Сюжеты

И проиграли?

Глотнув свободы, мы так обрадовались, что перестали за нее бороться...

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 91 от 24 августа 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Глотнув свободы, мы так обрадовались, что перестали за нее бороться...


Иллюстрация: Петр САРУХАНОВ — «Новая»

На ежегодной конференции по альтернативному образованию в Санкт-Петербурге в июне 2015 года одна из дискуссий развернулась вокруг темы: «Ответственен ли учитель за то, что происходит сейчас в стране вообще, и за то, как в новой общественной ситуации ведут себя ученики?» Безусловно, ответственен.

У меня никак не получается думать о том, что все, что сейчас происходит в стране, — это правильный путь к ее счастливому развитию. Новая затяжная война; активная пропаганда ксенофобии, поддерживаемая государством; возврат идеологических схем сталинской эпохи; тотальный контроль и недоверие к людям в качестве главного механизма развития образования и других сфер жизни общества; возврат страха как важной составной части атмосферы, в которой мы вынуждены жить и работать, — это не то, о чем мечталось.

Понятно, что в российском обществе и любители сталинских методов управления, и ксенофобы, и люди, желающие контролировать мою личную жизнь, были всегда. Но, в общем, такое мировоззрение в течение некоторого времени удерживалось на периферии общественной жизни. Теперь же эти люди стали основными героями и начинают определять нашу жизнь. В том числе законами государства.

В конце 80 х страна и российский народ получили шанс начать жить новой жизнью, и я активно надеялся, что это удастся, и в меру своих сил старался помогать становиться стране более свободной, людям — более инициативными, самостоятельными и в этом смысле — более европейскими.

В этой логике я воспринимаю происходящее сейчас как поражение, может быть (хочется надеяться), временное, но все-таки поражение. Наше общее и мое личное.

Мы проиграли. Наши дети опять живут в стране, где ее силу и мощь меряют количеством оружия, а не уровнем жизни пенсионеров; где снова любые контакты с иностранцами подозрительны; где опять начинает преобладать лишь одна партия… Отчего уходили — туда и возвращаемся.

Я понимаю, что может быть иная точка зрения на происходящее. И очень многие мои знакомые и коллеги с моей оценкой ситуации не согласны. Я готов говорить и от своего имени. Это у меня сложилось ощущение поражения. Но при этом я все же думаю, что есть некоторое количество людей, ощущающих нынешнюю ситуацию так же, и в этом смысле есть некоторое «мы»:

— те, кто верит, что свобода действительно лучше, чем несвобода;

— для кого «коллективный одобрямс» — четкий признак неблагополучия;

— для кого человеческая жизнь важнее геополитических амбиций;

— для кого многообразие и сложность — источники развития, а не преграда.

И вот эти «мы» — проиграли. Но это означает, что надо думать, как жить сейчас и что можно и нужно будет делать, когда маятник снова пойдет в другую сторону. И как этому движению можно поспособствовать.

Я в силу своей специальности и личной убежденности считаю, что важнейшее «поле битвы» за «жизнь после того, как» — это подрастающее поколение и учителя, которые помогают этому поколению подрастать. Во многом мы проиграли именно в битве за них. Молодежь, не жившая в Советском Союзе и не знающая, как это было, является основной целью массовой пропаганды сегодня. И учителя, жившие в то время, но так и не научившиеся получать удовольствие от общения со свободными людьми, являются мощной силой, транслирующей возвращающиеся идеалы новым поколениям. И тем и другим нужно помогать сопротивляться массированному оболваниванию. Не поможем молодым людям — потеряем завтра, не поможем учителям — потеряем шанс изменить наше общее послезавтра.

Понимая это, я со своими друзьями и коллегами последние 25 лет и пытался делать что-то в этом направлении. Очевидно, могли сделать больше. В этом есть часть и моей вины.

Когда мы проиграли? В чем здесь и моя вина?

 

…Видимо, когда я решил что свобода — это ценность, уже принимаемая всеми; успокоился, что теперь свобода — навсегда, и нужно не агитировать за нее, а спокойно делать свое дело, учиться жить в этой свободе, давать возможность детям и взрослым быть самими собой, принимая их такими, какие они есть… Видимо, нужно было активнее информировать и разъяснять, создавать и предъявлять прецеденты свободы в образовании.

Наверное, мы проиграли тогда, когда не смогли сделать финансово устойчивыми средства массовой информации (журналы и газеты) для педагогов и родителей, которые публиковали тексты о реальном педагогическом опыте выращивания свободы в образовании, поддерживали педагогические сообщества, своей практикой поднимающие новое поколение свободных и самостоятельных людей. Журнал «На стороне подростка», газета «Сельская школа со всех сторон», «Газета для родителей» умерли. Газета «Детский сад со всех сторон» еще теплится, но тираж ее не велик. Хотя опыт показал, что такие издания нужны людям: они в том числе позволяют им чувствовать себя не одинокими, знать, что так же, как ты, думают еще очень многие. Важно научиться делать эти издания устойчивыми.

Вероятно, я проиграл, когда в 90 е годы не смог убедить демократические партии в Санкт-Петербурге («Яблоко» и СПС) вложить силы и ресурсы в работу по педагогизации общества, по информированию граждан — что есть свобода (в том числе свобода в образовании), в программы по поддержке учителей, в образовательные программы для подростков.

Понимая необходимость исследования, разработки и продвижения идей и практики альтернативного образования в России, мы сделали для этого ряд шагов — инициировали проект «Институт альтернативного образования им. Я. Корчака», в течение последних 10 лет ежегодно собираем теперь уже международную конференцию по альтернативному образованию. Но привлечь партнеров и спонсоров к этой работе мы не смогли и тем самым не смогли развернуть ее более массово.

Мы не смогли убедить бизнес выделить ресурсы на программы для поддержки педагогических сообществ. В частности, лично я не смог объяснить предпринимателям важность, эффективность для нашего общего развития инфраструктурных социально-педагогических проектов. Примеры таких проектов были: опыт фондов Сороса и Ходорковского как раз показывал значимость таких капиталовложений. Но после того как их обоих выдавили из России, это «поле» пустует. В результате не выстроена общественная инфраструктура поддержки независимых инициатив в образовании. Вот все и привыкли зависеть от государства.

Нет, ну кое-что нам и нашим коллегам, конечно же, удалось сделать. Скажем, программа «Школьная лига РОСНАНО» (schoolnano.ru) показала, что мы можем реализовывать крупные проекты, помогающие большому числу людей увидеть образ другой школы, других отношений между взрослыми и детьми, позволяющие создавать сообщества педагогов, которые увлекаются новыми идеями и включаются в работу по их реализации в своих школах.

Это хорошо. Но мало для большой страны и, боюсь, поздно.

Что же дальше? Буду говорить о том, что я считаю важным и буду стараться делать.

Видимо, нужно по возможности не молчать, а высказываться о происходящем. Думаю, многим детям и коллегам-педагогам важно слышать, что может быть иная точка зрения на происходящее.

Важно продолжать попытки убедить независимый бизнес поддержать общественные инициативы в образовании, в том числе инфраструктурные проекты в поддержку учителей, педагогических сообществ.

Создавать образовательные пространства — пусть кратковременные (каникулярные школы, конференции, учебные программы) — для детей и взрослых, где люди будут находиться в атмосфере нормальных человеческих отношений. Участвуя в жизни таких проектов, дети и взрослые смогут увидеть образ будущего (школы, общества), к приближению которого им хотелось бы приложить силы.

Такие проекты есть сейчас по стране. Но они локальны и ориентированы на детей, а вот для педагогов таких системно организуемых пространств мало.

Жизненно необходимо международное сотрудничество. И потому, что у нас с зарубежными коллегами в педагогической сфере много общих проблем и взаимных интересов. И потому, что опыт диалога с представителями других культур принципиально важен для педагогов, которые должны научить такому диалогу своих учеников. И потому, что только личные дружеские связи и личный опыт совместных проектов смогут удержать от окончательного развала отношений между странами.

Что можно и нужно делать в этом направлении?

Развернуть работы по представлению имеющегося интересного, часто уникального опыта российских педагогов за рубежом. Он практически не известен, но весьма актуален и интересен иностранным коллегам. Важно создавать те самые образовательные пространства, программы для взрослых и детей, участвуя в которых они смогут увидеть образ зарубежного образования, другой школы, другой жизни, пожить в иной атмосфере… Как минимум такие программы станут глотком чистого воздуха, столь важного для жизни в спертой атмосфере.

Понятно, что такая деятельность может войти в противоречие с существующей идеологией и политикой: независимые инициативы — это не то, что нравится нашим властям сегодня. Но пока есть возможность, надо действовать.

Повторюсь: эти мои размышления базируются лишь на моей оценке сегодняшней ситуации. И она весьма пессимистична. Многие коллеги такую мою оценку совсем не разделяют. И я очень, очень, очень хочу, чтобы я оказался не прав! Если все же я, к сожалению, окажусь прав и в ближайшее время независимые мысли и действия будут пресекаться и тормозиться, то нужно будет искать способ действий в этой ситуации.

Радостный «одобрямс», которым российский народ встречает инициативы правящей команды, во многом подготовлен образованием, которое мы все получаем. Оно пронизано несвободой и отсутствием уважения, не приучает критически мыслить и инициативно действовать, кооперироваться и вместе искать способы улучшения нашей жизни. В существенной мере это связано, на мой взгляд, с непопулярностью идей свободы и уважения личности в среде педагогов. С тем, что часто они не знакомы не только с зарубежным опытом, но и с российскими находками. С отсутствием механизмов поддержки (методической, информационной, организационно-финансовой) их поисков и экспериментов.

Так, из поколения в поколение в школе передается один и тот же стиль организации жизни…

В этом смысле я убежден, что если мы хотим постепенно воспитать новую Россию, разорвать этот бесконечный круг несвободы, то начинать надо с педагогов. Без этого «постепенного перевоспитания», уверен, все остальные меры не укоренятся. (И та легкость, с какой страна активно возвращается к несвободе, — тому свидетельство.)

Я думаю, в ближайшее время ситуация с возможностью реализации более или менее независимых инициатив будет в стране ухудшаться. Но пока есть какая-то возможность поддерживать учительство и способствовать появлению нового поколения молодых педагогов, желающих работать с детьми, — это стоит делать. В конце концов когда-нибудь Россия вырулит на новый виток свободы (она всегда туда выруливает — но на короткое время). И чем больше учителей предложат школьникам уже сейчас иной взгляд на жизнь, тем вероятнее, что новый виток свободы будет более долгим.

Михаил ЭПШТЕЙН,
кандидат педагогических наук,
автор книг о теории альтернативного образования,
директор частной школы «Эпишкола» в Санкт-Петербурге —
специально для «Новой»
Санкт-Петербург

 

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera