Сюжеты

Новый мир не боится заборов

Репортаж нашего специального корреспондента с закрывающейся границы Венгрии

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 101 от 16 сентября 2015
ЧитатьЧитать номер
Политика

Репортаж нашего специального корреспондента с закрывающейся границы Венгрии

 

Этот текст я пишу на венгерско-сербской границе, в поле рядом с деревней Реске, где еще недавно стоял палаточный лагерь медиков-волонтеров, Красного Креста, ООН, Гринписа и других международных организаций. Каждый день через лагерь проходили несколько тысяч беженцев с Ближнего Востока. Но он снялся и переехал за уже знаменитый забор с колючей проволокой — в Сербию, где скопилось почти десять тысяч человек, сдерживаемых армией и полицией Венгрии. Они ждут, что власти этой страны откроют для них проход в северную Европу. Но Венгрия настроена держать границу на замке. В южных районах объявлен режим ЧС, закрыты два из трех пропускных пунктов.

Тысячи беженцев собрались у железных заборов с колючей проволокой, выставленных венгерской армией и полицией. Их палатки заполонили все окрестные поля и леса, люди лежат даже прямо на автобане, перекрытом полицией. Сербия продолжает пропускать беженцев через свою границу, однако на границе с Венгрией их ждет непреодолимое препятствие.

Напомню, в ночь на вторник в Венгрии начал действовать закон, по которому въезд беженцев будет осуществляться только при наличии у них документов — паспортов и шенгенских виз (По правилам ЕС, беженец обязан зарегистрироваться при пересечении шенгенской зоны в первой же стране въезда. Человек обязан иметь паспорт с действующей визой. — П.К.). Однако не все беженцы имеют при себе даже паспорта.

Изолировать страну от транзита беженцев — именно в таких терминах правые популисты формулируют свою задачу в СМИ — должен тот самый забор. Строить его несколько месяцев назад решило правое венгерское правительство во главе с премьером и членом т.н. клуба «европейских друзей Путина» Виктором Орбаном. Четырехметровую конструкцию с колючей проволокой уже несколько месяцев возводит венгерская армия. Но еще в понедельник в этом заборе в километре от Реске имелась здоровая брешь, через которую беженцы свободно заходили в Венгрию на глазах полиции и солдат — и по полям уходили дальше на север. Несколько недель возле дыры толпились журналисты, волонтеры и полицейские. Время от времени полицейские устраивали облавы на беженцев, проходящих через дыру, и на «Икарусах» увозили их в лагерь для дактилоскопии. Такое случалось пару раз в день, в остальное время полицейские стояли в сторонке и никому не мешали.

И забор, и новые венгерские правила стали для беженцев неожиданностью. Идущие из Сербии об этих преградах не догадывались.

Как не догадывались прежде и о самом существовании Венгрии, которая была лишь очередным отрезком на их длинном многомесячном пути. «Почему она не дает пройти?», «Что они хотят от нас?», «Разве мы преступники!?» Беженцы, говорившие на английском, задавали нам, журналистам и волонтерам, такие вопросы. Но мы не знали, как ответить. Мы не знали, как реагировать, когда на приграничной парковке для дальнобойщиков в Розске несколько венгерских водителей набросились на стайку сирийцев, сумевших как-то прорваться через забор.

— Зачем вы приехали в Европу? Кто вас звал? — кричал чумазый венгр в желтом комбинезоне с брендом машинного масла.

Кто-то один из сирийцев говоривший по-английски ответил:

— Нам больше некуда идти.

— Идите к своим! Идите в Арабские Эмираты! Или еще куда-нибудь — go to Qatar, go to Saudi Arabia!

— Там не принимают беженцев, — пытался оправдаться сириец. — Тем более, что мы шииты.

— Кто еще такие? — спросил другой дальнобойщик.

— Шииты. Но вообще моя семья неверующая, мы с женой школьные учителя.

— Это нас не касается. Почему мы должны решать ваши проблемы? Посмотрите вокруг — все в дерьме, все, где вы прошли, в дерьме! Засрали всю деревню!

— Простите, нас просто очень много… Я сам из Дамаска, у нас каждый день обстрелы, люди гибнут, нет продуктов, мы ищем новый дом.

Дальнобойщики немного помолчали.

— Вы думаете, вам будут рады в Германии? — спросил кто-то из них и добавил. — Люди там злые.

— По крайней мере, там есть работа. Мы будем работать, учить немецкий.

— А у нас с работой не очень, — вздохнул дальнобойщик. — Немецкий учить я уже не смогу.

— Ладно, пойдем отсюда, — сказал другим водителям венгр в желтом комбинезоне. — Пусть едут.


Фото: Павел Каныгин / «Новая газета»

По дороге в Хоргош, Сербия. С Омаром и его семьей — женой, 15-летним сыном и 5-летней дочкой — мы идем по железной дороге в сторону венгерской границы. Поезда по этой ветке с ржавым рельсами не ходят, кажется, уже лет 20, но теперь здесь идут люди. Сирийцы, афганцы и иракцы, спасающиеся от войны и голода в своих странах, приходят из Македонии и Греции, куда сумели добраться по морю из Турции.

Омар работал кардиологом в клинике Хомса, его жена Лариса — там же медсестрой. Но это было еще три года назад, сейчас Хомс разрушен почти до основания, а семья Омара перебивалась у друзей в Дамаске, но война добралась и туда.

Большую часть пути по суше люди проделывают на обычных междугородних автобусах и поездах, где платят за проезд. Но приходится идти и пешком десятки километров.

Полноватый Омар тащит сумку с вещами и немного прихрамывает. На ногах у него шлепки, ноги стерты и в мозолях. За день вместе с беженцами мы прошли около 10 километров, мои кеды тоже протерлись. Теперь понятно, откуда вдоль всего пути беженцев эти горы одежды и сношенной обуви и почему все идут в шлепанцах.

Омар подгоняет сына, который плетется позади с большим рюкзаком. Впереди та самая дыра в заборе, но перед ней — полиция и солдаты венгерской армии, молодые парни моргают в телекамеры и на вопросы не отвечают. Двое волонтеров стоят перед полицейским кордоном и объясняют людям, куда идти дальше.

— Идите вдоль забора [по сербской стороне], затем упретесь в сербско-венгерский пропускной пункт. Нам обещают, что вас там будет принимать полиция и отвозить к границе с Австрией.

— Обещаете? — уточняет Омар.

— Я не могу ничего обещать, я, так же, как и вы, только надеюсь.

Читайте также:

Екатерина ФОМИНА продолжает следовать по пути ближневосточных беженцев

Волонтера зовут Роберт, он из Германии. Немцев, австрийцев и скандинавов среди добровольцев здесь вообще большинство. Но есть и словаки, чехи, несколько человек из России и самой Венгрии.

— Наши страны готовы принять беженцев, — говорит мне Роберт. — Это не станет проблемой и для Венгрии, но она, конечно, все равно боится, это понятно. Страх перед неизвестным — штука дрянная, но обычная.

— Но в Германии не боятся? — спрашиваю Роберта

— Просто в Германии знают, что такое беженцы и как им помочь адаптироваться в новой среде, стать полноценными гражданами. Здесь нет ничего страшного.

Должен сказать, Омару с семьей повезло — я попрощался с ними, когда они уже проходили КПП.


Фото: Павел Каныгин / «Новая газета»

В понедельник вечером впятером — двое репортеров из России, двое из Украины и коллега из Польши — мы проводили до Хоргоша еще несколько групп беженцев. Новость о том, что с полуночи Венгрия закроет границу, быстро распространилась среди тех, кто еще шел по Сербии. В последние часы понедельника поток людей, идущий по железной дороге, а затем вдоль забора, увеличился раза в два.

Встречаем группу людей, притаившихся в лесопосадке. Женщины с детьми отворачивают головы при виде фотокамер. Не считая походных рюкзаков, все они выглядят как жители мегаполиса.

Мимо по кукурузному полю проезжает в тракторе по пояс голый лысый серб. Мужчины с тревогой поглядывают то на нас, то на него. Подходим узнать, как дела. Выясняется, что это группа из Дамаска. На территории Сербии они могут находиться транзитом до 72 часов. Но они, уже наслышанные о сложностях в общении с полицией Венгрии, боятся.

— Мы думаем переждать ночь здесь, потом пойдем, — говорит один из них на хорошем английском. — Будут пускать, вы не знаете?

— Проход по железной дороге уже закрыли, — говорим. — Там венгерская полиция. Они хотят, чтобы беженцы шли через официальный КПП. У вас мало времени.

— Есть риск, что они зарегистрируют нас, как беженцев в Венгрии, и мы застрянем здесь надолго, а нам надо дальше, — говорит его друг, парень с аккуратной бородой и серьгой в ухе.

— Вы хотите именно в Германию? — спрашиваю их.

— Мы знаем, что там нетрудно найти работу и начать нормальную жизнь заново, — сказал парень с серьгой в ухе. — Нам больше ничего не надо. Я работал много лет в сирийских общественных организациях, я знаю, что в Германии нам помогут. Оставаться в Дамаске стало уже невозможно, в нескольких километрах от него война, а у меня маленькая дочка.

— Война уже пятый год, а вы собрались бежать только сейчас?

— Сначала мы надеялись, что война быстро кончится, потом верили, что Дамаска это не коснется, а потом начался ужас.


Фото: Павел Каныгин / «Новая газета»

Братья Нидал и Ахмад из Дамаска приходят сразу на венгерский КПП Реске. Здесь уже 100-метровая очередь из сирийцев, афганцев и иракцев. Почти все пришли семьями, с маленькими детьми. Братья же пришли одни. Оба одеты, как московские хипстеры, просто очень пыльные. Нидалу 19 лет, в этом году он окончил школу, и школа закрылась. Ахмаду только 14. Родители скопили денег и приказали детям бежать в Швецию.

— Хотите именно туда?

— Я там жил, у меня там друзья, там нам помогут. Потом надо постараться, чтобы приехали и родители, — говорит Нидал.

— Откуда у тебя такой английский?

— Не знаю, — смеется. — У нас его учат в школах.

Очередь двигается медленно — пропускают по одной семье в 5-7 минут. Мужчины курят принесенные волонтерами сигареты, женщины успокаивают маленьких детей. Дети постарше играют в мяч около закрытого домика с дьюти-фри.

Муслим из Афганистана с семьей работал чиновником в администрации Кабула:

— Что вы планируете делать в Германии? — допытывается до афганца венгерская журналистка. — Какое у вас образование?

— Буду работать, куда возьмут, — говорит мужчина. — Любая работа подойдет, главное, моя семья будет в безопасности.

— Но чем вы занимались в Афганистане? — не унималась журналистка.

— Был чиновником в мэрии Кабула. Но это уже неважно, я смогу работать кем понадобится.

Ее коллега из «России 24» в этот момент записывала стенд-ап: толпа беженцев с рюкзаками идет по дороге, на обочине разбросан мусор — бутылки с водой, одежда, изношенная обувь.

Тревожным голосом девушка рассказывает, что Венгрия едва справляется, «а на подходе — то есть прибудут завтра — еще 5 тысяч мигрантов». «Все это — тяжелейший стресс для Европы».

С волонтеркой из Словакии Верой привозим на нашей машине две сотни бутылок питьевой воды. «Это настоящее историческое событие, — воодушевленно говорит мне Вера. — Как переселение народов. Мы должны помочь людям, у нас получится совсем новый мир».

— Но многие, — говорю, — не хотят нового мира.

— Я знаю, но он уже настал. Невозможно сопротивляться переменам, их невозможно остановить забором, надо просто сделать так, чтобы они прошли комфортно для всех.

 

Будапешт—Реске—Хоргош

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera