Сюжеты

За жизнь!

Разговор о радости

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 87 от 14 августа 2015
ЧитатьЧитать номер
Культура

Разговор о радости


Марина Токарева и Ольга Тимофеева. Фото: Алексей Комаров / «Новая газета»

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: устрицы, Онищенко, Пастернак

СЮЖЕТ: вытеснение жизни

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: остров Олерон, просторы, головы граждан

КОНФЛИКТ: личного выбора и государственной воли

СКВОЗНОЕ ДЕЙСТВИЕ: попытка понять

Ольга Тимофеева: На днях сидели за столом с французскими родственниками, которые с восторгом живописали свое путешествие по Золотому кольцу. Одного они не могли взять в толк: как можно уничтожать еду на глазах тех людей, которых они только что видели. Моим уверениям, что большинство из них поддерживает власть, это учинившую, они не верили. Наш диспут прервал звонок из Франции: гражданская ассоциация, созданная сидящей за столом Ноэль, выиграла суд.

Марина Токарева: Суд в защиту устриц Олерона? Неужели они все-таки «сделали» этих гадов из устричной корпорации?

О.Т.: Представляешь? Стойкостью, отвагой и даже упертостью, с которой французы защищают свои устои, свой стиль жизни, остается только восхищаться. Ведь устричной столицей мира Олерон сделали маленькие семейные фермы, испокон века живущие на полоске земли возле океана. А теперь буржуины хотят поставить в океане километры сетей и выращивать модифицированных устриц не 36 месяцев, как в природе, а 18, чтобы наживаться все больше и больше.

М.Т.: То есть поставить штучное дело на поток и лишить доходов других? Ясное дело, что фермеры взбунтовались.

О.Т.: Нет, из фермеров к ассоциации присоединилось не так уж много народу. Они реально запуганы угрозами корпорации — от разорить до набить морду. Ноэль тоже грозили много раз — пока к делу не подключился крупный полицейский чиновник и не «порешал вопрос».

М.Т.: Тоже угрозами?

О.Т.: Как известно, христианин может простить своих личных врагов, но не врагов Церкви. Да и в светской этике, если при тебе обижают слабейшего, неоказание помощи — уголовное преступление. А здесь огромная корпорация навалилась на маленький остров, где постоянно живут 22 тысячи человек, и только летом съезжаются 250. Ноэль Демик, географ-урбанист, профессор, выйдя на пенсию, купила там дом. Поначалу она просто защищала остров от захватчиков — ведь планы корпорации загаживали экологию и красоту этого места. А кончилось тем, что она подняла 2 тысячи людей, которые встали живой цепью вдоль океана, сковывая стратегов «выжженной земли». И теперь за счастливую жизнь устриц и мидий, за права мелких производителей борются уже несколько ассоциаций по всей Франции, и суд поддержал их усилия.

Читайте также:

Фунт помола, пуд навоза. Мария Гайдар, Тина Канделаки, патриотический холдинг...

М.Т.: Ты можешь представить, чтобы французы спокойно смотрели, как правительство сжигает тонны еды? Нация, родившая Рабле и превратившая пищу в особую и тонкую культуру, с этим никогда бы не смирилась. Все бы вышли на улицу! Однажды в Париже я была свидетелем двухмиллионной демонстрации из-за скамеек в метро. Мэрия поставила новые, на которых пассажиры должны были сидеть бок о бок, а раньше это были скамьи с промежутком. Парижане вышли на улицы, чтобы сохранить тридцать сантиметров частного пространства, свой законный вершок «прайвеси»…

О.Т.: Я потому и вспомнила про устриц, что Франция — это не только революции, но и мирная борьба за человеческое измерение жизни. А наши фермеры лишь жалуются на свои невзгоды, но объединиться и противостоять им, как видно, в голову не приходит.

М.Т.: Ну почему, вот они санкции одобряют… Я уверена, отсутствие психологии протеста, привычки противостоять мирно — одна из главных национальных проблем.

О.Т.: И все-таки больше 300 тысяч подписей против уничтожения продуктов собрано, кстати, по инициативе частного лица.

М.Т.: Что такое 300 тысяч? Вот если бы 30 миллионов. И это в стране, где все предки — родители, бабушки — десятилетиями твердили детям: хлеб выбросишь — рука отсохнет. Как при нашей истории с ее голодоморами запрет на подобное не впечатался в гены?

О.Т.: Да потому что глубже всего в гены вошел страх. Тебе не попадался фильм о знаменитом нейрофизиологе Хосе Дельгадо, который ставил опыты по распространению страха в обезьяньей стае? Очень любопытное зрелище, когда одной из них монтируют в область мозга, отвечающую за страх, электрод и в какой-то момент туда подают сигнал. Обезьяна, сама не зная почему, испытывает страх и начинает прятаться. Другие обезьяны, увидев, что той страшно, тоже начинают прятаться. И через пять минут — вся стая в состоянии страха. Тебе это не напоминает наше общество, которым управляют нажатием телевизионной кнопки?

М.Т.: Вот сейчас нам объясняют, чего бояться: много есть, дарить голландские цветы, слушать песни непатриотов…

О.Т.: Отнять хорошо отшлифованный каменный топор всегда легче, чем шлифовать самому. Отморозить назло бабушке уши — наш любимый вариант сведения счетов. Только в данном случае «уши» — это те самые бабушки, которым ты даешь деньги у кассы, поскольку им не хватает «заплатить за колбаску».

М.Т.: Даже вице-премьер Голодец официально заявляет, что треть людей живет за чертой бедности, а все кинулись обсуждать часы Пескова…

О.Т.: Но обсуждают не часы, а нарочитость, с которой государев человек демонстрирует свои возможности.

М.Т.: Что за выборочное возмущение? Рядом сотни других примеров, не укладывающихся ни в одну систему человеческих представлений.

О.Т.: В одну точно укладываются: последние исследования New Research Center, опросившего более 45 тыс. человек в 40 странах, показало: положительно относятся к России три страны — Вьетнам, Китай и Гана.

М.Т.: Мы стали лидерами африканского сообщества? Хорошо, что не людоедов. Новый русский стиль в том, что родимое государство все настырнее вытесняет жизнь из самой жизни.

О.Т.: Да, сюжет про то, что какой-нибудь думец потребует ввести квоту в 50 процентов для блюд национальной кухни в ресторанах, был еще не так давно возможен только в передаче «Куклы».

М.Т.: И еще раз о Франции: там все — за жизнь. Пекут хлеб, варят кофе, люди c утра сидят на улице, не спеша разговаривают, смеются, а если ты вдруг в Париже купил ирисы, тебе их упакуют так, что букет становится арт-объектом. Все утверждает радость жизни, прелесть ежедневного существования, праздник каждого дня.

У нас же главный пророк отечества, господин Онищенко, говорит, что запрет ввоза импортных презервативов поможет демографии. Видимо, надежда и расчет на то, что отечественные изделия будут рваться, но как они будут рваться, если они толстые, как калоши? Презервативы нельзя, трусы кружевные нельзя, цветы нельзя — ненависть государства к обычной жизни нарастает с каждым днем.

О.Т.: А потому что радость — это не для повседневной жизни, она — для государственных праздников и парадов. И нечего тут радоваться цветочкам на презервативах и цветам из Голландии. Наверное, это заложено в нашем психотипе — мы с подозрением относимся к любой красоте.

М.Т.: И все же именно русский писатель сказал, что в ней единственной — спасенье мира.

О.Т.: А помнишь, в 90-е годы с какой радостью люди кинулись обустраивать быт, как только появилась возможность. Это было любознательное открытие неведомой нам красоты целесообразности и человеческого комфорта.

М.Т.: Да, помню: знаменитый режиссер ставил спектакль в Финляндии и на гонорар привез домой, где шел ремонт, раковину «тюльпан», что стало предметом радости его не менее знаменитой жены… Всё хотелось нормальной жизни, и вот она вроде как наступила…

Ведь речь, конечно, не о трусах и презервативах, речь о ценности человека и его личного права на выбор. У нас нет его в образовании, лечении, достойной смерти. Только идиоты на выбор. Почему развелось так много государственно-мыслящих кретинов?

О.Т.: Потому что спрос порождает предложение. Кто же другой будет проводить нынешнюю политику? Людям столетиями внушали, что государство — это начальник, который за вас разберется с вашими проблемами.

М.Т.: Повторюсь с тупым буквализмом: проблема нашей страны в том, что мы не выходим на улицу.

О.Т.: Зато мы встаем с топчанов на пляже в Сочи при звуках национального гимна — ролик, гуляющий по фейсбуку, практически отменяет Канта, считавшего, что первоначальное назначение человеческой природы заключается в движении вперед.

М.Т.: Однако подтверждает Венедикта Ерофеева: выпивший несколько коктейлей достигает такого нравственного совершенства, что ему можно плевать в лицо с расстояния в полметра, и он при этом ничего не чувствует.

О.Т.: Цинизм в том, что от людей требуют быть стоиками — не пугаться нищеты, болезней, смерти, — иначе как истолковать отказ от иностранного медицинского оборудования и лекарств; а для себя жаждут всего того, чего их лишают, — богатства, наслаждений, долголетия. Как человеку добиться того, чтобы ему давали прожить свою жизнь, а не ту, которую ему навязывают?

М.Т.: Эпикур считал, что надо ни от кого не зависеть и жить в окружении друзей, если уж ты вспомнила про стоиков.

О.Т.: Но — это полная противоположность тому, как живет русское общество. Оно зависит от любой прихоти государства и с азартом теряет даже тех друзей, которые у него были.

М.Т.: Что целиком соответствует скорбной формуле Пастернака — «Мы гибнем от собственной готовности»…

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera