Сюжеты

Как я стала нелегальной мигранткой и как перестала ей быть. Пособие

Корреспондент «Новой», следующая по пути ближневосточных беженцев, пробилась в Македонию — жесткую, но обаятельную

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 102 от 18 сентября 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Екатерина Фоминакорреспондент

 

Корреспондент «Новой», следующая по пути ближневосточных беженцев, пробилась в Македонию — жесткую, но обаятельную


Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

Мимо большой жизни — пахучих пекарен и торопящихся на работу людей — мы уходим с шумных улиц в переулки Афин в поисках автобуса, который домчит нас к границе с Македонией. Здесь недалеко, да если даже будет не слишком комфортно — пусть. Ведь до Афин с острова Кос мы добрались на шикарном пароме, билет — 50 евро, место в каюте — 70.

Я плетусь за двумя сирийскими семьями, которые ориентируются в этом незнакомом городе куда лучше меня. Хотя и они тут — в первый раз. Джуди в белоснежном платке держит на руках шестимесячного сына, он срыгивает прямо ей на жакет. Рядом суетится добродушный муж Хасан, ниже ее ростом, коренастый, полноватый. Руки Джуди и все тело маленького сына Бари покрыты красными зудящими точками: в Косе они спали в палаточном лагере, их покусали какие-то блохи.

С Джуди из Сирии убежала семья ее брата, они держатся рядом, ведут за руки четырех большеглазых сыновей лет четырех-пяти.

Спускаемся в метро, едем спокойно в вагоне. Вдруг на станции «Фалиро» сирийские мужчины, буквально весь вагон, вскакивают и выбегают на перрон. Я из окна нашего вагона вижу, как всей толпой они окружили толстого седого грека в очках, сжимают круг, кричат. Я не понимаю, что происходит, кто-то держит двери, поезд не двигается. Наш Хасан бежит разнимать драку — толстого грека уже повалили на землю. Наконец он вырывается, побитой собакой убегает. Оказывается, он вытащил деньги из кармана дяди Джуди, и кто-то из беженцев это заметил…

Хасан берет меня под свое крыло дальше и весь путь следит за тем, закрыта ли у меня сумка. По-английски он не говорит, но взлетом бровей вверх спрашивает: все нормально?

 


Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

Автобус до греческого городка Евзони на границе с Македонией идет семь часов, стоит 40 евро, заполняется сразу — наполовину сирийцами, наполовину мужчинами из Ирака. Почему-то иракцы — в основном мужчины. Маленький сын Джуди упакован в бархатный конверт, выданный с гуманитарной помощью, мальчик наряжен в розовую кофту. Постоянно капризничает, не может насытиться молочной смесью, жидко разведенной из экономии. Джуди капает ему в рот обезболивающее. Все взрослые сирийские мужики, сидящие на заднем сиденье автобуса, заняты привлечением внимания маленького Бари: трясут бутылкой с водой, корчат рожи, издают странные и смешные звуки.

В дороге иракцы достают телефоны и хвастаются фотографиями семей, которые оставили дома. Они планируют добраться до Европы и перевезти их за собой. Кто-то открывает мессенджер и показывает десяток селфи от чернобровой жены, кто помоложе — фотографию себя в окружении четырех сестер с мамой. Али из Ирака поворачивает ко мне экран — на нем мужчина с закатившимися глазами, завернутый в ковер, видно лишь лицо.

— Это мой старший брат. Его убили за то, что он суннит, — и спокойно листает фотографии дальше, на следующей — брат живой, держит на руках младенца. Ребенка тоже уже нет в живых.

В Евзони автобус останавливается у аккуратного дома, вокруг растет шиповник, за столом неторопливо пьют
вечерний чай местные жители. Отсюда до границы с Македонией пешком по железнодорожным путям нам плестись часа два-три. Полиция предупреждает: держитесь вместе, чтобы не нарваться на грабителей. Хасан подбирает с земли палку — на всякий случай.

На середине пути до лагеря беженцев — пункт UNHCR (Агентство ООН по делам беженцев). Раздают свежие фрукты, половины багетов, круассаны, детское питание, памперсы, прокладки. Перед детьми волонтеры ставят коробку — выбирай, что хочешь. Малыши набирают себе плюшевых игрушек, машинки, сладости, а потом всю дорогу волокут за собой по земле тяжелый, но такой ценный груз. Джуди предлагают новенькие белые кроссовки на липучках. В своих почерневших от дорог кедах она выехала из Сирии, они уже стоптались. Волонтеры пытаются повязать ей шарф через плечо, чтобы она посадила в него Бари и не надрывалась от тяжести. Не получается, полиция подгоняет, за нами уже выстроилась в очередь следующая группа беженцев. За час сюда приезжает около семи-восьми автобусов по сорок человек.



Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

Одной рукой Джуди прижимает Бари к телу, в другой несет пакеты с едой. Надо кормить малыша, руки заняты, остановиться нельзя — отстанем от группы, а уже темнеет. Она достает бутылочку, сует соску в рот Бари и фиксирует бутылку подбородком, чтобы держалась. Малыш безропотно сосет.

Над вымощенной обертками и смятыми пластиковыми бутылками дорогой беженцев встает месяц. Вижу, Хасан быстро моргает — то ли пытаясь не заснуть, то ли прийти в себя. По левую руку на пути возникает аккуратный виноградник, обнесенный забором. В темноте зажигаются огни — появляются люди:

— Сигар, май френд, туркиш лира, чендж, ноу проблем!

Предлагают сим-карты, особенно ушлые даже продают пароль от вай-фая. Вот брезентовая палатка, подсвеченная лампой: старик продает теплые куртки, очень некрасивые. Чуть пройти — фургончик, в котором предлагают коктейли, фраппе и горячую еду. За деньги, уже прямо перед воротами лагеря.

 

Перед входом в лагерь нашу группу равняют, выстраивают парами. Полиция не задает вопросов и жестами велит следовать к входу.

Я спрашиваю полицейского, где можно поставить штамп в паспорт.

— Ты уже в Македонии вообще-то. Получается, ты нелегально перешла границу. Ты сейчас нелегал. Мы должны тебя арестовать.

Граница между странами иллюзорна, никаких табличек нет, полицейские не оповещают о ее пересечении.

— Выплатишь штраф и пойдешь в суд. Я советую тебе вернуться в Евзони, там поставить штамп, дойти до пропускного пункта Богородица и с другой стороны попасть в лагерь, — учтиво советует мне македонский пограничник, четко проговаривая слова, будто я не понимаю. Он велит подождать. Выносит мне бутерброд, завернутый в пищевую пленку. Беженцы в это время заходят в большой неосвещенный шатер, получают такие же бутерброды. Слева кабинки душа, но никто не успевает — следующая группа уже на подходе.

Ко мне приходит полицейский, говорящий по-русски. Он говорит, конечно, коряво, но явно гордится собой:

— Возвращайся в Евзони, но я говорю тебе «нет»! Одна ты пешком по путям не пойдешь, мальчики, плохие, тебя ограбят. Жди.

Приходит третий пограничник и отводит меня к той самой невидимой черте, за которой уже Греция. Передает меня греческим «коллегам», которые уже ожидают. Они вертят мой паспорт, самый высокий смеется:

—Русс? Гоу мигрант ту Берлин!

Приходит его начальник.

— Сделай шаг назад, тебе нельзя на территорию Греции. Ты, наверное, соврала, что ты беженка, чтобы нелегально пересечь границу? Это твои проблемы, к нам в страну мы тебя не пустим.

Я не знаю, куда мне все-таки шагать и на чью территорию поставить тяжелый рюкзак. Македонский полицейский, сопровождающий меня, удивлен. Ну что, говорит, пойдем обратно.

Читайте также:

В Европу бежит средний класс. Богатые уехали из Сирии давно, а бедняки останутся там навсегда

Снова у ворот лагеря — меня передают очередному пограничнику, уже не говорящему по-английски. Он жестами велит загружать багаж на заднее сиденье, садиться к нему вперед. Проезжает пару метров, тормозит у киоска, здоровается с коллегой. Тот ему вручает бумажный стаканчик с фраппе. Мой пограничник везет меня дальше, держа руль уже одной рукой — прихлебывает кофе. Он улыбается, знакомится и говорит:

— Рус — добре, френд, США — проблем.

Он доставляет меня до пропускного пункта в ближайшем к лагерю городе Гевгелия, что-то объясняет миловидной женщине-полицейскому, у нее короткая стрижка, аккуратный макияж, ей за сорок. Она улыбается, уходит с моим паспортом.

— Now you're officialy in Macedonia! — вручает она мне паспорт с печатью.

 


Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

Семью Джуди я уже упустила, но все равно продолжу их путь — на поезде до македонского города Табановцы. Отсюда до него 200 километров. Поезд только через полчаса, мой пограничник говорит: «Сделаем паузу» — и завозит меня в кафе «Фламинго» при заправке. Наливает воду, знакомит с друзьями, работающими здесь, по-балкански эмоционально рассказывает им мою историю.

Снова везет меня в лагерь, там записывают мои данные в список журналистов. Сорокалетний седеющий полицейский (уже другой) продолжает писать, но поднимает на меня глаза:

— Ты христианка? — крестится. — Русская! Люблю русских: сильные, женщины, красивые… Но много пьют. Надо русским волю в кулак собрать! — дописал. — Женщина — она как слезинка в ладони, ее надо беречь. Вот была у меня подруга… Ты не замужем? А у тебя есть фейсбук? Хотя чего там, ты ж больше сюда не вернешься.

Он вздыхает.

— Пойдем, покажу тебе, как до поезда дойти.

Из лагеря через ворота с другой стороны выпускают людей партиями, но это не спасает от толкучки на перроне. Поезда старые, исписанные убогими граффити, явно где-то простаивавшие долгое время. При входе платишь двадцать пять евро, запихиваешься в вагон. Меня хватает за плечо мужская рука, вовлекает в купе, дверь за мной задвигается. В темноте различаю четыре фигуры, одна из них крошечная совсем.

— Садись, а то там тебя затолкают.

В купе разрешают помещаться только семьям, они все в основном сирийцы. В проходе остаются одинокие мужчины. Они — в большинстве иракцы. Полицейские утрамбовывают их, срываясь на рык:

— Go, go!

В окно светят фонариком, проверяя количество человек в купе.

— Лара, скажи Hello.

Крошечная девочка тихо лепечет что-то похожее на приветствие. В темноте различаю на ней кофточку Hello, Kitty, лосинки в цветочек, босоножки она скинула на пол. Почему-то в панамке. Глажу ее ниже затылка и ощущаю ежик коротеньких волос.

В купе — Ларины мама и папа, друг семьи Халил, который меня сюда затащил. Халил достает из рюкзака (едва ли там поместилось что-то большее, чем комплект сменной одежды) мужской одеколон, душится, пшикает Али.

Эта семья — не такие беженцы, как все, хотя тоже бегут от смерти. Из сирийского города Латакии в Германию они везут Лару. У Лары лейкемия. Ни в Сирии, ни в Турции, через которую они ехали, врачи не согласились помогать девочке.


Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

Свечу Ларе на ногти телефоном, показываю — у нас одинаковый лак. Порхнула улыбка — и девочка снова впала в задумчивость. Подперла голову рукой и смотрит в одну точку за окном.

Папа Али достает из целлофанового пакета влажные листы, слипшиеся, кое-где с потекшими чернилами. Это результаты официальных анализов. Промокли, когда плыли на лодке из Турции в Грецию.

За прозрачной дверью купе молодые парни из Ирака поднимают бунт: стучат по стенам, улюлюкают, топают. Непонятно почему мы остановились посреди пути, они требуют двигаться дальше, высовываются из окон. Али скрывает раздражение, не позволяет себе выйти и наорать на них. Его жена Зикра скидывает шлепанцы на высокой танкетке, Али протирает ей ноги влажными салфетками.

Пятый, шестой раз поезд останавливается, иракцы беснуются, выбегают из поезда и мочатся прямо на платформу.

Али все-таки не выдерживает, раскупоривает дверь нашего купе.

— Почему вы болтаете попусту? Замолчите, дайте ребенку уснуть, — кричит он по-арабски, а мне переводят.

— Эй, эй, мужик, остынь, ты не у себя дома, мы делаем, что хотим!

Али повержен, открывает окно в купе, высовывается и умывает водой лицо. Ледяной воздух прокрадывается мурашками под кожу.

Лара вертится на сиденье, тяжело вздыхает, наконец сворачивается комочком, кладет голову на перила и забывается коротким сном.

Через два часа, с рассветом, мы будем на станции Табановцы. Предстоит долгая и тяжелая дорога до границы с Сербией.


Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera