Сюжеты

Своя атмосфера

Как встречали патриарха Кирилла в городе, где живут на границе христианства, шаманизма и буддизма

Фото: «Новая газета»

Общество

Анна Байдаковакорреспондент

Как встречали патриарха Кирилла в городе, где живут на границе христианства, шаманизма и буддизма


Фото: РИА Новости

Визит патриарха Кирилла на Алтай, первый с момента его интронизации, принес забавные новости из городов, о которых в Москве и Центральной России знают и говорят мало. Например, накануне визита предстоятеля РПЦ в Горно-Алтайск федеральные СМИ распространили новость, что мэр города ввел запрет на продажу алкоголя в день высокого визита. Корреспондент «Новой» отправился в Горный Алтай за подробностями подготовки, а нашел город, где ходят в православные храмы, почитают шаманов и духов и ратуют за возрождение буддизма.

Горно-Алтайск — столица Республики Алтай — небольшой город на 64 тысячи человек, втиснувшийся между пологих гор и маленьких быстрых речек. В городе нет железной дороги — только в соседнем Бийске. Несколько лет назад открыли маленький аэропорт: говорят, специально для Владимира Путина, у которого в Горном Алтае есть резиденция. В городе живут русские и представители коренных алтайских народностей, по переписи 2010 года, 28% исповедуют православие, 13% — традиционные верования.

Когда стоишь на площади Ленина, где патриарх Кирилл 20 сентября служил торжественную литургию, с трех сторон — за Национальный театром, городским судом и законодательным собранием, Эл Курултаем, — видны подступающие горы.

С четвертой стороны над площадью возвышается дедушка Ленин — под его бронзовой рукой и шла литургия.

«Мы не стали его убирать: не надо перечеркивать то, что было, правильно? Никому он не мешает», — говорит мэр Горно-Алтайска Виктор Облогин. На вопрос о запрете продажи алкоголя он замечает: «Это у нас уже традиция: мы и на День города убираем с витрин алкоголь. Вводим здоровый режим. Люди не осуждают. А кому надо, все равно найдет!» — трезво смотрит на вещи мэр, и он прав. Глава российского Общества защиты прав потребителей Валерий Аншаков уже успел возмутиться по поводу горно-алтайского сухого закона: почему ущемляют горожан. Но ущемления нет и в помине: в небольшом магазинчике недалеко от площади Ленина мне из-под полы продают бутылку пива, а в ресторане на главной улице — Коммунистической — в знаменательный день его отпускают не таясь. Кроме того, магазины в соседних городках принимают заказы на доставку алкоголя в Горно-Алтайск, так что тот, кто очень хотел разжиться спиртным именно 20-го числа, вполне мог это сделать.

Кортеж патриарха — необычное и масштабное зрелище для Горно-Алтайска: «Мерседес» самого Кирилла, черная машина сопровождения, две «Тойоты Ленд Крузер», три микроавтобуса и три полицейские машины. На нескольких перекрестках дежурят по двое полицейских, но движение перекрывают только на время проезда кортежа. На машинах алтайские номера — их предоставили на месте власти республики и города. На площади собирается приличная для маленького города толпа — около пяти тысяч человек, по подсчетам администрации.

Патриарх и два десятка священников в золотистых облачениях служат на сцене, украшенной искусственными цветами и деревянной церковной маковкой с крестом.

Часть женщин — в платках, как в церкви, но многие стоят с непокрытой головой, не вызывая ничьего осуждения. Люди снимают патриарха на телефоны, умеренно толпятся у ограждений, которыми обнесена площадь, слушают службу и переговариваются о своих делах. Во время литургии Кирилл упоминает войну на Украине: молится о скором примирении и избавлении людей от брани. Несколько раз он произносит по-алтайски: «Орчо горго амир болзы!» — «Мир всем вам!» В толпе проходит негромкий веселый гул. Но этот язык, на котором дублируются все таблички на государственных учреждениях Горно-Алтайска, помнят уже далеко не все местные жители, и даже мэр признается, что знает только отдельные слова.

Религиозная жизнь Горного Алтая имеет свои особенности. Считается, что большинство алтайцев сейчас православные, есть немного мусульман, в основном выходцы из соседнего Казахстана, и буддистов, но и русские, и коренные алтайцы почитают традиции шаманизма — здесь он стал такой же обязательной, ритуальной частью жизни, как для многих в европейской части России — православие: даже если в глубине души не веришь в духов, обряды их почитания нужно выполнять непременно. Например, проезжая горный перевал, каждый алтаец обязательно остановится у родника, где стоит дерево с повязанными на нем цветными ленточками, оставит духам немного еды и напитков, и только затем двинется дальше.

Анатолий — охранник в гостинице, где я остановилась, говорит, что до пенсии работал сотрудником советского лагеря для политзаключенных, не уточняя деталей. Он рассказывает, как однажды проскочил один перевал, не остановившись, а после этого дух — хозяин перевала, очевидно, надоумил его на спуске отключить двигатель, в результате на повороте у машины заклинило руль и отказали тормоза — она чуть не улетела с обрыва. В последний момент ручным тормозом удалось остановить машину передними колесами над пропастью, но  Анатолий понял: с духами шутить не стоит. Сам он относится к язычникам с уважением: рассказывает, что христиане и последователи шаманизма по-разному ведут себя на святом источнике, что бьет около поселка Кош-Агач. Русские просто приезжают и погружаются в купель, а язычники — с подготовкой:

«Вот принесут, например, казаха — он сам еле идет, потому что он перед этим постился, не ел, отдельно от жены спал. Потом шаман над ним проведет обряд, в бубен позвенит — и тогда он идет в купель. И у них эффект больше, чем у нас», — уверен охранник.

Местный журналист Александр Тырышкин относится к шаманской теме скептически. «В Якутии, в Хакасии, Тыве, Красноярске шаманы есть, а здесь так называют себя либо актеры, либо те, кто раньше был на лечении в специализированных учреждениях, — говорит Тырышкин. — На этом собирают очень хорошие деньги: набирают со всей России туристов на Телецкое озеро и в Чамал и там как бы проводят эзотерические курсы. Стоит это 45 тысяч с человека за восемь дней, а себестоимость такой поездки — 24 тысячи с человека». Тем не менее традиционные верования и связанные с ними обычаи действительно до сих пор играют важную роль в жизни Алтая, замечает журналист: «На определенные горы нельзя подниматься: считается, что человек там погибнет. Если скот туда пошел, человек за ним не пойдет — скот сам вернется».

«Это сейчас просто исторический бренд Республики Алтай: бубны, жертвоприношения для туристов»,  — говорит Виктор Облогин. Он тоже поддерживает традицию почтить духов на перевале — «когда есть время». Мэр называет себя православным и говорит, что посещает городской Свято-Макарьевский храм, проект для которого сам привез 10 лет назад из подмосковного Одинцова, скопировав с местной церкви. Всего в Горно-Алтайске четыре храма, и пятый, святых Петра и Февронии, будет построен в ближайшее время: во время визита патриарх заложил камень в основание будущего здания.

Бронтой Бедюров, алтайский писатель и популяризатор местной литературы, имеет свое мнение о религиозных делах республики: по мнению Бедюрова, этот регион мог бы быть буддистским, если бы власти поддерживали общину. Сам он не называет себя буддистом, говоря, что еще не готов к этому, а вот предки его исповедовали именно эту религию, говорит Бедюров.

«В республике шесть мечетей, и в столице мечеть стоит, и ни одного дацана!» — возмущается писатель.

На самом деле один дацан в Горно-Алтайске есть, но Бедюров говорит: это не в счет — слишком маленький, это несерьезно. Восстановление буддизма в регионе пошло бы на пользу, уверен Бедюров: с нескольких сторон к Горному Алтаю подступают мусульманские страны, и если вдруг в Казахстане или Узбекистане падет правящий режим и через границу хлынут беженцы-мусульмане, именно буддизм мог бы стать мирным «амортизатором», который предотвратил бы межконфессиональные конфликты, уверен писатель. Но сами буддисты к миссионерству не склонны по сути своей религии, поэтому восстановление буддизма на Алтае идет не особо. Правда, совсем недавно, за неделю до патриарха Кирилла, в Республику Алтай приезжал лидер российских буддистов хамбо-лама Дамба Аюшеев. «Визит хамбо-ламы меня воодушевил, — говорит Бедюров. — А то я уже думал отложить дело возрождения буддизма до следующего воплощения». Писатель активно выступает в местной печати, например, в газете «Постскриптум», призывая алтайцев помнить об истории и традициях буддизма.

Мы с Бронтоем Бедюровым идем к следующему пункту патриаршей программы: после службы на площали Ленина и трапезы в Национальном театре предстоятель РПЦ едет освящать крест, установленный на месте крещения первого алтайца. Именно в эти дни исполняется 185 лет православной духовной миссии на Алтае: некогда русский миссионер архимандрит Макарий крестил первого местного жителя здесь, в Горно-Алтайске, у слияния двух маленьких рек, Улалы и Маймы. На другой берегу — канатная дорога на горнолыжный спуск, рядом — гаражи и дом местного Союза писателей, где живет сам Бедюров. Ставили крест в спешке, говорит писатель: к святому месту срочно проложили асфальтовую дорожку, которой раньше не было, а когда замостили брусчаткой само место первого крещения, перекрыли выход роднику, сетует Бедюров.  Виктор Облогин признает: о том, что патриарх приедет в Горно-Алтайск, точно стало известно за две недели до визита, поэтому времени на подготовку было немного.

Вечером Кирилл улетает в Барнаул. Ленин на площади будто машет ему рукой.

Теги:
алтай, рпц
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera