Сюжеты

Дети первого января

Спецкор «Новой» Екатерина Фомина продолжает следовать по пути беженцев. Те из них, кто преодолел самый страшный отрезок пути — по морю, на надувных лодках, получают в Греции новый паспорт, новую дату рождения и в перспективе — новую жизнь

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 101 от 16 сентября 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Екатерина Фоминакорреспондент

Спецкор «Новой» Екатерина Фомина продолжает следовать по пути беженцев. Те из них, кто преодолел самый страшный отрезок пути — по морю, на надувных лодках, получают в Греции новый паспорт, новую дату рождения и в перспективе — новую жизнь


Остров Кос. Палаточный лагерь у стен крепости рыцерей-иоаннитов XV века

Путь Екатерины Фоминой

Тело трехлетнего сирийца Айлана Курди — мальчика, чье имя сегодня известно всему миру, — прибило волнами на тот же пляж турецкого города Бодрум, откуда в ночь на второе сентября его семья вышла на лодке. Они хотели добраться до греческого острова Кос. На полпути лодка перевернулась — 12 пассажиров оказались за бортом. Мать Айлана Рихана и его пятилетний брат Галиб тоже погибли. Отец Абдула держался на воде три часа, пока его не вытащила береговая полиция Греции. Но ему уже не нужна была Греция. Он вернулся домой в сирийский город Кобани, где похоронил свою семью.

После этой трагедии турецкая полиция усилила патрули на побережье, но это не останавливает организаторов нелегальных перевозок по морю. Они отправляют лодки с беженцами ночью, когда маленькие суденышки не разглядеть на водной глади. Каждый день они меняют пункт отправления, не сообщая беженцам даже его названия, — просто везут туда на автобусе. А дальше — море.

Турецкий курорт Бодрум — ближайшая точка к греческому острову Кос, до него по Эгейскому морю отсюда полтора часа на лодке с мотором. А если грести — то часа четыре.

Пляж, на котором нашли тело Айлана, даже после трагедии не потерял своей популярности среди местных отдыхающих. Они нежатся на солнце, катаются на вейкбордах. На возвышенности устроила пикник турецкая семья, живущая неподалеку. Они едят бутерброды прямо под плакатом со словами «Позор человечества», который повесили тут несколько дней назад неизвестные активисты. Выше, над пляжем, амфитеатром расположились аккуратные белые одноэтажные домики. Идиллия. Немного пройти по берегу — шикарные пятизвездочные отели. Номер — 200—300 евро за ночь. С этого пляжа каждую ночь по-прежнему продолжают выходить лодки.

Теперь местные между собой называют этот пляж «Айлан пойнт». Трехлетний мальчик стал символом.

А вообще уже больше двух тысяч человек погибли в море. Последние случаи: в ночь на вторник у греческого острова Фармакониси перевернулась лодка со 116 беженцами на борту: 34 погибли, из них 15 детей. В ночь на среду — у острова Истанкей утонули 13 человек.

Последние несколько дней дует сильный ветер, пуская опасные волны. Это не останавливает тех, кто решил бежать. Они целиком во власти агента — если он решит, что надо плыть сегодня, отказаться нельзя.

…Репутация Бодрума как престижного курорта подорвана. Туристы сюда еще едут, но на улицах все чаще можно увидеть, как на тротуарах в грязных одеждах сидят целые семьи. У многих рядом лежит бумажка «We are from Syria. Help us!». На лужайке перед стоянкой дорогих яхт спят пакистанцы.

В городе говорят: после трагедии с Айланом некоторым отелям велели приютить беженцев с подачи мэра Бодрума. И все же основная их часть скопилась на автобусной станции. Парковочные места для автомобилей битком набиты лежащими людьми. Здесь они ждут звонка от своего агента. Агенты дают лодку, показывют, как грести, — и отправляют так группу за группой каждый день. При мне на станции началась массовая драка: кто-то заплатил организатору три тысячи долларов за лодку, а организатор пропал. По лицу получил человек, с которым беженцы видели организатора раньше.

А вообще, лучшим вариантом считается такой, когда агентам можно заплатить уже по факту, добравшись до Европы.

На грязном пружинистом матрасе под навесом спят два ребенка — их родители, сирийцы из Эдлепа, заплатили агенту 12 тысяч долларов за места в лодке, для этого они продали дом. Больше агента они не видели. Когда мать слышит, что я из России, она бросается меня обнимать и просит сфотографироваться со мной. По-английски она не говорит, твердит только две фразы: «I love Assad» и «I love Russia».

…Над этим лагерем беженцев, оккупировавшим вокзал, буквально висит страх. Но никто из этих людей не сделает ни шагу назад.

— Мы платим деньги — и может получиться, что покупаем смерть, — спокойно констатирует Фахри. — Если я умру, родственники должны будут заплатить за транспортировку моего тела на родину.

Фахри родился в Афганистане, отучился в Пакистане на социального работника — и уехал работать в Стамбул на швейную фабрику. В клетчатых штанах, футболке и абсолютно неуместной — ни по стилю, ни по случаю — парадной рубашке. Такие он и шил два года в Стамбуле. Он бежит в Европу не от войны. Он едет за лучшей жизнью, слившись с толпой людей, бегущих от смерти. Кажется, я встретила и других людей, использующих всю эту историю с беженцами.

По соседству с автобусной станцией — частная парковка. Ее хозяин разрешает беженцам занимать всю территорию, он сочувствующий. Сам он сидит в светлом офисе — одноэтажном домике, рядом его друзья жарят шашлык, режут арбуз, в ногах у них бегают и пищат котята. В офисе под шкафы запихали рюкзаки с тяжестями, под окнами — тоже сумки, бережно прикрытые одеялами. Это пожитки беженцев, которые сегодня ночью попытаются уплыть. Если не получится — вернутся сюда же, заберут вещи. Я замечаю, как бабушка, лет за восемьдесят, волосы под черным платком, — копошится в этих вещах. Объясняет, что у нее две внучки — Хеджар и Самира, родители погибли на войне страшной смертью. Этой бабушке и ее внучкам, как она рассказывает, не нужны никакая Греция — а нужны деньги на одежду. Свою дети потеряли на пляже, когда купались. Бабушка рассказывает все это на турецком и, видимо, без акцента. Объясняет, что она турецкая сирийка. Ей не верят — ни хозяин парковки, ни сопровождающая меня журналистка.

— Врут, — отводят они меня в сторону. — Это наши турецкие люди.

Я не знаю, кому из них верить.

Бодрум. Автобусная станция. В ожидании лодки на остров Кос

На вокзал несколько раз в день приезжают волонтеры, беженцам они помогают с зимы. Как только их пикап заруливает на парковку, люди сатанеют: облепляют машину со всех сторон, тянут руки, бьют тех, кто оказывается к автобусу ближе. Схватили коробку, в которой штук двадцать стаканчиков айрана, растянули в разные стороны, разорвали. И по грязному асфальту потекли молочные реки.

Читайте также:

Новый мир не боится заборов. Репортаж Павла КАНЫГИНА с закрывающейся границы Венгрии

На пластиковых подносах макароны с подливой и кусок хлеба. Аккуратную женщину из Афганистана (вечером я видела, как она стирала свою одежду в фонтанчике у входа на вокзал) — в пиджаке и платке, покрывающем голову, — кто-то толкает, и белый соус с подноса пачкает платок. Ей неловко, ей стыдно. Несет еле-еле поднос одной рукой, а второй прикрывает пятно.

Мой знакомец Фахри не лезет в общее безумие. Он надменно смотрит на массовое помешательство.

— Это стыд для меня, лучше я голодным останусь.

По-моему, он красуется передо мной. Когда толпа разбредается дожевывать то, что удалось урвать, он подходит к волонтерам и просит порцию. Не положено — только женщинам и детям.

Сегодня приехал просто какой-то местный мужчина, открыл багажник и вывалил пять спасательных жилетов и пакет с теплой одеждой. Фахри схватил все первым, на него тут же накинулись.

При этом бросается в глаза любопытный факт: владельцы окрестных палаток с продуктами и одеждой спокойно оставляют свой товар на ночь без присмотра — беженцы даже не думают что-то украсть.

 

На пароме я добираюсь до острова Кос и начинаю ждать своих новых знакомых уже там, на другом берегу.

Первые лодки подкрадываются неслышно. Их не различишь на черном полотне ночного моря. Люди соскальзывают с этих лодок прямо в воду, бредут по отмели, прокалывают лодки ножом, как того требуют агенты. Этими обмякшими трупами проколотых лодок устлан весь берег Коса, встречающий беженцев. Прямо на пляже люди скидывают с себя и спасательные жилеты. И пешком бредут полчаса — до полицейского участка, где можно получить временный паспорт.

Отходят от пережитого ночью.

— Мы сидели на корточках на турецком пляже. Нас довезли туда на автобусе, я даже не знаю название места. Из темноты выплыла лодка. Организатор рассадил нас: ты по борту, семья в середину. Это лодка для пяти человек. Для пяти, представляешь? Нас всех в нее утрамбовали — двадцать девять, половина — дети. У одной сирийской женщины было четыре ребенка. Мне организатор дал одного на руки, самого маленького, года полтора. Он не переставая плакал. Я его все это время целовал. Молока у нас не было. Мотор — около 30 лошадиных сил, на глаз. Плыть полтора часа. Я не помню, как они прошли. Это все, как в фильме, как в фильме, — твердит 43-летний Хасан из Ирака.

Мы познакомились уже на этом берегу в очереди за заветными документами.

— Хочешь прикол? Лодкой управляет человек, который впервые вообще видит лодку.

Просто один из беженцев, на кого указали пальцем. Его инструктируют пять минут — и вперед, в открытое море. У людей тряслись руки, когда они поняли, что с ними может произойти. Когда мы доплыли до Коса, на берегу ждали полицейские. Люди испугались и начали прыгать за борт. Мать потащила ребенка, который сидел у меня, за собой. Он пошел ко дну. Прыгнул за ним. Я кричал людям: «Они нам помогают, не бойтесь». Но они не понимали.

Хасан от усталости лег на берегу, к нему на велосипеде подъехал грек и предложил место в отеле. В Косе так работают «зазывалы» нескольких небольших отелей — патрулируют ночные улицы в поисках новоприбывших беженцев. У Хасана деньги были, и он согласился. Вообще, с этой точки зрения иракцы заметно отличаются от людей из Бангладеш, Пакистана.

— От них пахнет, они плохо образованы, — моршится Хасан. — Я видел одного — босиком, в одних штанах, говорю ему: ты что, в Германии так же ходить собрался? Он не понял, английского не знал.

— Так если вы доедете до Германии, будете с ними в одном обществе жить, — говорю ему я.

— Уууу, — тянет Хасан, — да я лучше убьюсь.

В руках у иракцев хорошие смартфоны, они, в отличие от пакистанцев, аккуратно одеты. Они настроены как-то даже по-европейски: «Мадам!» — уступает мне место один из них. Видно, что эти люди не так чтобы сильно нуждались там, у себя дома. Вот, к примеру, Хасан в Ираке работал ветеринаром, держал свою клинику, зарабатывал две тысячи долларов в месяц. Но на побег в Европу все равно пришлось копить. Жена, учительница английского языка, не согласилась с ним ехать, сказала: «Ты посылаешь меня на смерть!» Дома остались двое маленьких детей.

Хасан, на удивление, не рвется в Германию, Финляндия — его мечта. Хотя он рассказывает, что видел своих соотечественников со свеженабитыми татуировками — с именем Меркель.

— Они говорят: она с небес спустилась, сильная женщина!

Те, у кого нет денег, как у Хасана, остаются у стен крепости рыцарей-иоаннитов XV века. Их походные палатки стоят в тени раскидистых деревьев. На территории крепости растет платан, который, по легенде, посадил сам Гиппократ, чтобы заниматься с учениками под его ветвями. По правде, дерево значительно моложе, но к нему все равно водят экскурсии. Гидам приходится теперь рассказывать и про палаточный лагерь. Между деревьями растянуты веревки, сушатся вещи. Под ногами валяются ошметки гуманитарной помощи: засохший надкусанный батон в пыли, огрызки груш, голова Барби.

Вне зависимости от того, кто где приютился на этот день, все встречаются в очереди.

Мы сидим на скамейке у полицейского участка, опоясанного очередью беженцев. Люди стоят тело к телу, притык, будто от этого очередь подойдет быстрее. Периодически вспыхивают перепалки за место. Полицейские прикрикивают — и конфликт потушен. Полицейские ходят в медицинских масках, на руках у них — латексные перчатки.

Здесь всем беженцам выдают документ, который откроет им дорогу дальше, — и не нужно будет больше таиться и рисковать жизнь. Простой альбомный лист с черно-белой фотографией и основной информацией: имя, фамилия, страна, имя матери, год рождения. Не спрашивают даже дату — лепят всем первое января.

Фото автора

Продолжение следует

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera