Сюжеты

Село обвиняемых

В Павлоградском районе Омской области слушается невообразимое дело

Фото: «Новая газета»

Общество

Георгий Бородянскийсобкор по Омской, Томской и Тюменской обл.

 

В Павлоградском районе Омской области слушается невообразимое дело

Азамат Мейрманов / Vk
 

7 октября Павлоградский райсуд вынес приговор 27-летнему животноводу, сыну помощника имама села Южное Азамату Мейрманову. Он признан виновным по статье «насильственные действия сексуального характера» и приговорен к 4 годам колонии общего режима.

Суд установил, что изнасилован был 58-летний инвалид Сагатбаев (фамилия изменена в интересах потерпевшего), проживающий в том же селе, что и Мейрманов.

Как сказано в судебном постановлении, преступление было совершено без свидетелей. Но они появились — больше, чем год спустя. 8 местных жителей рассказали следователям, что слышали что-то об этом происшествии: из них двое — от самого потерпевшего, остальные шестеро — от третьих лиц (из них некоторые — от полицейских).

Трое из 8 заявили на суде, что следствие оказывало на них давление. Единственный свидетель, слышавший от потерпевшего Сагатбаева, что насиловал его именно Мейрманов, приходится родственником майору полиции, обвиняемому в избиениях и пытках, в том числе и пытках осужденного уде Азамата Мейрманова (подробности ниже).

Потерпевший написал заявление о насилии над собой уже после возбуждения уголовного дела. Как следует из показаний Сагатбаева, насильника он не видел, а узнал «по голосу». Инвалидность у Сагатбаева при этом — по слуху.

 

Дата не та

Период времени, в который было совершено преступление, Сагатбаев помнит твердо (несмотря на то, что медкомиссия, изучавшая состояние здоровья потерпевшего, обнаружила у него и нарушения, связанные с памятью). Совершено оно было якобы в конце февраля — марте 2014 года. Первоначально эти же месяцы назвали следствию и все свидетели. Дело было почти готово к подаче на стол прокурору и далее суду, но внезапно выяснилось, что в указанный период Мейрманов отсутствовал не только в родном селе, но и на остальной территории Омского региона — работал вахтовым методом в Волгодонске, что подтверждается справкой, подписанной должностными лицами омского УМВД, а также проверкой по базе данных «Розыск-Магистраль».

Следствие не растерялось. В один день, 22 мая 2015, все свидетели разом вспомнили, что преступление, о котором они наслышаны, было совершено не весной 2014, а осенью 2013. Это же в тот же день вспомнил и потерпевший Сагатбаев. Однако впоследствии, пока шел процесс, потерпевший об этом регулярно забывал, настаивая на прежней дате — март 2014 — в суде его приходилось поправлять.

Так, на одном из первых судебных заседаний Сагатбаев четко сказал, что Мейрманов насилия не совершал. После этих слов стало непонятно: а чего тут, собственно, все сидят? Прокурор попросил судью объявить перерыв, но не для всех участников процесса, а только для двоих — для него и для потерпевшего, остальные остались в зале — приставы их не выпускали.

Это, сказал «Новой» адвокат Мейрманова, — грубейшее нарушение УПК.

После беседы с прокурором, вернувшись в зал заседания, потерпевший изменил показания. На этих показаниях, опровергнутых им же несколько раз, и основывается приговор Азамату Мейрманову: иных доказательств в постановлении суда не просматривается.

Из справки, выданной Павлоградской центральной райбольницей, следует, что обращался Сагатбаев туда с травмами в апреле 2014 г. Судмедэксперт высшей категории дал заключение: установить срок возникновения травм невозможно.

 

Звонок Бастрыкину

Ермек Мейрманов, помощник имама, не может теперь себе простить, что в марте погорячился и позвонил в приемную Александра Бастрыкина. «Знал бы, к чему это приведет..»

Он уверен, что если б не этот звонок, Азамат был бы сейчас на свободе... Но с другой стороны, говорит он, не позвонить тогда он не мог: слишком «не по-человечески» обошлись полицейские с его сыном. И не только с ним — еще с 7 жителями села Южное, «попавшими под подозрение» в убийстве.

Убийство, о котором идет речь, произошло вечером 17 января 2015 года. Дом пенсионерки Раисы Моциной сгорел. Женщина погибла. Но, судя по характеру травм, скончалась пенсионерка совсем не от огня: как полагает следствие, жилище поджег убийца Моциной, чтобы замести следы.

Подозреваемые были доставлены в отдел полиции двумя партиями. В первую партии попал и Азамат Мейрманов. Как написал он в заявлении руководителю межрайонного отдела СУ СК, за решеткой его держали 4 дня. Выводили время от времени только в туалет, и еще в 5-й кабинет, где проводились «следственные действия», включавшие в себя «удары по голове и телу, удушение надетым на голову полиэтиленовым пакетом». Старшим в этой опергруппе майор Ахметов — тот самый чей родственник позднее окажется единственным свидетелем в деле Мейрманова, который якобы «слышал от Сагатбаева», что над ним надругался именно Азамат.

«Ахметов нанес мне кулаками обеих рук не менее 20 ударов в область поясницы», Богомолов ударил туда же «не менее 25 раз», Дубовиков, по утверждению Мейрманова, ограничился «пятью ударами кулаками в область лица (нижняя левая челюсть, правый глаз), и пятью — в область поясницы левой ногой с обеих сторон».

Избиения, пишут в заявлениях задержанные, происходили каждый день их пребывания в Павлоградском ОВД (трое из восьми задержанных пробыли там двое суток, еще трое — четверо суток, и двое — больше шести).

По словам задержанных, к ним применяли электрошокер («связывали сзади руки и били им — в голову и в пах), и даже пистолет, правда, зачехленный («наматывали на руку ремень с кобурою и с размаху били по ногам»). В убийстве Раисы Моциной никто не сознался (оно не раскрыто и по сей день), но некоторые подписали признания в давних кражах — стиральной машины, кроликов…

Допрашивали задержанных без протоколов, никаких документальных следов от дней и ночей, проведенных «подозреваемыми» в райотделе, не осталось, даже родственникам ничего не сообщаили: например, Ермек Мейрманов узнал о том, где находится сын, лишь сутки спустя после того, как его забрали. Бригадир животноводов, которому сын успел позвонить прежде, чем у него отобрали сотовый, передал отцу местонахождения сына. Записи с видеокамер в райотделе исчезли: как сказал адвокату следователь МСО СУ СК, «обстоятельства их уничтожения выясняются».

На следующий день после освобождения сына, 22 января, Ермек Амальгендинович повез его в Омск — в областное бюро судмедэкспертизы. Оно засвидетельствовало телесные повреждений, в частности, «кровоподтеки в лопаточной области», а также в области ребер, плеча, которые «могли возникнуть в результате воздействий тупыми предметами».

Таврический межрайонный следственный отдел, проведя проверку, не нашел в действиях сотрудников ОВД состава преступления и в возбуждении уголовного дела заявителям отказал.

Тогда Ермек Мейрманов и обратился в приемную Александра Бастрыкина, сообщив вкратце, что творится в Павлоградском отделе полиции и что местный следственный орган, «выходит, с ним заодно».

Устная жалоба Бастрыкину была принята СК РФ 20-го марта, а через 9 дней райотдел возбудил в отношении Азамата уголовное дело — то самое, «о насильственных действиях…», с которого мы начали материал.

Обращение к главному следователю страны имело и положительные последствия. Не сразу, но и в отношении полицейских, проведших «неформальное следствие», возбудили уголовное дело по статье «превышение должностных полномочий с применением насилия». Допрошены все 8 бывших «подозреваемых». Обвиняемых полицейских — трое, в том числе и — майор Ахметов. Оживилось расследование этого дела, считает Ермек, после приезда в райцентр корреспондента «Новой газеты» (по нашим сведениям, повлияли также и запросы редакции в МВД и СК РФ). 28 сентября обвинительное заключение передано следственным отделом в прокуратуру, дело идет к суду.

 

* * *

Жители села Южное, шокированные приговором Азамату Мейрманову, отправили коллективное обращением в правоохранительные инстанции — областной суд, Генпрокуратуру, Следственный комитет. Под ним  подписалось почти все село — 160 человек. Инициативная группа готовит пикеты. Один из инициаторов — газоэлектросварщик Кайрула Ибраев — сказал «Новой»: «Если мы сейчас промолчим, потом то же самое может случиться с любым из нас».

Приговор еще не вступил в законную силу: 12 октября подана апелляция в облсуд. А тем временем, рассказывает Азамат Мейрманов, один из сокамерников его уговаривает взять на себя убийство пенсионерки Моциной.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera