Сюжеты

«Бить морды… лучше ногами»

Почему премьера фильма «14+» о первой любви вызывает недетскую тревогу?

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 110 от 7 октября 2015
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

Почему премьера фильма «14+» о первой любви вызывает недетскую тревогу?


«14+». Кадр: «Кинопоиск»

Потому что время на дворе особенное. Новости из культурной жизни эмигрируют в газетные подвалы криминальной хроники, в петиции  «оскорбленных верующих», возмущенные  депутатские запросы, прокурорские проверки. Вместе с пожарными и милицией жалобщики ищут черных кошек в темных кино-, театральных, выставочных залах. Жертвами организованного наезда оказываются памятники архитектуры и скульптуры, спектакли, галереи, фильмы. Но в первую очередь — авторы.

Иной раз повод, вызвавший кипение разума радетелей благочестивого творчества, — совсем уж смехотворный. Что могло возмутить добровольных святош в незамысловатой, но симпатичной картине Андрея Зайцева о нынешних Ромео и Джульетте из спальных районов?

Это ж не Ларри Кларк с его провокационными «Детками» — с их разнузданным подростковым вожделением, и даже не Гай Германика с ее пубертатными драмами. Дебют Андрея Зайцева — деликатное кино о первой любви. Не новаторское, но свежее.

Хотя  столько фильмов снято о «нежном возрасте»,  сюжетные коллизии про влюбленность тинейджеров из враждующих школ затерты до дыр. Дебютант ухитряется снять налет пыли, раскрасив юношескую лавстори акварельной интонацией.

Первый кадр — отъезд от люльки монтажника-высотника на однообразные многоэтажные соты. Фильм балансирует между двумя реальностями: тусклого бытования блочно-многоэтажных сот и маскарадной импровизации соцсетей. Преображение «ВКонтакте»  безопасно и комфортно. Можно прикрыться статусом «в активном поиске», вообразить себя взрослым и крутым, и отважиться… компьютерной мышкой нежно погладить лицо самой красивой девочки района. И замучиться выбором: «Отправить сообщение»?  или «Добавить в друзья?»

В реальности без спасительной аватарки страшно. Приходится пользоваться шпаргалкой, репетицией перед зеркалом: «Привет, Вика, я Леша… ты давно мне  нравишься». Впрочем, прорываться к себе всегда страшно.

«14+» никакое не фестивальное — бойкое зрительское кино. Диалоги, «сорванные с языка»,  точные реакции-отыгрыши, упругий ритм, много смешных моментов. Уместна витальность юных исполнителей, их непрофессионализм (подростков играют подростки, обнаруженные режиссером с помощью того же «ВКонтакте») режиссер превращает в растерянность от обрушившегося сокрушительного первого чувства.

Девочки здесь — совсем взрослые (джин-тоник, свидания, рискованный прикид, невинность и порок в одном юном теле); мальчики — совсем дети (болтики, «Лего», заводные роботы, майки с Симпсонами, и пиво в магазине не продают). Обормоты-недоростки ржут над темой урока — «одночлены», молятся на изображение брата Данилы Багрова и в битвах с хулиганами воображают себя Суперменами и Человеками-пауками. Обыкновенные дети у черты взрослости.


Кадр из фильма «14+»

За  прозрачной чертой — родители. Со своими комплексами, невезением, инфантилизмом, страхами. Один из главных кошмаров — внезапное взросление детей. Приметы «папиного кино»:  наглые гопники в трениках с оттянутыми коленками, обыденная жестокость спального района, застрявшие в межвременье школьные дискотеки под попсу, пыльные драки на пустырях  — здесь не кажутся инородными. С ними сжилось-стерпелось поколение «ВКонтакте». «Дети» здесь не бросают вызов «отцам». Просто в момент нравоучительной беседы с мамой на тему «мальчик взрослеет» уши затыкаются музыкой, под ресницы льется весеннее солнце… Кстати, о музыке. Она в картине не просто опознавательный знак времени или «портретные характеристики». Radiohead, The Business, Neil Sedaka, «Пропаганда», «Корабль», «Гастрит», «ГАЗОН» — пространство жизни, такое же (если не больше),  как дом и школа.

И вот этот скромный фильм начинают массово травить — еще до выхода на экраны. Фильм уже заклеймили как порнографический, хотя вся эротика целомудренного «14+» — в колышущейся от ветра занавеске.

Что это? Массовая паранойя? Осеннее обострение бдительности? Впрочем, у этих всплесков и приступов есть отличительная особенность. Они не сегодня изобретены: выдавливаются из тюбиков старых проверенных средств и снадобий. Можно сколь угодно  изумляться, но в нашем неугасаемом советском прошлом фильмам о первой любви доставалось «по-взрослому».

В позднесталинские времена девочки и мальчики учились в разных школах — разноязыких космических мирах, их дружба напоминала встречи пришельцев с разных планет. Лед тронулся в начале «оттепели». Нешуточный скандал разгорелся вокруг невинного фильма Райзмана «А если это любовь?». Картину искромсала цензура, но и в урезанном виде история о первом чувстве, не выдержавшем испытания пересудами, оказалась зеркалом моральных проблем, оставшихся в наследство от застегнутой на все пуговицы «суровой эпохи». Райзман отстаивал право на любовь 16—17-летних... «Не позволим!» — грозил ему педсовет из учителей и строгих критиков, будто сошедший с экрана его фильма. За депрессивный настрой советской школьницы досталось «Дикой собаке динго», фильму с подзаголовком «Повесть о первой любви». Более всего порицателей картины возмущала строптивая девочка (ее сыграла 22-летняя Галина Польских), неизлечимо заболевшая трепетной первой любовью.

Отчего со свирепой обстоятельностью запрещали воздушное атмосферное кино «Любить» Калика? А потом кромсали его, выказывая собственную глупость и  неусыпную осмотрительность. В итоге на «третий экран» вышла искалеченная версия. Речь в том фильме шла всего-то «о странностях любви». Когда через  много лет фильм в частично восстановленном виде увидели кинематографисты, режиссер Савва Кулиш сказал, что, если бы «Любить» вышел в свое время на экраны, «наше кино могло бы стать другим». 

Досталось и романтической поэме «Вам и не снилось» Ильи Фрэза. Сценарий «выносили на обсуждение», с помощью ножниц делали резекцию. Трагический финал, в котором герой погибал,  украсили розовыми цветочками оптимизма.

Громокипящая «Маленькая Вера» Пичула взорвала совковые представления о «дозволенном». Ханжи первыми стояли в километровых очередях в кассу... чтобы потом громко негодовать: «Вы это видели? «Обнаженка», распущенность, соитие в кадре!» А пока они требовали фильм запретить,  его спешным порядком посмотрели 55 млн человек. Тогда-то максима об отсутствии  секса в СССР получила убедительный пинок: а вдруг есть?  Заметьте, баталии  шли в относительно либеральные поздние 80-е. А недавно громокипящее варево страстей «Маленькой Веры» Василия Пичула оказалось в «списке 100» рекомендованных для школьников картин, став символом перестроечного кино. 

Но бдительным обывателям не до сна. Они и в нашем беззубом репертуаре отыщут крамолу. Вспомните, как в  70-е громили-запрещали нежно-тоскливую любовную драму «Осень» неблагонадежного Андрея Смирнова. Их крик о «помойках» в кадре и моральной убогости советских людей подразумевал непозволительность эротического томления на фоне деревенских пейзажей.

Отчего же в разные времена к позорному столбу пригвождали камерные картины, далекие от политики, диссидентства, рассказывающие о любви? Рискую предположить: радетелей нетленного порядка раздражали энергия непредсказуемого потока жизни, своеволие «неформатных» героев, готовых ради чувства безоглядно нарушать писаные и неписаные кодексы поведения советского человека.

Чем железобетонней система, тем непримиримей она по отношению к автору, обнаружившему искренность, свободу, бескомпромиссность. Показывающему человека не таким, каким он быть обязан, а каков есть — с его  отчаянием, сомнением, надеждой, с восприятием жизни без любви как смерть.


Кадр из фильма «14+»

Вот и скромной лирике «14+» с ее честными диалогами, настоящими подростками, их робким осознанием собственного «я» через первое чувство досталось, несмотря на то что у фильма уже шесть призов на российских и международных фестивалях.

Но моралистов не проведешь.

На основании трейлера (!) они обвинили авторов в пропаганде алкоголя, педофилии, а заодно растлении несовершеннолетних детей. Идет сбор подписей о запрете фильма на change.org.

Тут же из кустов выдвинулся рояль национал-патриотов «Русский мир». Их пикет «Против развращения молодежи» призван заклеймить позором не только вредоносного Зайцева, но и Минкульт, в котором затаилась пятая колонна либералов, цель которых одна — «расшатать наше общество» путем финансирования подобного непотребства. И пока уличенный в либерализме Мединский приходит в себя, эстафетную палочку очередной кампании «гнать и не пущать» принял дежурный по обморожению всего живого депутат Милонов:  «Такой ужас ни в коем случае нельзя допускать ни в прокат, ни вообще показывать где бы то ни было… Режиссера надо просто посадить в тюрьму». Итог предпремьерной дискуссии подводит блогер-патриот Сергей Колясников: «Мое мнение — против таких фильмов не петиции подписывать надо. А в Министерство культуры идти и морды бить. Лучше ногами».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera