Сюжеты

В Конституции нет слова «страх»

Власти Калининграда, самого европейского российского города, ведут предвыборную кампанию тихо, скучно и в упор не видят людей. Просто люди из просто жизни отвечают власти полной взаимностью

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 98 от 9 сентября 2015
ЧитатьЧитать номер
Политика

Зоя Ерошокобозреватель

Власти Калининграда, самого европейского российского города, ведут предвыборную кампанию тихо, скучно и в упор не видят людей. Просто люди из просто жизни отвечают власти полной взаимностью


Фото: Руслан ШАМУКОВ / ТАСС

Весной 2008 года меня попросили прочитать лекцию о бомжах в одной калининградской церкви. Я никогда прежде (как впрочем, и после) не читала лекций в церкви и очень волновалась. Боялась увлечься и произнести всуе в церковных стенах слово «блин» или слово «черт». Но — обошлось. Слушателями были юные журналисты. А батюшки вообще оказались молодые и классные: один бывший рокер, другой филолог.

Я провела тогда в Калининграде неделю и написала «текст слов» «Продвинутый город» (см. «Новую» от 31 июля 2008 года), в котором, кстати, не было никакой политики, калининградскую продвинутость я скорее очень субъективно и произвольно ощущала, чем могла вещественно, точно, внятно и жестко предъявить скептически взыскательному читателю.

Когда только собиралась в Калининград, мой коллега сказал: «Это был самый наш западный город, а теперь кондовый областной центр». Но особой советской кондовости в Калининграде не обнаружила. Наоборот! Нет, дико европейским еще не стал. Но были точки прорыва. На уровне отдельных людей. А я и тогда считала, и сейчас уверена: все самое важное происходит на уровне отдельных людей.

И вот где-то через полтора (чуть больше) года, в одну ничем не примечательную субботу, 30 января 2010-го, Калининград сам предъявил стране и миру свой характер. На площади Советов собрались, по одним подсчетам, десять, по другим — двенадцать, а по третьим — пятнадцать тысяч человек. Такого мощного оппозиционного митинга в возлюбленном отечестве не было к тому времени уже лет двадцать. (Для тех, кто подзабыл, напомню: в Москве тогда на акции протеста выходило условных «полтора человека», не больше, и Болотная случится только почти два года спустя — в декабре 2011-го.)

Короче, подъем, эйфория, эмоции захлестывают, я опять приезжаю сюда, встречаюсь с калининградцами, разговариваю подолгу и думаю об этом городе, как о живом существе. Он и вправду какой-то неистребимо европейский в нашей азиатской стране? Или дело в чем-то совсем другом? И почему люди здесь «в иного качества точке»? В точке индивидуального сознания?

С тех пор прошло еще пять лет, и я вновь в Калининграде. Аккурат перед губернаторскими и муниципальными выборами 13 сентября этого года.

 

Неутихающийся Костя

В аэропорту меня встречает Костя Рожков.

Костя — демократ первой волны. Как о нем говорят в городе: не утихает с конца 80-х годов прошлого века.

Много лет выпускал газету «Светлогорье». Тираж был небольшой, всего тысяча экземпляров, но живая газета, для людей и про людей, и никакого подхалимажа к власти. Раз пятнадцать власти пытались привлечь Костю за острые публикации к уголовной ответственности. И однажды им это удалось. Костя нешуточно задел судью и получил незамедлительный ответ: по гражданскому иску выплатить двести тысяч рублей и по уголовному — отработать сто шестьдесят часов. Подметал двор в милиции, потом его направили в детсад, работать не более четырех часов в сутки, наверное, чтобы растянуть удовольствие…В детсаду построил учебный городок по правилам дорожного движения, подружился с заведующей и помогал ей потом решить жилищные проблемы, кстати, реально и позитивно помог, хотя по судам пришлось потаскаться всласть.

Костя до сих пор почти каждый день ходит по судам, а иногда у него в день два-три суда, и все это не как адвокат, не за деньги, а просто «граждански активничая». И как-то умудряется обходиться без геройства, фанатизма, ложной значительности, по-мужски спокойно, выдержанно и без капли страха. Часто повторяет мне слова одного своего наставника: «У нас в Конституции нет такой статьи, по которой надо бояться».

А газету его в 2011 году (уже при нынешнем губернаторе Николае Цуканове) в типографии печатать отказались. Теперь Костя выпускает «Светлогорье» крайне редко, время от времени, а все новости ставит на сайт «Свободный Калининград».

 

Миша, который учит город свободе

Калининградское отделение партии «Патриоты России», председателем которого является Михаил Чесалин.

Михаил — один из организаторов январского митинга 2010 года. Чрезвычайно популярная фигура в городе и области. Настолько популярная, что в 2007-м на него было совершено покушение. Прямо средь бела дня, на пороге штаб-квартиры, которую он, смеясь, называет «оппозиционным логовом».

В штаб-квартире почти ничего за пять лет, что мы не виделись с Мишей, не изменилось. Такие же две маленькие комнаты, так же пьем чай на кухне. Вот только портрет Немцова появился на стене. Борис в Калининграде часто бывал. Его здесь любили.

Михаил Чесалин окончил Калининградское военно-морское училище по специальности «инженер радиосвязи и радиоразведки». Служил на Севере. Ремонтировал атомные подводные лодки. Когда вернулся в Калининград, устроился работать докером в торговом порту. И в 1995 году создал там новый свободный профсоюз — профсоюз докеров.

В 1997-м они первыми в Калининградской области провели забастовку: требовали улучшения условий труда. Вместо улучшений условий труда — их начали уничтожать, элементарно не давали зарабатывать деньги. Так продолжалось до 2002 года. Пока не приняли новый Трудовой кодекс, по которому разрешено увольнять работников по сокращению штатов без согласия профсоюзов. И всех оставшихся в торговом порту докеров, членов нового профсоюза, уволили.

Тогда 32 докера обратились в Европейский суд по правам человека. И в 2009 году выиграли. Это дело стало абсолютно знаковым для всего профсоюзного движения России. Мало того, что государство должно было заплатить компенсацию за моральный ущерб докерам и платило, по две с половиной тысячи евро каждому, так еще была и вторая часть этого решения: обязанность государства изменять судебную практику так, чтобы больше оснований для подачи таких исков в Европейский суд не было!

Миша — народный заступник. Непростой. С хитринкой. Но очень деятельный.

О нем мне зимой 2010-го весь город рассказывал: и как он отстоял Центр по лечению детей-дэцэпэшников, когда местная власть этот центр закрывала, и как именно у него, Чесалина, учился протестовать малый бизнес, и как он борется за больницу рыбаков.

Это была замечательная больница. Центр города, четыре гектара земли, лучшая в области урология, единственный в области аппарат для бесконтактного удаления камней в почках. И вот именно эту больницу обвиняют в том, что она не справляется «в условиях подушевого самофинансирования».

Сам тогдашний губернатор Георгий Боос объявил о банкротстве. Чесалин сразу заявил, что банкротить государственную больницу невозможно, она на бюджете.

Короче, больницу закрыли на символический замок и оставили без официальной охраны. Какое-то время работал по полдня там еще рентгенкабинет, и при нем был электрик, и он же пытался хоть как-то больницу охранять. Так вот 1 декабря 2008 года этот электрик умер на глазах Чесалина от ран, полученных во время ночного грабежа. Только полтора месяца спустя, после кучи депутатских запросов Чесалина прокурору области, в больнице появилась охрана. За это время больницу разгромили. Погромщики включали пожарные шланги, поливали водой оборудование, мебель, лекарства. «Это не могли сделать просто так люди, — говорит мне Чесалин, — не грабили, а именно громили. Это была спецоперация».

23 октября 2008 года Чесалин начал пикеты в защиту больницы рыбаков. Зимой 2010-го я была на шестьдесят первом таком, кстати, довольно многочисленном, пикете у стен областной администрации.

И вот на днях разговариваю с Мишей Чесалиным в его по-прежнему оппозиционном логове и спрашиваю, какое сегодня настроение у него и у жителей города. Все пошло на спад? Апатия? Уныние? Беспомощность и безнадега?

Миша говорит медленно, тщательно подбирая слова.

«Ни одна война не продолжается бесконечно. Никакая волна не состоит только из горы. И чем больше волна — тем сильнее спад. Можно назвать это спадом. А можно углублением. По-моему, у нас сейчас период вызревания, собирания новой волны».

«Да, вызревает недовольство властью. Понятное всем, кроме самой власти. А может, и ей понятное. Иначе бы она не занималась с такой страшной силой заботой о себе. Наш новый губернатор Цуканов, уже не такой и новый, четыре года отзанимавший свою должность, взял курс на самовыживание. Осваивает ОБЖ — Основы Безопасности и Живучести».

«Сначала в Цуканове привлекало отсутствие циничных заявлений, которыми славился Боос, типа: «Школа должна сама себе деньги зарабатывать». И даже казалось, что новый губернатор готов к сотрудничеству с оппозицией. Ну, например, ты знаешь, что два года каждую пятницу мы устраивали пикеты по поводу больницы рыбаков, ровно восемьдесят пикетов, и ни разу ни один чиновник во время правления Бооса к нам не вышел. Но в 2010 году ушел Боос, сняли министра здравоохранения Клюйкину, и сразу новый министр Голиков пришел на пикет, и начался серьезный разговор, и не просто разговор, больницу рыбаков стали восстанавливать, она сейчас называется по-другому, но не в этом суть. Там уже работает поликлиника, и когда в 2011 году губернатору Цуканову предложили на открытии первой очереди отремонтированной этой больницы перерезать красную ленточку, он взял ножницы и принес их мне, стоящему далеко в сторонке, сказав: «Нет, это не я должен открывать, а Михаил Юрьевич, он столько бился за эту больницу».

«А потом как-то так постепенно, но верно губернатор перестал даже вид делать, что озабочен чем-то, кроме собственного пиара. Конечно, Цуканов умнее, чем Боос. Откровенных заявлений «Вы тут все провинция и быдло» не делал и не делает. Но здравоохранение недофинансируется более чем на миллиард рублей. Врачей не хватает, получают они мало».

«Из того, что удалось нам добиться за последнее время: в феврале 2015-го открыли при Минздраве горячую линию, не показушную, когда дозвониться невозможно, а реальную. Два чиновника каждый день по восемь часов подряд отвечают на вопросы граждан, и не просто отвечают, а на самом деле помогают. Я тут услышал недавно от одной женщины, в чью проблему включились на горячей линии и буквально спасли, что если бы эта линия заработала раньше, ее муж не умер бы».

«А что касается выборов — здесь у нас полный беспредел. На муниципальных всех мало-мальски неугодных кандидатов бесконечно снимали и снимают, мы судились и судимся, какие-то суды проигрываем, какие-то выигрываем, но вот что задевает больше всего: Боос был полный антисоциальщик, а Цуканов ведет себя, как фермер, крестьянин-кулак, но никакого права голоса за своей паствой не признает тоже. И вообще к праву людей отношение у них абсолютно одинаковое. Как будто учились в одной церковно-приходской школе».

«На выборы пойду обязательно. И всех призываю идти. Это чистая правда: плохие депутаты (и губернаторы) выбираются хорошими гражданами, не пришедшими на выборы».

«Надо именно оппозиции биться насмерть за стопроцентную явку. Потому что стопроцентная явка — могила для «Единой России» (смеется). Если придут все избиратели и если не будет подделок (а при полной явке все подписи подделать невозможно), то голоса разойдутся по другим кандидатам».

«В Калининграде есть хорошая традиция: наши губернаторы более одного срока областью не рулят. Так что я — за стабильность!» (опять смеется).

 

Из разговоров калининградцев:

«Это первая в области абсолютно тухлая выборная кампания. Явка будет 20% на селе и 10—12% — в городе».

«13 сентября этого года мы будем выбирать Николая Николаевича Цуканова из Николая Николаевича Цуканова».

«У нас нет выборной системы — есть расстановка фигур».

«У мэра нашего Ярошука обнаружилась недвижимость в Каннах. Газеты об этом написали. Так мэр сначала переписал каннскую собственность на жену, а потом с женой развелся. И все! Чист перед законом. И о Цуканове в газетах писали, что у него поддельный диплом. И опять — никакого объяснения с людьми».

«С 23 августа началось досрочное голосование. Стали ходить по квартирам, особо интересуются почему-то умершими. «Мертвые души» скупают, что ли? Знаете, когда Гоголь написал свои бессмертные «Мертвые души», цензоры-азиаты говорили: нельзя печатать, теперь все начнут скупать «мертвые души», а цензоры-европейцы говорили: нельзя два с половиной за «душу» — это унижает человеческое достоинство, что о нас подумают иностранцы?»

«Мы идем в будущее задом, да еще зажмурившись».

«Если религия — опиум для народа, то, может быть, политика для него — героин?»

 

Гражданская активистка Катя

Первое, что говорит мне Катя Ткачева при знакомстве: «Я — гражданская активистка». И так просто это сказала, ни пафоса, ни вызова, а только какая-то улыбчивая гордость.

Катя окончила журфак в Питере (заочно), работала штатно и нештатно во многих калининградских газетах, совсем недавно как педагог во Дворце творчества детей и молодежи. А сегодня возглавляет общественную организацию «Лига будущих журналистов» и вместе с детьми от двенадцати лет и старше делает бесплатную газету «Журналистика для всех».

Катя красивая, веселая, в летнем сарафанчике и беременная на седьмом месяце.

«В митингах 2010 года я не принимала участия. Но потом началось… В 2011-м по какому бы поводу люди ни выходили на площадь, их сразу забирали. Люди выходят на площадь, а их забирают, люди выходят — а их забирают. И не только тех, кто выходит. А и тех, кто просто мимо шел. Однажды просто так, из-за садистских соображений задержали девушку, которая вышла на площадь с двумя детьми — шести лет и полутора. Дети остались на площади одни. А девушку долго держали в «ментовке», пока общественность ее не отбила. Я писала об этих задержаниях, писала, а потом поняла, что мне мало писать, только писать. И я сама стала выходить на площади, уже не как журналист, а именно как гражданская активистка. Мы собирались на площади Космонавтов каждое воскресенье. С 2011 года. И по сей день собираемся. Год всех забирали и тащили в участок. А мы подавали иски в суды на незаконное задержание. И через год нас перестали забирать. А знаете, почему? Потому что мы выиграли столько судов, что тем, кого задерживали, выплатили в общей сложности 300 000 рублей. И нас просто экономически невыгодно стало задерживать. Начальство так и сказало рядовым полицейским: не трогайте их, а то мы разоримся» (смеется).

Когда убили Немцова, Катя включила «Дождь», а там кто-то говорит: «Ну теперь все испугаются и вообще перестанут диваны покидать».

Катя нарисовала плакат и встала в одиночном пикете. На одной стороне ее плаката было написано огромными буквами «Я — Немцов. Кто следующий?», а на другой стороне: «Или диалог, или некролог». Стояла в одиночном пикете полтора часа, замерзла очень. «Вы же были тогда уже беременной», — говорю я. «Да, но еще не знала этого», — улыбается Катя.

«Ко мне все время подходили «менты», пока я стояла в пикете. Нет, даже не пытались задержать. Наоборот, жалобно так спрашивали: «Долго еще стоять будешь? Мы замерзли, сил нет тебя пасти». А я — им: «Когда Немцова убивали — вас ни одного рядом не было, а около меня прямо целых пять крутитесь». Они только тяжело вздыхали и терпели мой пикет до конца».

 

Юра, предприниматель, который не просит, а требует от властей объяснений

У Юры Редькина — маленький бизнес: детский магазинчик. Юра возит из Польши детские коляски.

И тоже, как Катя, с 2011 года стал граждански активничать. А потом вступил в партию Навального «Прогресс». Говорит: «Там было весело!» Веселье, правда, это очень быстро кончилось, партию Навального прикрыли. Но гражданская активность Юры не пошла на убыль. Он продолжает выходить на митинги, требует, именно так: не просит, а требует от властей объяснений своих действий.

«Вот из-за этой политики санкций и антисанкций, когда доллар и евро впервые так сильно подскочили в декабре прошлого года, все как отрубило, границы опустели и обезлюдились, и многие стали у нас беднее в два раза. Представляете, сразу — в два раза. И, например, сейчас в Польшу еще едут за продуктами, там хоть как-то можно отовариться на злотые, а в Литву уже совсем не выгодно из-за взлетевшего евро».

Спрашиваю Юру, как калининградцы относятся к губернатору Цуканову. Смеется: «Я даже не знаю, относятся ли они к нему хоть как-то. По-моему, вообще не очень знают. И совсем не реагируют».

А Юра реагирует. Вот, например, к 9 Мая баннеры по городу установили: с трех сторон портреты ветеранов, а с четвертой — «портрет лица» мэра Ярошука. И Юра стал требовать от мэрии объяснений: а почему там появился Ярошук? Может, он воевал? Забодал мэрию своими требованиями. Они и так там трясутся от страха, по городу ходят слухи, что как только Цуканов переизберется, он всю мэрию во главе с Ярошуком разгонит.

«Пока город политически в апатии. Но это ненадолго. Вот возьмем мелкий бизнес, которого здесь много. Уже в этом году он не съездил в Турцию на отдых, и на тот год точно не съездит, и машину уже не получится обновить. Холодильник вступит в силу. У бюджетников 12 тысяч рублей зарплата — это потолок. Граница рядом. С этого кормились все или почти все. А вот только в начале августа за один злотый давали 15 рублей, а в конце уже 18. А если в 2016 году отменят у нас особую экономическую зону, если Цуканов не вымолит продления, а это значит, закроют границы, закончится переходный период, когда предприятиям предоставлялись таможенные и налоговые льготы, цены еще взлетят минимум на 25%. Я не лично о себе беспокоюсь. Рожать все равно будут. Так что я не разорюсь. Но меня обида берет, как люди живут в Польше, в Литве, и как мы. И это ж не только я вижу собственными глазами. Больше половины калининградцев имеют загранпаспорта (в России, говорят, только 10-12%), и мы постоянно, практически каждую неделю выезжаем в Польшу и Литву как минимум».

«Конечно, есть у нас такие, которые съездят в Польшу за колбасой, вернутся и «поют» с телевизионного голоса: «Блин, пиндосы американцы, козни строят!», но есть и такие, у которых близость к Европе и возможность там побывать что-то в голове откладывает. Вот недавно на нашем большом футбольном матче побывал. И обратил внимание: все стоят в очереди строго один за другим, а не толпой».

«А выборов у нас не будет. Губернатора уже назначили. Неожиданностей можно было бы ждать только от коммунистов. Но они сами первые до смерти испугаются, если им на голову власть свалится».

 

* * *

25 мая этого года о Балтийске (50 минут на автобусе от Калининграда) узнала вся страна.

Из заголовков московских газет и сообщений в интернете: «Балтийск ломает вертикаль», «Сенсационный разгром «Единой России» на выборах в районный Совет Балтийска», «Политическая система дала сбой», «В райсовет депутатов самого западного муниципалитета России не попал ни один из кандидатов от «Единой России».

Чуть позже восторги поубавились: «Победой демократии тут не пахнет, а пахнет большими деньгами, которые победили другие деньги и административный ресурс». Далее шли рассказы, что муниципальные выборы в Балтийске скупил на корню беглый «янтарный король» Виктор Богдан.

Я внутренней жизнью бандитов не интересуюсь, но в Калининграде то Костя Рожков мне что-то позитивное скажет о выборах в Балтийске, то Николай Васильевич Петухов, экс-гендиректора Янтарного комбината, то Михаил Чесалин. Не так там все просто.

Короче, еду в Балтийск.


(Продолжение следует)

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera