Сюжеты

Должны быть незабвенны Отечеству

День Победы прошел. Не прошла боль. Из долгой жизни, из многолетней немоты вырываются слова о потерянных и убитых. О лежащих под табличками с номерами. О проживших жизнь с памятью о кошмаре. Об этом письма наших читателей.

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 52 от 22 мая 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алексей ПоликовскийОбозреватель «Новой»

День Победы прошел. Не прошла боль. Из долгой жизни, из многолетней немоты вырываются слова о потерянных и убитых. О лежащих под табличками с номерами. О проживших жизнь с памятью о кошмаре. Об этом письма наших читателей.

Уважаемая редакция.

Я, Верещагин Михаил Алексеевич, обращаюсь к вам с просьбой отдать должное моему деду Титу Андреевичу, найти место для моего сообщения, как свидетельства цены Победы.

 

Не наградной лист

У моего деда Тита Андреевича Верещагина была большая семья: четыре сына и шесть дочерей. В 1935 году он спокойно уходил в вечный мир, зная, что его род будет продолжаться. Перед войной два сына были женаты и все дочери — замужем. Родилось 25 внуков-внучек.

Все жили в Верхней Волманге и Лузянах Опаринского района Кировской области.

Ураган 1941 года начал разметать семью. Сыновья: Алексей, Макар, Василий, Тимофей; мужья дочерей: Шубин Андрей, Пупышев Андрей, Елькин Николай, Астафьев Григорий, Степанов Николай; внуки: Киселёв Трофим, Киселёва Серафима, Михаил Алексеевич ушли на войну. Самый старый — мой отец Алексей Титович 38 лет, я — 16. Остались женщины, малые дети и старший зять Киселёв Ксенофонт — взят в трудармию.

Всего из семьи деда ушло на войну 12 человек. Вернулись пять: один сын — Василий, один зять — Григорий и трое внуков.

Сын Алексей — умер после ранения в госпитале, Макар и Тимофей погибли в немецких лагерях, зятья: два Андрея и два Николая — остались на поле боя.

На всех семь погибших сохранилась одна фотография — сын Макар на учетной карточке немецкого концлагеря.

Что же касается сохранения фамилии, то пока живут два внука: я — Верещагин Михаил и мой брат Николай — обоим за 80. Единственного правнука с фамилией Верещагин, пятилетнего унесла своенравная Катунь.

 

29.12.43 Лаз кладбище Скробов 1504

ЛИЧНАЯ КАРТА I: личные данные
Лагерь для военнопленных: шталаг 307
Личный опознавательный знак: L-877
Фамилия: Верещагин
Имя: Макар
Дата и место рождения: 18.06.1909 Киров
Вероисповедание: православный
Имя отца: Тит
Фамилия матери: Вагина
Гражданство: СССР (русский)
Звание: рядовой
Воинская часть: 82 кавалерийская дивизия
Профессиональная группа: 1
Профессия: Крестьянин
Взят в плен (место и дата): Белый; 12.7.42
Прибыл ли здоровым, больным, раненым:  болен
Подробные личные данные
Рост: 175
Цвет волос: светлый
Глаза: серые
Особые приметы: л. нога ампутирована
Имя и адрес лица, которому отправлять информацию о пленном на его родине:
Матрена Верещагина, Кировская область, Опаринский район, деревня Сухино

Умер 28.12.43

Шталаг 307. Учетная карточка Макара Верещагина

***

Верещагин

Восстановить человеческую жизнь во всей ее полноте не может никакая журналистика, и воссоздать уникальный и удивительный мир единственного, отдельного человека не способна никакая литература. Что думал Макар Верещагин, на что надеялся, какие боли испытывал, как голодал, как ночью лежал без сна на досках в бараке и думал о жене Матрене — невозможно даже и представить. Слов таких нет.

Сводку его жизни можно составить, основываясь на немногих документах. В секретном документе, подписанном 28.06.1946 года Опаринским райвоенкомом капитаном Щербанем и отосланном в двух экземплярах в Москву в управление по учету погибших и пропавших без вести, сказано: «При сем, представляю именные списки военнослужащих рядового и сержантского состава, связь с которыми прекратилась в период Великой Отечественной войны на 308 человек, родственники которых по состоянию на 10 июня 1946 года проживают на территории Опаринского военкомата Кировской области». В этом списке среди других находится Верещагин Макар Титович.

Из нескольких цифр в нескольких графах мы можем извлечь скудное знание о его жизни. Призван 28 июня 1941 года, на шестой день войны. Уже 19 августа на фронте. В графе «Когда (год, месяц и число) прекратилась письменная связь и из какой части» указано нечто не вполне непонятное, вот так: «в 1941 19 2 полевая почта 1477 206 корпуса». Причина выбытия «пропал без вести», дата выбытия почему-то декабрь 1941 года, тогда как в плен, судя по немецкой карточке, попал только в июле 1942 года. Жена указана, как и в учетной карточке немецкого лагеря, Верещагина Матрена, но тут мы узнаем еще и отчество: Акимовна.

82-я кавалерийская дивизия, которую Макар Верещагин назвал местом своей службы при опросе в шталаге, была сформирована в Краcноуфимске на Урале и имела недолгий срок жизни. Дивизия просуществовала всего восемь месяцев. Она погибла в окружении в составе 11-го кавкорпуса Калининского фронта в июле 1942 года. Но Макар Верещагин сгинул раньше своей дивизии. Он пропал в окрестностях маленького — три тысячи жителей, перчаточная фабрика да льнозавод — городка Белый в трехстах километрах от Калинина, но мы никогда не узнаем, как это было, что случилось, при каких обстоятельствах, в каких оврагах.

Судя по тому, что в плену ему ампутировали ногу, он был ранен в своем последнем бою. Раненого его наверняка кормили гнилью, гнали по жаре на простреленной ноге, везли сутками непонятно куда в забитом людьми вагоне с дырой в углу пола. Оказалось — в Польшу. Потом выгрузили и снова гнали. Под Люблином есть деревня Скробув (в учетной карте писарь-немец написал Скробов), там был лагерь военнопленных «Лазарецье», который тот же писарь обозначил в карте как «Лаз». Один из многих шталагов, имя которого сейчас не на слуху. Там содержались и гражданские тоже, были и женщины. Много туберкулезных.

Среди учетных карточек есть одна, без фотографии. Сверху карандашом написано «Kind» — ребенок. Но для ребенка в лагерном хозяйстве особой карточки не положено, поэтому и тут есть графы «воинское звание», «воинская часть», они пустые. Звали девочку Лариса, фамилия матери Ширшова, имя отца Иван. Может, и правда был Иван, а может, писарь, не затрудняя себя, просто написал типовое обозначение русского... Девочка родилась 28.7.42. Внизу карточки, тонким пером, черными чернилами, чуть корявым почерком, выведено по-немецки: «Умерла 25.4.44!» Что значит этот восклицательный знак, не могу понять. Ужас, пробивший кого-то, привыкшего уже жить в ужасе?

Здесь, вблизи польской деревни, за колючей проволокой, обритый наголо, одетый в износившееся тряпье, одноногий красноармеец Макар Верещагин закончил свою жизнь.

В семи могилах лагеря похоронено двенадцать тысяч человек.

А. П.

 

Чешское кладбище. Таблички с номерами

50 лет тому назад мы с мужем купили развалившийся дом на Рейвизе. Я, уйдя далеко в лес, вдруг за маленькими ёлочками увидела таблички с русскими и украинскими  именами. Вернувшись на Рейвиз (недалеко от границы с Польшей и санатория Карлова Студанка, откуда писала Марине Цветаевой — Анна Тескова (деревья), я узнала, что во время войны там в лесах был лагерь пленных. Дорога, построенная пленными, до сих пор называется Русской. После войны лесник, принимавший дела от немецкого лесника, увидел в лесу таблички с номерами. Немец не хотел, но Франтишек Олива добился от него информации, и они вместе нашли документы, по которым возможно стало восстановить имена похороненных солдат. Вместе со своей женой Таней, которую он, легионер, привёз из России, они и поставили те деревянные таблички, которые увидела я. Тётя Таня заботилась о кладбище, носила цветы из своего садика.

В то время я работала в чешском радио в редакции «Говорит Прага». Сделав репортаж о лесном кладбище и прочитав его в передаче для СССР, я стала получать письма, где родственники благодарили, что мой материал помог им найти могилы родных. Недавно приезжали внуки похороненных. Крест из веток — это ими поставленный крест. А камни на могилы привёз наш друг — лесник-грек (его родители — политические эмигранты — 70 лет тому назад поселились вблизи от городка Золотые Горы в деревне Рейвиз. (Сотир Иоанидис — самый лохматый на фотографии).  

Всего доброго.

Галя (Галина Ванечкова)*

__________
*Спасибо нашему читателю Борису Мансурову, рассказавшему в письме в редакцию о кладбище военнопленных в деревне Рейвиз.

 

Жизнь без справки

Здравствуйте, уважаемые члены редакции «Новой газеты»! 

Я, Лебединская Л.Я., подписала обращение к Администрации Приморского края о присвоении статуса ветерана Великой Отечественной войны девяностолетней Анне Соколовой.

Я прошу вас рассказать о нашей он-лайн кампании и об истории Анны  Андреевны, участницы войны, до сих пор не получившей статус ветерана, т.к. Администрация Приморского края на наши подписи внимания не обращает. 

Более подробную информацию по истории Анны Андреевны можно посмотреть здесь: change.org/annaveteran

***

Анна Шек родилась в деревне Подворина Витебской области. Когда началась война, ей было 16 лет. Девочку отправили рыть окопы. Когда вернулась домой, узнала, что немцы убили мать и отца. Ушла в лес, в партизанский отряд Леонова. Вместе с ней был брат шести лет и сестра девяти.

Анна Андреевна Соколова (это ее фамилия по мужу) помнит, как командир партизанского отряда Леонов застрелил свою смертельно раненную жену. Помнит повешенных взрослых и убитых детей. Помнит голод и гнилую картошку. Помнит способ ставить мину на нитке. В отряде она ездила верхом, стреляла из ППШ, была ранена, получила пулю в спину.

Свою медаль «За отвагу» она после войны дала поиграть сыну, он потерял. В оцифрованном архиве Минобороны медаль не значится, но это ничего не значит: в архиве пока что отсутствуют тысячи людей и их наград. Не все архивы оцифрованы, и не все девочки в голодном и страшном 1944 году предусмотрительно запасались справками о том, что были в партизанском отряде.

Семью раскидало по всей стране. В кочевьях от города Сенно на западе страны до города Уссурийск на востоке исчезали бумажки, справки, документы. Что говорить о бумажках, исчезали люди. Но каким-то чудом сохранилось у Анны Андреевны поздравление к Дню Победы 1975 года, адресованное сержанту в отставке Соколовой и подписанное маршалом Гречко.

Александр Ларин, житель Владивостока, написал петицию о предоставлении Анне Соколовой статуса ветерана войны и начал сбор подписей в Сети. О себе он говорит скупо: «Мне 27 лет, работаю в продажах, региональным менеджером». Сейчас под петицией подписались 275 149 человек.

А. П.

 

 ***

Из письма Евгения Юрьевича, внука Анны Андреевны Соколовой:

«Я проживаю во Владивостоке, бабушка живет в городе Уссурийск (Приморский край). Но с осени живет у моей мамы (Приморский край, г. Артем), так как стала плохо передвигаться. 

Алексей, что касаемо ее самочувствия, то оно удовлетворительное. Скажу Вам честно (это заметили все родственники): после того, как ее приехала поздравить делегация из г. Владивостока, она стала активней. Даже начала улыбаться. Сказала, что ей очень приятно, что ее помнят. 

С запада бабушка переехала за старшей дочкой. Ее муж был военный и его перевели на восток, а дочь была беременна. Бабушка поехала за ней. Так и оказались на Дальнем Востоке.

О петиции знает. 9 мая приезжали с семьей поздравить бабушку. Брал с собой ноутбук, читал ей отзывы и пожелания с сайта change.org Каждый день звоню и говорю им, сколько человек подписалось. 

Брат бабушки умер в городе Караганде, а с сестрой потеряли связь. Сестра жила в Латвии. Больше информации по поводу брата и сестры сказать не могу, так как для бабушки это очень больная тема. При малейших вопросах она начинает плакать. А все слезы заканчиваются высоким давлением».

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera