Сюжеты

Праздник разъединения. Дискуссия обозревателей «Новой газеты»

Разговор о единстве

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 123 от 9 ноября 2015
ЧитатьЧитать номер
Культура

«Новая газета»Ольга ТимофееваМарина Токарева«Новая газета»

Действующие лица: 85 тысяч демонстрантов, «Ночные волки».  

Реквизит: воздушные шарики,  плакаты,  салат оливье.

Сюжет:  расширение пропасти между идеологическими оппонентами.

Сквозное действие:  попытка понять.

 

О. Т. Марин, ты как провела праздник народного единства?

М. Т. Чего-то у нас на Чистых прудах никто его  особо не почувствовал. Это на Тверской люди строились в колонны с шариками, улыбались и махали.

О. Т. А праздник юбилейный, между прочим: десять лет как отменили салат оливье и прочие объединяющие радости. И теперь праздник есть, а единства нет. Больше того, за десять лет его убыло в «страновых масштабах», как теперь говорят серьезные мущины.

М. Т. Это ты про тех, кто соорудил плакат «Загрызем за деда»? «Ночные волки»? Которые не позорные, а национально единые в своем раже «загрызть»? Да, дед кровь проливал как раз ради такого зверского результата. Но, кстати,  что за светлая личность там изображена?

О. Т. В том-то и дело, что личность (и это вызвало очередное сетевое  цунами) более чем сомнительная: подвиги чужие присваивает, не свои медали носит, легенды исторические себе подбирает.


Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»

М. Т. Так может, этот фальшивый герой и есть настоящий герой дня, в котором чего только не намешано — от чистых чувств до сомнительных намерений?

О. Т. Если ты про инициативу Михаила Делягина, который  предлагает сделать Днем народного единства 18 марта — день присоединения Крыма, то это уже новое торжество не единства, а разъединения. Событие,  разведшее людей разных убеждений как никогда далеко,  расколовшее страну и Европу, теперь  предлагают возвести в абсолют.  Вместо того чтобы искать точки соприкосновения,  растаскивают людей  в дальние углы  идеологического ринга. Посмотри на  телевизионные ток-шоу, в них  «патриоты» только рукой машут на «либералов» и токуют между собой, рассказывая, как у нас все хорошо и еще лучше будет, если поборем пятую колону и западных супостатов.

Теперь Крым, прокатившись катком по всей нашей жизни, добрался и до праздника народного единства. 

М. Т. Но повестка его остается невнятной. Кроме совместного возложения венков к ногам Минина и Пожарского патриархом и президентом, особенно рьяные из патриотов  предлагали   проводить сначала военный парад, потом  патриаршее богослужение  с присутствием первых лиц, потом заслушать  слово президента,  а вечером — на сцене Большого театра — «Жизнь за царя», «Князь Игорь», «Сказание о граде Китеже»…

О. Т. Ни пяди гнусным поклонникам салата оливье! Да, нынешний праздник  поставил жирную точку в катастрофическом разделении общества, конечно, если так можно назвать людей, которые строятся в колонны по разнарядке.

М. Т. Ну брось: не все у нас ходят на гулянья из-под палки. Многие  из удовольствия или по убеждению. Другое дело, что считать убеждениями, или, как говорил классик, «в том-то и дело, что считать за правду».

О. Т. Но разве праздник, который с самого начала был узурпирован «Русским маршем», мог стать общим? Ведь для марширующих под хоругвями поиск врага среди  прочих национальностей  —  любимейшее из занятий.

М. Т. Да, не чаяли Минин и Пожарский, как далеко все зайдет. Нету общей любви! Ничего не стало общего, все любят другое и разное...

О. Т. ...и ты точно опознаешь, каких убеждений  человек по набору его героев, цитат, любимых фильмов и книг. Обрати внимание, даже на ТВ дискуссии практически прекратились...

М. Т. Но есть же события, которые  на самом деле  могут объединять. Хотя бы в сострадании. Ведь с ума ж можно сойти, как  подумаешь о младенце Умарали, которого погубили добрые блюстители законов.

О. Т. А ты что, не  видела комментарии?!  Вот что действительно страшно. Казалось бы, здесь как можно злорадствовать?! Но нет, масса народу пишет: так им, черно***ым,  и надо, зачем  к нам лезете? Сидите у себя и там кормите своих детей...

М. Т. Вот скажи, что надо с людьми делать, чтобы они — не в голодные годы, не в чумные — так расчеловечились? Ведь эти злобные комментаторы — обычные, погруженные в быт, скорее всего, просто мещане, как говорил Пушкин, — почему они-то такие озверелые, что с ними не так?

О. Т. Нет, просто мещане не сидят в ФБ. Надеюсь, люди, не отравленные идеологией, добрее и способны пожалеть ребенка. Это только у повихнувшихся на чистоте русской крови враг может предстать  в обличье  младенца другой национальности.

 М. Т. Как думаешь, это они же с образом Казанской, которую присвоил этот  выморочный праздник,  выходят?  Русский народ  исконно сострадательный, всемирно отзывчивый...

О. Т. Он и сейчас сострадателен, социальные сети полны акциями поддержки и помощи. Люди соединяются вокруг беды, знают: если не сами, никто  не поможет.

М. Т. Но как это все сопрягается?! Какое-то безумие, что все так слоисто, разделено и перемешано. Кажется, такого нестройного общества, как сегодня,  у нас никогда не было. Разве что сразу после революции…

О. Т. Как  может быть по-другому в таком, прошу прощения, моральном климате?

М. Т. А он откуда такой?  Ну не сверху же?!

О. Т. Сверху! Если ложь идет сверху, то донизу.  Вот уж в чем действительно  вернулись  советские времена:  когда думали одно, говорили другое, делали третье.  Когда для карьеры надо было  целовать власть взасос.  Но даже тогда, отвернувшись, вытирали губы, а сейчас, если в чем и упрекают ее, то только в том, что она недостаточно жестко крушит несогласных, мало земель завоевывает.  

М. Т. Ясное дело, хочется жить с Александром Македонским. Он, конечно, герой, но не входил в восьмерку...

О. Т. Как же  хочется самоутверждения!  Радетелям сильной России все время мнится — нас обижают.

М. Т. И они каждую секунду находят ту бутылку, в которую всем коллективом лезут. Тебе не кажется: у нас вообще какая-то нация обиженных? Почему все время такая боль за себя? Это какой-то догонный вал с тех времен, когда обижали, казнили, мучили?

О. Т. Но самое горькое, что  всерьез обижают не репрессии, не нищета, не ГУЛАГ.  Обижают 90-е годы. И даже не то, что  многие действительно  пострадали и сломились, а якобы  легкая сдача наших завоеваний — всего, что нам на самом деле и не принадлежало. А теперь нам и стран соцлагеря, и советских республик мало — хочется покорения   мира.  Только не объединенного,  а разделенного.

М. Т.  Разъединение —  из основных  мотивов времени.  Когда народ рыдает и  молится, сверху оглушительно  молчат.  Так повторяется уже который раз:  в первые дни   катастроф  национального масштаба власть безмолвствует. Мы  со школы помним финальную ремарку «Бориса Годунова»: «народ безмолвствует», и понимаем — в ужасе перед преступлением. А тут  власть безмолвствует перед бедой.

О. Т.  Должно быть, кажется, что взволнованные слова — проявление слабости.

М. Т. А я думаю —  силы. Есть непосредственный импульс сострадания, способность ощущать боль других, есть,  наконец, величие в том, что глава государства  говорит: я скорблю вместе с моим народом, я плачу вместе с вами.

О. Т. Помнишь железную Маргарет  Тэтчер после Локерби? Растрепанную, потрясенную  — и никто ее после этого не разлюбил, и корона не упала, напротив...

М. Т. Знаешь, один великий  сказочник сказал, что  одно из чудес жизни — «вовремя сказанное нужное слово». Владеть им — значит владеть всем.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera