Сюжеты

Коллективная работа над собой

Польский театр от русского отличает отношение к грузу человеческой памяти

Этот материал вышел в № 138 от 14 декабря 2015
ЧитатьЧитать номер
Культура

Польский театр от русского отличает отношение к грузу человеческой памяти

На театральном фестивале «Интерпретация» в Катовице показали коллекцию новых документальных спектаклей. На их примере автор еще раз убедилась в исследовательской природе польского театра и разнообразии инструментов польских режиссеров.

Известный театровед и куратор Роман Павловский составил программу «Интерпретация.doc» из четырех спектаклей, очень разных по материалу и технике работы.

В основу «Дельфина, который меня любил» легли аудиоматериалы американских исследователей NASA, обучавших дельфинов английскому и изучавших возможности коммуникации человека с внеземным разумом — если однажды нам доведется встретиться с ним во Вселенной. Этот феноменальный материал представлен тройкой артистов «Коллектива 1а» и Польского театра в Быдгоще в форме пластической импровизации с элементами мультимедиа.

«Маргарита» основана на любительском кино шестидесятых, которое досталось режиссеру Янеку Турковскому в нагрузку к старому проектору, купленному семь лет назад на барахолке в Восточном Берлине. По фильмам он реконструировал, что они принадлежали одной женщине, Маргарите. Зрители становятся членами ее семьи, которые собрались за одним столом выпить чаю, а в какой-то момент вдруг предались воспоминаниям. Частная память и приватная жизнь послужили для Турковского и Театрального центра Кана в Щецине поводом к сеансу коллективной ностальгии.
Необычный «документ» использовала Анна Карасинская в проекте «Эвелина плачет» для разговора о возможности самоидентификации в мире атакующих нас медиа. Участвуя в молодежной программе театра «ТР Варшава», она выбрала в качестве предмета исследования публичных людей — четверых известных польских актеров. Молодые участники ее лаборатории сложили образы этих артистов из собственных фантазий, их публичных высказываний, штампов общественного сознания, медийных имиджей.

В итоговом спектакле молодая артистка Эвелина играет звезду польского театра, а трое ее партнеров — самих себя в представлении других. Ирония, которой они отгораживаются от своих персонажей, позволяет им очертить границы собственного «я». Молодой актрисе этого не дано, и Эвелина отчаянно плачет, признаваясь, что она растворяется в созданном ею же образе. Это забавное на первый взгляд упражнение, лежит в русле одного из главных поисков польского театра: исследование природы театра и поиск подлинности актерского существования. Этот экзерсис одного поля ягода с такими значительными проектами, как «Персона. Мерилин» Кристиана Люпы, в котором ищется, обозначается и истончается граница между Персоной и Персонажем.

Документальный театр, как правило, не универсален, он решает очень конкретные задачи, особенно важные для той публики, к которой он обращается. Но одну работу из программы «Интерпретация.doc» важно было бы увидеть российскому зрителю. Это «Альбом Карла Хёскера» команды, назвавшейся «Трансатлантическим театром».

Инициатор этой работы, режиссер и театральный куратор Пол Баргетто обнаружил в Америке фотоальбом офицера СС Карла Хёскера, адъютанта коменданта Аушвица. В альбоме сто снимков: офицеры за беседой, офицеры на отдыхе, офицер играет с собакой, офицеры флиртуют с медсестрами, медсестры сопровождают офицеров на прогулке в лес. Никаких труб, газовых камер или изможденных людей в полосатых робах. Никаких фотографий трупов и гор снятой с людей одежды. Обстоятельства, в которых протекает служба Карла Хёскера, не вошли в этот альбом — подобно тому, как чувство вины вытесняется из сознания людей, участвовавших в преступлении по долгу службы и верности присяге.

Молодые польские артисты копируют мизансцены фотографий и фантазируют, пытаясь влезть в шкуру Хёскера и его коллег, осуществляя на глазах зрителей театральным способом анализ феномена Хёскера. «В ад с чистой совестью» — так его можно обозначить. У актеров нет непосредственной памяти о событиях. Их память о Холокосте соткана из чужих воспоминаний, медийных образов, и главным образом из переживаний, которые то и другое рождает в них самих. По сути, «Альбом Карла Хёскера» — это работа артистов над собой. В широком смысле — исследование природы человека.

Литературно эту работу оформила Малгожата Сикорская-Мищук — драматург, известный в России пьесами, работающими именно с памятью. Среди ее лучших пьес — «Чемодан». В ней воспоминание о Катастрофе отливается в образе чемодана — непосильной ноши, которую владелец предпочитает сдать в камеру хранения, но потомки однажды обнаруживают его в музее, и он становится их ношей.

Именно отношение к грузу человеческой памяти отличает польский театр от русского. Он не дарит зрителю ни утешения, ни забвения — напротив, он предлагает работу с памятью, справедливо полагая, что именно она приносит человеку истинное освобождение. Такой работы не хватает ни нашему театру, ни нашему обществу в целом.

Елена Ковальская, специально для «Новой»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera