Мнения

Мария Ивановна

Этот материал вышел в № 112 от 12 октября 2015
ЧитатьЧитать номер
Политика

 

«Он дал ей на прощание двадцать тысяч долларов наличными»

У Ивана Петровича сын уехал во Францию лет десять тому назад, вести о себе подавал все реже и реже, а потом, кажется, перебрался в Америку и вовсе пропал. Жена у Ивана Петровича тоже умерла, еще раньше. Так что Иван Петрович жил один в своем слишком большом доме в знаменитом поселке Петрова Роща — когда-то очень престижном и богатом, а сейчас помаленьку ветшающем. Совершенно один, если не считать шофера и домработницу.

Но однажды в его дверь постучались — да, именно постучались, в прямом смысле слова, потому что звонок не работал, а замок на калитке сломался. Иван Петрович открыл дверь сам, потому что как раз был в передней, искал трубку, которую, кажется, на прогулке сунул в карман плаща.

На пороге стояла девушка в клеенчатой курточке и короткой юбке. У нее были некрасивые незагорелые ноги.

— Вам кого? — спросил Иван Петрович, не пуская девушку внутрь.

— Я дочка Наташи, Натальи Сергеевны, — сказала девушка. — Меня Маша зовут.

— Охотно верю, — сказал Иван Петрович. — А дальше что? Какая еще Наташа?

А дальше девушка рассказала ему, вернее, напомнила, что Наташа, ее мама, давным-давно убирала у него на даче, вот здесь, в этом доме. И не только убирала, уж извините за выражение, да. А когда забеременела — убежала, скрылась в городе Торжке у тетки. Родила дочку, то есть ее, Машу. Жила, еле выволакивая жизнь, и вот умерла, оставив дочь без куска хлеба в прямом смысле слова.

Иван Петрович осмотрел Машу с ног до головы и обратно.

Поверил ей.

Позвал домработницу, велел дать Маше кусок хлеба. Домработница не поняла. Он сказал: «Шучу, шучу!» Машу накормили ужином и устроили на ночлег.

Маша стала жить у Ивана Петровича.

Она приоделась и похорошела, и даже ноги у нее стали красивого смуглого цвета и почти что стройные. Иван Петрович стал брать ее в гости, на разные вернисажи, премьеры и приемы, и говорил друзьям и приятелям: «Знакомьтесь! Это моя, так сказать, ошибка молодости».

Маша сначала ежилась от таких слов. Но потом привыкла, научилась загадочно улыбаться и даже болтать с соседями по высокому столику на фуршете — так, ни о чем, легко и мимоходом. Прижилась в доме. Сделала на калитке цифровой замок с домофоном. Стала покрикивать на домработницу и шофера. Требовала, чтоб ее называли Марией Ивановной.

Домработница и шофер подстроили так, что у Маши на глазах Ивана Петровича из сумочки выпала миниатюра XVIII века, портрет князя Матвея Радзивилла в генеральском мундире, в рамке тех времен из настоящего золота (ведь Иван Петрович был, помимо прочего, коллекционер) — то есть так подстроили, чтобы Маша оказалась воровкой. Но Иван Петрович в это не поверил, а домработницу и шофера выгнал. И совершенно зря, потому что остался наедине со своей «ошибкой молодости», безо всякой защиты и даже без свидетелей в свою пользу.

Но когда он внезапно умер неизвестно от чего, завещав все своей дочери Маше, из Америки свалился его сын с целой командой юристов. Он живо доказал, что завещание фальшивое, дом и коллекцию продал, а Маше велел катиться на все четыре стороны.

Маша его поцеловала, обхватила левой рукой за шею, а правой попробовала залезть к нему в брюки, но он отпихнул ее и сказал:

— Не, не, ты что. Неудобно. Сестра все-таки.

Маша стала объяснять, что она все наврала, что она никакая не дочь Ивана Петровича, а просто все сочинила от нужды и горя, но он не поверил.

— Сказано, катись!

Она горько заплакала, и он дал ей на прощание двадцать тысяч долларов наличными. Он как раз получил с покупателя два миллиона, тоже наличными, и собирался везти деньги в банк, и в прихожей его ждали охранники с автоматами. И вот он вытащил из сумки две пачки и дал ей. Ну хоть что-то. Она даже сказала «спасибо». А он подвез ее до станции электрички.

Потом в самолете, привольно раскинувшись в кресле бизнес-класса — первый раз в жизни летел бизнесом, вот черт! — он вдруг подумал: «А интересно, эта тварь на самом деле моя сестра?» Но через полминуты эти мысли навсегда испарились из его головы, вместе с клочками памяти об отце, матери и старом доме в Петровой Роще.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera