Сюжеты

Системная гематома

Кто ответит за гибель трехмесячного ребенка?

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 91 от 24 августа 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Евгений Титовсобкор по ЮФО

 

Кто ответит за гибель трехмесячного ребенка?


Фото автора

Виновные в смерти Родиона Тонких, изъятого из семьи и помещенного в больницу, могут уйти от ответственности. Так считает отец погибшего, Максим Тонких. Его сына забрали из дома здоровым, а из больницы вернули бездыханное тело с гематомами. Возбуждено уголовное дело, назначена судебно-медицинская экспертиза. Однако кубанский минздрав заявил, что любая информация об этом чрезвычайном происшествии — «не более чем спекуляция и не может считаться достоверной». Между тем трагедия выплеснулась на экраны едва ли не всех федеральных телеканалов, заставила говорить о здравоохранении, системе детской опеки, полицейских отделах по делам несовершеннолетних. И о том, что при новой кубанской власти проблемы во всех этих сферах остались прежними.

 

Усни

С отцом погибшего ребенка идем на поселковое кладбище. «Родион у нас не болел, не кашлял, грудь отлично сосал, пальчик хватал, — рассказывает Максим. — А после больницы у него на лице был огромный синяк. Мы в открытом гробу его хоронили, все это видели, многие сфотографировали». Кума семьи Тонких, Лариса Орехова, показывает на мобильнике фото умершего. Синяк на левой щеке действительно огромный.

Супруга Максима, Виктория, с трехлетней дочерью Илоной сейчас в Краснодаре. После смерти малыша к ним заявились какие-то врачи, которые вдруг предложили пролечить Илону. Теперь Максим боится, что на супругу надавят, чтобы замять историю. А он хочет, чтобы виновных нашли и наказали: «Иначе другие дети в этой больнице гибнуть будут».

На поселковом кладбище могил совсем немного, а вместо земли — каменистый грунт. Как его копают, непонятно. В двух шагах, за бетонным забором, гудит электроподстанция, а чуть дальше высится громадная башня цементного завода. Солнце заползает за гору, отступая перед сумерками. Согнувшись у креста с фотографией, Максим едва слышно шепчет: «Спи, отдыхай».

 

Семья и школа

Когда Максиму самому было три месяца, его нашли в целлофановом пакете на мусорке. Это случилось в Новороссийске 26 лет назад. Максима тогда определили в новороссийский детдом. Теперь у него однокомнатная квартира, которую ему дали как круглому сироте. Дом — блочная трехэтажка, в которой живут такие же сироты.

Сидим на кухне, он вспоминает детдомовские методы воспитания: «Били колючими кустами роз. Привязывали веревками к кровати, закрывали на ночь в туалете. Иногда заставляли приседать до изнеможения или отжиматься». Максим говорит об этом жизненном опыте с легкой улыбкой.

После детдома его определили в интернат станицы Березанской. Рассказывает, что там было полегче, даже кормили вдоволь. А после интерната, в 2006 м, поступил в ПТУ. Эту аббревиатуру Максим расшифровывает по-своему: «Помоги тупому устроиться». И опять улыбается.

Получив специальность штукатура-маляра, в 2008 м он вернулся в Новороссийск и устроился грузчиком на местный хлебозавод. Там и познакомился с Викой, тоже детдомовкой. В очереди на квартиру стояли 5 лет. Денег на свадьбу не было, просто расписались в ЗАГСе. А когда наконец получили жилье, Вика родила Илону. В мае 2015 года появился Родион…

 

Унесенные в больницу

Все предыдущие годы семья Тонких стояла на учете как малоимущая. Так что верхнебаканские чиновники были в этой квартире частыми гостями. После появления второго ребенка они вызвали Максима и Вику в верхнебаканскую администрацию: «Сделали предупреждение, чтобы устроились работать». В поселке два цементных завода, но, по словам Максима, туда не устроишься. «Там в основном гастарбайтеры, местных почти не берут».

Он ездит на работу в соседний Новороссийск: полчаса на электричке туда, а потом обратно. На городском железнодорожном вокзале работает уборщиком, получает 11 тысяч в месяц. Чиновники постоянно приходили и требовали, чтобы в холодильнике были продукты.

Шестого августа женщина-полицейский вместе с двумя соцработницами изъяли малышей. У соседа по этажу стоит камера наблюдения. Видео изъятия есть в интернете: истошные детские и женские крики, под которые соцработницы уносят малышей на руках. «Они не представились, не оставили никакого документа, просто унесли детей. А через два дня принесли Вике на роспись какую-то пустую бумагу», — рассказывает Максим.

Илону и Родиона поместили в детскую больницу поселка Мысхако в черте Новороссийска. Дети не болели, просто помещать их, по моим сведениям, больше было некуда. Через пять дней, вечером 11 августа, соцработницы появились опять, но уже у подруги Виктории Тонких, Ларисы Ореховой. «Сказали, что мальчик умер. Сказали, что, может быть, была инфекция», — объясняет Лариса. Утром 12 августа позвонили уже Вике. Но родители Родиона поехали не в морг, а в Следственный комитет и прокуратуру, где заявили о преступлении.

 

Почему забрали детей?

Соседи Тонких — Катя Ростова и Вика Вишневская. Их дети бегают рядом на площадке. «У Вики срач был жуткий, грязь постоянная. А по телевизору говорят, будто все благополучно было», — возмущается Катя. «Девочка у них сухие макароны ела или хлеб макала в масло на сковородке. Ни первого у них, ни второго на обед не было, — добавляет Вика. — Девочка как зайдет ко мне, увидит еду и твердит «ням-ням». Я сама сирота, но у меня детей не забирают». Правда, обе соседки подтверждают: супруги Тонких не пили и детей не били.

Органы опеки — это Управление по вопросам семьи и детства. В кабинете у начальницы — портрет Путина, над ним икона Богородицы. Начальница, Татьяна Зрожевская, показывает мне электронное письмо: какая-то дама, очевидно, насмотревшись телевизора, называет ее ведомство «фашистским бандформированием» и «шпионской НКО». «Мои сотрудники детей из семьи не забирали! — говорит Татьяна Зрожевская. — Дети забирались по акту полиции». По словам начальницы, на видеозаписи видно, что детей уносят не ее работники.

Зрожевская показывает мне фото из квартиры Тонких: холодильник с абсолютно пустыми полками, коридор и ванная с небрежно разбросанными вещами. «Его много раз на работу устраивали, но он работает и бросает», — объясняет Татьяна Зрожевская.

Изъятие из семьи — крайняя мера. Вначале органы опеки выносят постановление, затем в недельный срок постановление должен вынести мэр, после чего опека сообщает об изъятии в прокуратуру. Как говорит Зрожевская, с 2008 года по сегодняшний день таких изъятий ее ведомство не проводило вообще.

Звоню в полицию Приморского района, в отдел по делам несовершеннолетних, чья сотрудница участвовала в изъятии малышей. Спрашиваю: на каком основании забирали? Начальница отдела Наталья Недотекина общаться не хочет: «Все комментарии дает Виталий Барков». Это начальник Управления МВД по Новороссийску, но с ним меня не соединили и отфутболили в пресс-службу новороссийской полиции, а руководитель пресс-службы Ольга Степанова, в свою очередь, переадресовала в Следственный комитет: «Они ведут расследование, к ним все вопросы».

 

Врачи с границами

В справке о смерти Родиона Тонких указана причина: «а) отек мозга; б) очаговая травма головного мозга; в) контакт с тупым предметом с неопределенными намерениями». Следственный отдел Новороссийска возбудил уголовное дело по части 2 статьи 109 УК — «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом профессиональных обязанностей». Зато кубанский минздрав ссылается на то, что судебно-медицинская экспертиза еще не готова. Делают ее, к слову сказать, в Краснодаре.

Что могло произойти? Мамы на форумах пишут, что малыша могли забыть на пеленальном столике, а он перевернулся и со столика… упал. Проверить это не удалось: в детской больнице поселка Мысхако, где погиб Родион, меня не пустили даже за ворота.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera