Мнения

«Пятидневная война» сегодня

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 85 от 10 августа 2015
ЧитатьЧитать номер
Политика

Кирилл Мартыновредактор отдела политики

Семь лет назад Россия провела первую пробу сил на постсоветском пространстве, вмешавшись в вооруженный конфликт в Южной Осетии. Официальная российская версия тех событий называла их «принуждением к миру» и предполагала, что действия российских военных были вынужденным ответом на внезапный обстрел Цхинвала грузинской артиллерией. Российское общество тогда с готовностью приняло эту версию, и даже нынешние записные демократы насмехались в тот момент над президентом Грузии Саакашвили. Международное расследование конфликта под эгидой ЕС отчасти признало правоту российской стороны, однако также подчеркнуло наличие обоюдных провокаций и несоразмерность ответных действий Вооруженных сил России, перешедших границу с Грузией и выдвинувшихся к Гори. Из нынешней перспективы, после Крыма и Донбасса, история августовской войны 2008 года выглядит гораздо менее очевидной.

В России за последние месяцы нашлось немало тех, кто задумался о том, что Саакашвили, возможно, вовсе не был опереточным злодеем, а сюжет про защиту братского южноосетинского народа от грузинской агрессии имеет двойное дно.

Как бы то ни было, та война завершилась стремительно — разгромом грузинских сил. Россия вернулась в большую игру, ведомая главнокомандующим, президентом Медведевым, в авангарде войска которого стоял батальон Сулима Ямадаева «Восток», ныне покойного Героя России. Новые нефтяные мускулы российской армии тогда заявили о себе в первый раз, и можно было предположить, что не в последний. За семь лет идея защиты Русского мира за пределами границ РФ серьезно подросла вместе с методами и масштабами ведения современной «гибридной войны». Теперь в глазах всего мира Россия — опасный сосед, готовый в любой момент сконцентрировать на границах армейскую группировку, называя это «внезапным учением». От подобных учений застрахованы, по понятным причинам, Китай и Аляска.

В 2008 году ключевую роль в нормализации ситуации и завершения конфликта без долгосрочных международных последствий для его участников сыграл «друг Путина» Николя Саркози — тогдашний президент Франции, находящийся к тому же в должности руководителя государства — председателя Совета ЕС. Уже 12 августа, на четвертый день конфликта, он совместно с Медведевым выступил с планом мирного урегулирования. Результаты тех действий Саркози противоречивы. С одной стороны, возможно, именно благодаря его оперативному посредничеству был сорван план более масштабной российской авантюры в Грузии, который якобы имелся у российского Генштаба, — реального марша на Тбилиси не случилось, все закончилось на странных передвижениях российской бронетехники. С другой — фигура Саркози оказалась ключевой для нормализации ситуации в глазах мирового сообщества.

Когда «План Медведева—Саркози» был подписан, все сделали вывод, что инцидент в целом исчерпан и ничего экстраординарного не произошло — просто на границе РФ произошел вооруженный конфликт с участием российской армии.

Тем самым де-факто было легитимировано право России использовать военную силу на бывших имперских территориях, в «свои традиционных сферах влияния». Этот опыт, безусловно, учитывался в феврале-марте 2014 года, когда обсуждался вопрос о присоединении Крыма. В 2008 году российские власти поняли, что Запад не будет идти на прямой конфликт с Россией из-за попыток «ирреденты» отдельных территорий бывших советских республик. При этом они серьезно недооценили потенциал западных инструментов экономического давления. Так с конфликта в Южной Осетии началось превращение России в новый Иран — большую страну, стремящуюся к изоляции от мира и живущую под экономическими санкциями.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera