Сюжеты

Вина Парижа

После терактов артисты и ученые призывают всех приходить на террасы кафе и наполнять бокалы. «И пусть будет слышна музыка»

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 130 от 25 ноября 2015
ЧитатьЧитать номер
Политика

Юрий Сафроновсобкор в Париже

После терактов артисты и ученые призывают всех приходить на террасы кафе и наполнять бокалы. «И пусть будет слышна музыка»


Пьер Огюст Ренуар. «Завтрак гребцов»

ЧП в стране продлили на три месяца, но Рождество отменять никто не собирается. На Елисейских полях по привычке зажгли иллюминацию, открыли рождественский рынок. «Paris sera toujours Paris1Париж всегда будет Парижем. Песня 1939 г. Первый исполнитель – Морис Шевалье., — сообщают стоящие у дорог информационные табло мэрии. – Концерты, спектакли, выставки, ночные клубы… (адрес сайта)».

За этой надписью ползет следующая: «Медико-психологический кризисный центр – в (больнице) Hôtel-Dieu…Телефон…». Потом еще одна: «Город ввел в действие особые меры для просителей мест на парижских кладбищах… Телефон…». Потом: «Используйте хэштег #Noussommesunis («Мы едины») для ваших сообщений поддержки в соцсетях…». И еще: «Студенты, лицеисты, наши команды мобилизованы для того, чтобы выслушать вас и поддержать…». И т.д.

В пятницу, 27 ноября в Доме инвалидов пройдет национальная церемония прощания с погибшими. Конечно, будет Олланд. А пока он с утра до вечера встречается с другими лидерами, чтобы собрать «мировую коалицию против терроризма». В понедельник в Париже был Кэмерон, пообещал присоединиться к бомбардировкам в Сирии, потом — Туск, на следующий день — Обама в Вашингтоне, потом — Меркель в Париже, потом — Путин в Москве…

«Это война», — говорили после теракта и президент Олланд и премьер Вальс… Причем, говорили не только о войне на территории ИГИЛ, но и о войне на земле Европы. «Терроризм не уничтожит Республику, потому что это Республика уничтожит терроризм», — сказал Олланд, обращаясь к Конгрессу и предлагая (относительно) жесткие меры, применения которых раньше требовали только правые и ультраправые.

«Конечно, — соглашается Клод Роккати, — терроризм не уничтожит республику… Ведь в худшем случае — это несколько групп на всю Францию». Клод говорит, что это не означает, что угроза несерьезна, но это точно не значит, что борьбу с ней следует называть войной: «Так мы придаем террористам слишком большое значение. Они того не стоят».

 

***

Клод — преподаватель истории в университете Гавра. Мы сидим с Клод и ее коллегой Сильваном Дюфрессом2Преподаватель истории в лицее им. Марселя Паньоля в парижском пригороде Атис-Монс. в парижском кафе. С энтузиазмом пьем вино, выполняя призыв Шарля Азнавура и других французских деятелей культуры, науки, политики, журналистки… Деятели обратились ко всем с призывом: «21.20, пятница, 20 ноября: Париж, Франция, мир, вставайте!». «Зажжем свечи и свет, сядем в наших кафе, выйдем на улицы наших городов, и пусть будет слышна музыка, которую они /террористы/ ненавидят». «Они хотели погасить свет, который мерцает в ритме музыки, иногда тлеет на кончиках наших сигарет, отражается в бокалах, которые мы выпиваем вместе», — говорится в заявлении. 

Но у террористов, конечно, ничего не получится. И об этом говорит и Клод.

Мы пьем. Рядом курят. Где-то играет музыка.

«Если они достали автоматы, это не значит, что они могут объявить нам войну», — Клод цедит вино.

Я вспоминаю анекдот, прочитанный в «фейсбуке» у моей подруги Ани:

Пьяный муж возвращается домой под утро: "Где ты шлялся?" — "Выпивал с друзьями. На террасе!" — "Ах, какой ты смелый, дорогой! Вот это поступок!"

***

За последние сто лет Франция знала разный терроризм — алжирский, корсиканский, баскский, ультраправый и ультралевый…

Клод: «Я хорошо помню теракты на моей ветке RER, это 1995-1996-й, мне 12 лет… Станции «Сен-Мишель» и «Пор-Рояль»… Я сейчас подумала, что почти всю жизнь живу под знаком плана Vigipirate».3Французская система оповещения об уровне террористической угрозы. Учрежден в 1978 г. С 1995 г., когда длинную серию терактов провела «Вооруженная исламская группа», план Vigipirate действует беспрерывно. У ВИГ была та же тактика, что и у ИГИЛ: терроризировать всех и подстрекать к радикализации, живущих в Европе мусульман».

В свою очередь я подумал: сколько терактов было в России, сколько терактов было в Москве за последние 16 лет…

«Ну, что переехал в тихую Европу?» — пишут мне в «фейсбук» френды из Москвы. Сильван предлагает взять еще по бокалу.

***

Пока несут красное, мы обсуждаем другие события нашей парижской террористической действительности.

Предполагаемая террористка-смертница, «первая в истории Франции», оказалась террористом-смертником. Об этом заявил через два дня после штурма в Сен-Дени прокурор Парижа. Женщину (мы не помним ее имя, оно не имеет значения) убили спецназовцы, а не бомба. Это важная деталь.

Во время штурма в Сен-Дени, который длился больше 7 часов, убит и кузен этой женщины, он же — предполагаемый «главный организатор парижских терактов» Абедльхамид Абауд. «Неглавного» — 26-летнего Салаха Абдеслама, жителя знаменитой брюссельской коммуны Моленбек — не могут поймать до сих пор. Машину с Салахом останавливала французская полиция на следующий день после терактов, но отпустила, потому что его еще не было в базах розыска. Говорят, он сейчас где-то в Бельгии.

Убитый при штурме Абауд — «самый разыскиваемый террорист Европы» — мог гулять по континенту долгие месяцы, напоминает бывший министр обороны Эрве Морен в эфире RFI.

Пока кто-то не заметил Абауда на улице, 17 ноября, через четыре дня после терактов, и не позвонил в полицию. Об этом рассказал на пресс-конференции прокурор Парижа.

Абауд — один из командиров ИГИЛ, воевал в Сирии. Как и еще несколько террористов, атаковавших Париж. Двое смертников попали в Европу под видом сирийских беженцев.

«Это общеевропейский провал, а не французский», — говорит Клод.

С ее мнением согласно большинство французов: рейтинги власти после терактов выросли. Как и в прошлый раз.

Впрочем, поддержка власти — это тоже часть молчаливой борьбы людей с терроризмом.

20 ноября министр внутренних дел Франции на экстренном заседании министров ВД стран ЕС (там же в Брюсселе) просит прислушаться, наконец, к требованиям Франции и создать общеевропейскую базу авиапассажиров PNR (Passenger Name Record). В базу должна поступать информация о перелетах, именах сопровождающих, данных банковской карты покупателей билетов. Информация должна храниться минимум год, настаивает французский министр, а не месяц, как предлагают сейчас. Договорились пересмотреть правила Шенгена: скоро начнут проверять на въезде и выезде из Европы паспорта всех граждан ЕС. Договорились об «ужесточении контроля за оборотом оружия», о «новых мерах по борьбе с финансированием терроризма», о «необходимости» «более тесного» сотрудничества между европейскими разведками.

А пока Фабрис Арфи, журналист-расследователь, говорит во время дебатов на сайте Mediapart о том, что во Франции «бессчетное количество антитеррористических служб /…/, которые не коммуницируют, или делают это очень плохо». Арфи заявляет о «тотальной дезорганизации французских спецслужб».

После январских терактов (редакция Charlie Hebdo, магазин Hyper Сacher…) премьер Вальс говорил про «упущения» в работе французских спецcлужб.

Сейчас в эфире телеканала France 2 у депутата правящей партии спрашивают, не было ли упущений на этот раз? Депутата зовут Жан-Жак Юрвоас, он отвечает в Соцпартии за политику в сфере безопасности. После долгого вступления о том, что надо «соответствовать высоте момента» и что «каждый из нас» знает кого-нибудь из тех, кто пострадал в этих терактах, депутат говорит о том, что теракты пресекались «каждый день» и сейчас ведется 172 дела, связанных только с «иракско-сирийской ячейкой». А сколько антитеррористических мер и законов было принято за последние три года! При старой власти такое и представить себе было невозможно.

Но на вопрос: можно ли быть уверенным в том, что все французы, которые возвращаются из Ирака и Сирии, будут под контролем, депутат отвечает: «Нет! Конечно, нет. Потому что мы пока не имеем необходимых инструментов».

Проблема в том, что даже если у Франции найдутся «необходимые инструменты», нужно сделать так, чтобы они появились еще и у всех других стран Европы. Например, у Греции, через которую въехали двое «парижских» террористов. «Инструменты» (хотя бы для проверки базы PNR) — это огромные деньги. И надо найти их поскорее.

Потому что иначе можно сколько угодно бомбить Мосул и Ракку4Кстати, в Мосуле и в Ракке тоже, наверное, есть мирные жители?, но это не помешает нескольким отморозкам устроить теракт на территории одной из стран «международной коалиции».

***

В парижских книжных, тем временем, сметают «Праздник, который всегда с тобой». Продажи билетов на концерты сильно упали, сообщают продавцы билетов. Зато продажи французских флагов выросли вдвое, сообщают производители флагов.

«Такого национального единения во Франции не было давно, — говорит Клод, отпивая, по совету Азнавура и Ко, из бокала, в котором, конечно, отражается не только извечный свет Парижа, но и ужас 13/11/15: «Они атаковали всю Францию. На террасах кафе и баров в ту пятницу — в этом живом, таком парижском, таком нетуристическом районе — были какие угодно люди. И после того, что произошло, мы все поняли: жертвой может стать абсолютно любой, они атаковали всех нас. У каждого есть кто-то, кто был на террасе, в «Батаклане» или на стадионе».

В первую неделю любой разговор в Париже начинался со слов: «Вы живы!.. У вас ТАМ никого не было?»

«В понедельник после терактов я пришел в лицей и ничего не сказал детям, — говорит Сильван. — Просто не мог говорить об этом. Такой был шок. Дети, которые взяли и, не сговариваясь, пришли в черной одежде, ничего и не спрашивали».

После теракта в «Шарли Эбдо», вспоминает Клод, ей приходилось спорить с несколькими учениками, которые говорили: «мы, конечно, против терактов», «но зачем эти художники обидели религию?».

Сейчас митинги и манифестации в парижском регионе запрещены – как минимум, до 30 ноября, поэтому мы не увидим на улицах сотни тысяч людей, как в январе, но «единение сильнее», уверяет Клод, «единение намного сильнее».

«Кстати, нас, преподавателей истории, в школах и в университетах назначили «ответственными» за то, чтобы объясняться с учениками о причинах и последствиях терактов», — говорит Сильван.

«Трое (!) моих учеников после этих терактов сказали, что пойдут служить в армию. Я была поражена. Это абсолютно разные люди. И я бы никогда не подумала, что…», — добавляет Клод.

«В 2014-м году мы получали в среднем 100-150 заявок в день, после терактов в январе-2015 — уже 400, а после терактов ноября звонят по 1500 человек в день», говорит главный военный рекрутер.

В армию идут очень молодые, но и теракты совершают — очень молодые: «Вы заметили, почти никому из них не бывает больше 30, часто — чуть за 20?» — спрашивает Клод. Мы соглашаемся. «И почти все они были «заброшены» обществом, почти все они никогда в жизни не видели работы», — продолжает она. Тут уж я не соглашаюсь: какую-нибудь работу всегда можно найти. И уж не французам говорить о том, что общество их «забрасывает».

***

«Французы убивают французов», — это цитата из той самой речи Олланда перед Конгрессом, в которой он объявил о принятии пакета (относительно) жестких мер. Преподаватель философии в Высшей нормальной школе Парижа Фредерик Вормс в спецвыпуске «Либерасьон» под названием «Поколение «Батаклан» задается вопросами: разве на террасах кафе было все поколение и разве террористы не того же возраста, что и их жертвы?

«В ответ» Клод и Сильван повторяют: террористы — это не поколение, это жалкие сотни людей.

И говорят мне о том, что, закручивая гайки, легко можно сорвать резьбу.

Многие левые интеллектуалы опасаются, что страна начнет удаляться от ценностей, что были добыты кровью четырех революций. Призывают не поступаться свободами в обмен на обещание безопасности.

Впрочем, до этого вряд ли дойдет.

В воскресенье, 23 ноября сотни французских правозащитников прошлись маршем в поддержку мигрантов от Площади Бастилии до Площади Республики. Полиция не решилась трогать правозащитников и просто шла позади в течение почти всего марша.

Во Франции силы правопорядка по-прежнему на шаг отстают от гражданского общества.

P.S. Зато представителей порядка сейчас очень много. Еще больше, чем в январе. То и дело из-за угла или из музея может выскочить взвод цвета хаки в красных беретах. И против их появления не возражают, кажется, даже самые левые интеллектуалы.

P.P.S. Из веселых новостей: временно исчезли нелегальные восточноевропейские гармонисты в электричках на Версаль. В голове пронеслось: вот так вместе с большим горем иногда приходят и маленькие радости.

И вот на тебе — гармонисты опять вернулись…

Но если бы кто-то вдруг мог гарантировать, что их возвращение — залог, что ничего больше не случится, я готов был бы до конца жизни слушать их идеально расстроенные гармошки.

Пусть себе лабают хоть «Paris sera toujours Paris» хоть «La Bohème» Шарля Азнавура.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera