Сюжеты

Рыжая лошадь

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 66 от 26 июня 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алексей ПоликовскийОбозреватель «Новой»

Михаил Аранов прислал в редакцию рассказ о своем отце, майоре Аранове. Все сдавлено в этом рассказе сына об отце в один кровоточащий ком: даты биографии, отрывки из наградных листов, детские страхи, неизбывный ужас воспоминаний… Боль по отцу, боль за отца.

Михаил Аранов прислал в редакцию рассказ о своем отце, майоре Аранове. Все сдавлено в этом рассказе сына об отце в один кровоточащий ком: даты биографии, отрывки из наградных листов, детские страхи, неизбывный ужас воспоминаний… Боль по отцу, боль за отца.

Михаил Аранов был ведущим специалистом вычислительного центра на одном из «почтовых ящиков» Ленинграда. В 1999 году предприятие умерло. Аранов устроился в риелторскую контору, его жена, бывшая учительница, работала уборщицей в гостинице. В 2000 году семья эмигрировала в Германию, где он сразу попал на операционный стол: срочное коронарное шунтирование. Потом разносил рекламу и газеты, писал прозу и стихи. В России изданы книги Михаила Аранова: «Скучные истории из прошлой жизни» и «Страх замкнутого».

 

Аранов А.Н. учился в Ленинградском педагогическом институте имени Герцена. С третьего курса в 1936 году был мобилизован в Красную армию. Участвовал в войне с белофиннами. В июне 1941 года ушел добровольцем на фронт, возглавив батальон ленинградского ополчения. В августе 1941 года был направлен на Ленинградский фронт. Служил в 11-м батальоне специального назначения 42-й армии. Впоследствии был командиром разведгруппы.

Из наградного листа Аранова А.Н.: «Тов. Аранов с первых дней Отечественной войны является активным участником боев против немецких захватчиков. Будучи на Ленинградском фронте в строевых частях переднего края, непосредственно участвовал в боях против немецких захватчиков, где получил два тяжелых ранения (в область живота), одно легкое ранение и контузию.

За образцовое выполнение заданий и пролитую кровь тов. Аранов награжден орденом Красная Звезда. После трех ранений и контузии тов. Аранов по состоянию здоровья был направлен в армейские тыловые части, где также показал образцы своей работы…

Находясь на должности Начальника Химической службы Района, под его руководством и непосредственным участием… заготовлено и снаряжено 11 тысяч ампул «ЗВ». Не было ни одного случая зажигания самолетов от «ЗВ» по вине химической службы. Сброшено на головы врага 6180 ампул «ЗВ».

В период последнего этапа Берлинской операции организовал и руководил работами по приготовлению горючей смеси на бензооснове. Приготовлено 7,5 тонн, вся эта масса сброшена с самолетов на укрепленные районы противника с большим эффектом. Обеспечено 115 самолето-вылетов с нестандартным «ЗВ», 94 самолето-вылетов с ампулой АЖ-2 и гранулированным фосфором. Всего сброшено ампул 2380 и 1500 кг фосфора.

Кроме того, тов. Аранов выполнял задания командования, проводя химические разведки в прифронтовых районах. Во время выполнения задания командования, в период взятия города Берлин тов. Аранов получил тяжелое ранение, в результате чего лишился левой ноги (нога ампутирована выше колена)».

***

«Мессеры» появились неожиданно. Вспыхнул и завертелся истребитель Як-9, сопровождавший самолет-разведчик. Майор Аранов судорожно сглотнул горький ком, провожая взглядом горящий самолет. И тут же в кабине запахло едким дымом. Самолет уже потерял управление и заваливался в пике. Аранов вдруг почувствовал жар. Это ощущение длилось буквально несколько секунд. И он услышал в наушниках голос пилота: «Майор, покинуть самолет!» — «А ты, Паша?» — прокричал майор Аранов. Ответа он не услышал. Земля стремительно надвигалась. Уже видны были заснеженные домики под красными черепичными крышами. Аранов откинул фонарь и перевалился через борт кабины.

На другой день к вечеру похоронная команда вырубала саперными лопатками изо льда тело майора Аранова.

— И этот парень живой?! С богатырским здоровьем берут людей в летчики! — хирург позвякивал в стакане пулями, вынутыми из тела Аранова. — Откуда такой богатырь. Из Сибири?

— Нет. Я из Ленинграда, — прошептал майор.

— Из Ленинграда. Уже хорошо. А ногу постараемся тебе спасти, ожидаем получения пенициллина. А он творит чудеса, — закончил врач и отошел к другому раненому. Но ногу не спасли. Пенициллина в госпитале не оказалось. Началась гангрена. Резали два раза. И каждый раз вместо обезболивающего лекарства «накачивали» спиртом. Медсестра, женщина с молодым лицом, но совершенно седыми волосами, говорила Аранову: «Кричи, кричи, милый. Легче будет». И он кричал. А хирург и сестры будто не слышали его крика. Они делали свою работу. За окном была война, и она торопила…

 По прибытии в Ленинград майор Аранов пытается найти работу по специальности: школьный учитель истории. Но уже угрожающе набирало обороты дело ЕАК (Еврейского антифашистского комитета). Во всю мощь начиналась борьба с «безродными космополитами». Самое большее, что было возможно, — работа в артели инвалидов-надомников: вытачивать замки, ключи и пищалки для кукол.

Германия, 1946 год. Советская зона оккупации. 5-й район Авиабазирования. Слева майор Аранов А.Н., сын Михаил. Жена Маргарита Константиновна, сын Леонид. Подполковник Смирнов и его жена. Сейчас, глядя на фотографию родителей, невольно думаешь: «Боже, какие они молодые. 1946 год. Им по тридцать три года. И ведь никто из них не дожил до моих нынешних лет».

Среда для мальчика Миши была самым черным днем недели. Он размазывал по щекам слезы, но никогда бы не признался, что причиной всех его огорчений в «черную» среду была рыжая лошадь. У Казанского собора мальчик садился в разболтанный трамвай двенадцатый номер и ехал по Невскому проспекту. Трамвай останавливался у подъезда пятиэтажного дома неопределенного серого цвета, так характерного для послевоенного Ленинграда. Надо было еще пройти дворами до дома, в котором размещалась артель инвалидов. В этой артели работал «надомником» отец мальчика, инвалид войны майор Аранов. По средам нужно было сдавать изделия, над которыми трудился дома отец: вытачивал детали к замкам и собирал их. И еще пищалки для кукол — две сферические пластинки с дыркой посередине.

Рыжая ломовая лошадь на телеге с автомобильными колесами развозила небогатую продукцию артели по магазинам. От лошади ядовито пахло потом и мочой. И видимо, она испытывала к мальчику острую неприязнь. А может, ей надо было отыграться на ком-то за свою нескладную лошадиную жизнь. И она выбрала объектом травли заморыша-мальчишку. Когда мальчик проходил мимо лошади, она тянула к нему морду и скалила огромные зубы, будто пытаясь укусить его. Если он шел со стороны крупа, зло прижимала уши и дергала задней ногой, желая лягнуть. Он жался к стенке, сторонясь ее. Лошадь свирепо косила на него карий глаз и фыркала.

Вот и сейчас, увидев мальчика, лошадь угрожающе двинулась в его сторону. «Тпру! — закричал возчик и дернул поводья. — Видишь, она улыбается! Наверное, влюбилась в тебя, — извозчик хрипло захохотал и огрел лошадь вожжами. — Я те покажу любовь!»

Мальчика звали Миша. Ему было девять лет.

***

Отца начали мучить фантомные боли. Боли в несуществующей ноге. По ночам он кричал диким голосом: «Фоккель справа, мессер слева!» Мать била его своими маленькими кулачками по груди. Он вскакивал с кровати, весь мокрый от пота. Тихо говорил: «Прости». Потом его увезли на Пряжку, в психоневрологическую клинику. В народе — дурдом. Через месяц он вернулся притихший. Фантомные боли оставили его.

***

Миша ехал с отцом в Мечниковскую больницу. Перед поездкой спросил мать: «А я зачем?» Мать ответила сердито: «Зачем, зачем. Отец больной. Мало ли что. Ему на медицинскую комиссию надо, чтоб подтвердить инвалидность. Мне на работу. А тебе в школу во вторую смену. Так что езжай». — «А что подтверждать-то? Они думают, у него нога снова отрастет?» — «Иди, иди. И нечего умничать», — мать тяжело вздыхает. На глазах ее почему-то слезы.

Трамвай подошел к станции Пискаревка, конечной остановке. Народ повалил из вагонов. Миша с отцом тоже вышли. Кто-то из пассажиров озабоченно проговорил: «Что-то дают. Похоже, бананы выбросили». Люди суетливо устремились к ларьку. На стене висело затертое объявление: «Инвалиды войны обслуживаются без очереди». Отец подошел к толпе. Очередь насторожилась. Кто-то уже крикнул: «Бананов на всех не хватит».

Отец спросил продавщицу, можно ли инвалиду взять килограмм без очереди. Продавщица бросила: «Покажь документ!» Отец вытащил удостоверение инвалида войны. Продавщица, не взглянув, буркнула: «Что люди скажут». Люди зло молчали. Отец неуверенно сказал: «Я же имею право без очереди, я без ноги», — похлопал палкой по протезу. Осторожно отодвинул плечом женщину, стоящую первой. Вдруг в конце очереди раздался истошный голос. То ли мужской, то ли женский: «Знаем мы этих инвалидов. Всю войну по Ташкентам провоевали. По пьянке, поди, под трамвай попал!» Некто в черном длинном пальто cхватил отца за руку, стал отталкивать от прилавка. Отец замахнулся на длинное пальто палкой, поскользнулся и повалился на мерзлую землю. Народ ошеломленно молчал. «Длинное пальто» исчезло. Кто-то побежал к телефонной будке вызывать врача. Миша сидел на земле, голова отца лежала у него на коленях.

Невдалеке краснели корпуса Мечниковской больницы. Из ворот выбежали люди в белых халатах. Над сыном и отцом склонилась женщина. «Это твой отец? — спросила она и, помолчав, добавила: — Мы заберем его в наш морг». Миша молча кивнул. «Иди домой, мальчик. Скажи маме, пусть придет в приемный покой», — женщина дотронулась до Мишиного плеча. Миша встал и поплелся к трамваю. Успел подумать: «Больше не будет этой чертовой рыжей лошади». И заплакал.

Михаил Аранов —
для «Новой»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera