Сюжеты

«Ненависти нет, есть огромная обида»

Как живут семьи родителей умершего в Санкт-Петербурге Умарали Назарова. Наши специальные корреспонденты встретились с семьями Рустама, оставшегося в России, и Зарины, уехавшей в свой кишлак

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 134 от 4 декабря 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Зинаида БурскаяКорреспондент

Как живут семьи родителей умершего в Санкт-Петербурге Умарали Назарова. Наши специальные корреспонденты встретились с семьями Рустама, оставшегося в России, и Зарины, уехавшей в свой кишлак


Зарина Юнусова. Фото: Петр Шеломовский специально для «Новой газеты»

Прокуратура Таджикистана так и не возбудила уголовное дело по факту гибели пятимесячного Умарали Назарова, который скончался в Санкт-Петербурге после того, как его отобрали у матери.

Таджикские власти обещали семье Умарали, что проведут независимую судмедэкспертизу, которая позволила бы установить истинную причину смерти мальчика. Но когда 15 ноября Зарина Юнусова прилетела в Душанбе с телом сына, никто из официальных лиц не встретил ее в аэропорту. Больше пяти часов родственники Умарали ждали представителей властей. А потом поехали на кладбище. Как позже скажут Зарине в МВД Таджикистана, власти просто не знали о том, когда она возвращается на родину.

Спустя несколько дней у Зарины все-таки взяли кровь на анализы. И приняли заявление. Адвокат Юнусовых Мукаддас Абдурахманова говорит, что на доследственную проверку по местным законам отводится десять дней.

UPDATE. Как пояснили «Новой газете» в генпрокуратуре Таджикистана, в возбуждении дела нет необходимости, достаточно того, что оно возбуждено в России. Адвокат Зарины также сообщила, что заявление Юнусовой уже передали в Россию. А еще пришли результаты анализов крови: цитомегаловирусной инфекции — от которой, по версии российской стороны, умер младенец — в крови матери не обнаружено.

 

Назаровы

Каждый день Назар просыпается в 6 утра, когда звучит азан — призыв к молитве. Говорит, что даже если попробовал бы проспать — не получилось: «Внук дома маленький, такой живчик, я на телефоне показывал его, помните?» Через 20 — 30 минут после азана приходит в мечеть — читать утренний намаз. Так начинается день.

Назар всегда молился — и в советское время, и сейчас. «Тогда не приветствовали это особо, но и не запрещали. Настоящий коммунизм был».

Генетик и географ Николай Вавилов назвал Таджикистан библейским раем на земле. Назар — усталый, высокий, с легкой проседью в черных усах — уверен, что рай самого Таджикистана здесь, в его родном Файзабадском районе, в 50 километрах от Душанбе. В раю, как и во многих других районах Таджикистана, нет света. Электричество дают дважды в день — с пяти до восьми утром и с пяти до девяти вечером. Зато есть солнце, горячие источники и горы — огромные, мудрые, проступающие через облака и осенние туманы своими белоснежными вершинами.


Назар Бобоеров на могиле внука. Фото: Петр Шеломовский специально для «Новой газеты»

«Там мой дом», — Назар показывает рукой в сторону одного из кишлаков, а кажется, что на заснеженные седые высоты. Потом рассказывает что-то про яблоневые сады, про особый — местный — сорт груш. Когда-то он был главным агрономом в совхозе.

Назар Бобоеров — дедушка маленького Умарали Назарова, который скончался в Петербурге после того, как российские власти забрали его у матери. Две недели назад Умарали похоронили на кладбище в селении Бобои Вали Файзабадского района. На могиле стоит самодельная табличка, надпись сделана от руки, черным маркером, крупными печатными буквами — об этом семью Умарали попросили журналисты, которые приезжали снимать похороны. Назар опускается на корточки перед могилой внука, читает молитву, потом возвращается к нам. Он говорит, что на этом же кладбище похоронен один из его сыновей — несколько лет назад он тоже умер в России.

Дом Рустама (сына Назара) и Зарины в Бобои Вали пуст. Рустам остался в Санкт-Петербурге, Зарина поехала жить к родителям, в горный кишлак Кандак Рогунского района. Назар говорит, что сделает все, чтобы Зарина вернулась: «Она же мне как дочь». Рустам тоже скоро будет дома, уверен отец: «Вернется, куда денется. Там невозможно жить».

 

Юнусовы

В доме родителей Зарины Юнусовой бедно и чисто. Беленые стены, печка, на полу — ковер, в углу — тумбочка, телевизор, искусственные цветы. Во дворе — кухня с открытым очагом, скважина, хлев.

Сестра Зарины раскладывает вдоль стен курпачи (тонкие матрасы), расстилает на ковре скатерть. Мать приносит горячие лепешки — большие тонкие гирдачи и маленькие пухлые кульчи. Потом чай, орехи, виноград, покупные сладости, плов.


В доме Юнусовых. Фото: Петр Шеломовский специально для «Новой газеты»

Раньше Зарина тоже пекла лепешки. Но сейчас заниматься тяжелой домашней работой не разрешает мама. Зарина сильно похудела. На ноге повреждены два пальца — это случилось, когда у нее отбирали ребенка. Пока женщины накрывают на стол, Зарина в тонком белом платке, расшитом жемчужными бусинками, тихо сидит у стены, молчит. От разговоров, даже от звуков чужой речи у нее начинает сильно болеть голова. Особенно, если беседа касается Умарали.

Зарине всего 21, но ей не дашь больше шестнадцати. У нее пятеро братьев и четыре сестры. Школа была далеко, в 5 километрах от дома, Зарина училась там до пятого класса, потом бросила. Когда спрашиваю о Рустаме, смущается, улыбается уголками губ. Она не была с ним знакома до дня свадьбы: «Меня сосватали, а потом мы поженились». Через полгода муж уехал в Россию на заработки. «Мы очень хотели детей, и Рустам позвал меня к себе». Зарина почти не умеет читать и писать по-таджикски, совсем не говорит по-русски, за неполные два года, которые она прожила в Санкт-Петербурге, не общалась ни с кем, кроме семьи, а когда родился Умарали, была только с ним. Оформлением документов, необходимых для пребывания в России, занимались в основном муж и свекровь. Вместе с Рустамом Зарина регулярно ходила в поликлинику, где осматривали малыша.

Она говорит, что у нее нет ненависти к русским. Но есть огромная обида. Зарина уверена, что больше никогда не поедет в Россию. И точно знает — не сможет забыть то, что сделали с ней и ее ребенком.


Мать Зарины Юнусовой на кухне. Фото: Петр Шеломовский специально для «Новой газеты»

Переводчица, которая помогала мне общаться с Зариной, говорит, что если бы у нее отобрали ребенка, она бы отомстила: «Просто не смогла бы вот так вот сидеть и ждать. Я даже не могу представить, что у меня могут попробовать отобрать ребенка».

Назар соглашается. «С такими ситуациями мы никогда не победим терроризм. Когда вокруг нас одни бандиты. Когда у нас нет прав ни там, ни здесь. Я вот этого больше всего боюсь. Потому звоню сыну в Петербург каждый день: сынок, Рустам, не делай глупостей».

 

«Молюсь за Россию»

«Кишлак мертвый», — говорит Шамсия Ватанова из селения Бобои Вали, в котором жили Зарина и Рустам. Он, конечно, совсем не мертвый по российским меркам. Есть молодые семьи, есть дети. В местной школе учатся 570 детей из трех кишлаков. Здесь не пьют — и потому не спились. Почти никто не курит. Но не только потому, что это не принято. Просто на сигареты нет денег. «Мертвый» — это значит, что живут очень бедно.

В Бобои Вали, наверное, нет ни одной семьи, в которой никто не ездит на заработки в Россию.

Читайте также:

Умарали Назаров (20.05.2015—14.10.2015)

У Шамсии шестеро взрослых детей. Три сына и три дочки. Вместе с ней в ее небольшом доме (обстановка такая же, как у родителей Зарины: беленые стены, ковры, тумбочка, обычный — не плоский — телевизор) живет 11 человек. Муж умер 16 лет назад. Когда-то он уезжал на заработки в Хабаровск и Якутск. Вместе с ним в Россию начал ездить старший сын. Шамсия отлично помнит, как в 90-е добиралась из кишлака в Душанбе на главный почтамт, чтобы звонить мужу и сыну.

Далеру, среднему сыну Шамсии, сейчас 28. Он ездит на заработки в Россию каждый год, с 15 лет. Обычно Далер зарабатывал 28—30 тысяч рублей, можно было откладывать деньги. Сейчас, из-за кризиса, хорошо если удается получить хотя бы 20 тысяч в месяц. В последнюю поездку Далер пробыл в Подмосковье почти год, но из-за кризиса и введения патентной системы привез домой как раз только 20 тысяч. На них купили 4 тонны угля на зиму. Еще одну тонну взяли в долг. Отдавать будет тяжело, говорит Шамсия. Ее большая семья живет на 400 сомон (4 тысячи рублей) в месяц, которые приносит в дом она: 200 сомон — пенсия, еще 200 — за работу уборщицей в школе.

Сейчас в России младший сын — Насим. В этом году он окончил военный институт и уехал заработать денег на свадьбу. А когда вернется, мечтает Шамсия, женится и устроится работать в местный КГБ.


Шамсия Ватанова — соседка семьи Назаровых. Почти все мужчины в ее семье ездят на заработки в Россию. Фото: Петр Шеломовский специально для «Новой газеты»

— Ты понимаешь, что все это плохо может закончиться, но по-другому не получается. Очень больно и очень страшно. Они вынуждены уезжать, а мы вынуждены плакать, бояться и с этим жить, — говорит Шамсия.

Каждый день Насим звонит матери, а она — каждый день — плачет.

Когда по вечерам дают свет, Шамсия смотрит телевизор. Как и большинство, слушает новости по российским каналам. Кажется, за Россию здесь вообще переживают больше, чем за Таджикистан.

— Сейчас все завязано на России. Очень хочется, чтобы и здесь была работа, чтобы дети были со мной, рядом, чтобы не бояться за их жизнь. Я благодарна России — надо быть благодарным. День и ночь молюсь, чтобы в России все было хорошо, чтобы у русских все было замечательно, чтобы не было кризиса, чтобы дети могли заработать. У меня сердце — полное боли и тоски.

 

Таджикистан

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera