Мнения

«Мы хотим быть нормальными, но мы хотим быть империей»

Руководитель Центра исследования массового электронного сознания Олег Беркович — о той России, которая нам только предстоит

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 141 от 21 декабря 2015
ЧитатьЧитать номер
Политика

Ольга Боброваредактор отдела спецрепортажей

Руководитель Центра исследования массового электронного сознания Олег Беркович — о той России, которая нам только предстоит


Фото: PhotoXPress

«Новая газета» и Центр исследования массового электронного сознания (ЦИМЭС) запускают совместный социологический проект. Мы будем публиковать результаты опросов пользователей социальной сети «ВКонтакте» по самым острым поводам, которые обсуждает российская публика.

Сначала, честно скажу, вся эта история с соцопросами «ВКонтакте» мне не понравилась. Прежде всего потому, что с точки зрения классической социологии выборка у них так себе: она не отражает характеристик генеральной совокупности, т. е. всей России. Другими словами, никак нельзя сказать, что конкретная аудитория, проголосовавшая по какому-либо вопросу «ВКонтакте», — это российское общество в миниатюре. А значит, результат такого опроса нельзя экстраполировать на всю страну.

Но мы повстречались с Олегом Берковичем, руководителем ЦИМЭСа, и мне стало понятно, что я неправа: этим ребятам удалось придумать действительно очень интересную штуку. Смотрите: классический соцопрос — это (в идеальном случае) портрет общества в конкретный отрезок времени. Опросы «ВКонтакте» — это тоже мгновенный портрет. Но мы видим на нем не нынешнюю Россию, а ту, которая нам еще предстоит. «Россия будущего», называет ее Беркович. Эти исследования «ВКонтакте» — возможность для всех нас взглянуть на будущую Россию, пока она, условно говоря, еще маленькая. И возможность предположить, что из нее вырастет.

— Олег, расскажите, как вы конструируете выборку и почему ее можно считать если не репрезентативной, то, во всяком случае, ценной.

— Начну с объема. «ВКонтакте» — это социальная сеть, в которой ежедневный трафик более 70 миллионов пользователей. Это очень много. В опросах, которые проводит ЦИМЭС, мы собираем от 10 до 100 тысяч респондентов. Такую колоссальную выборку не может позволить себе ни один социологический центр. При этом ядро «ВКонтакте» приходится на аудиторию 18—35‑летних — то есть это другая страна. Это то поколение, которое начнет управлять нашей страной в период следующих 10—20 лет: просто по демографическим причинам. Они придут во власть, в бизнес — во все направления. Так что мы проводим наши исследования в условной «России будущего», в этом их ценность.

Кроме того, наши технологии позволяют получать результат по текущим событиям фактически в режиме реального времени, за 1—2 дня, очень быстро. Еще важный момент: у нас нет погрешности на интервьюера, а это один из нескольких искривляющих факторов: когда вы физически проводите опрос, то все равно некоторая погрешность на человека чувствуется.

— Они хотят, чтобы их ответ понравился?

— Например. Или им звонят якобы из социологической службы и спрашивают, что они думают про губернатора. А что это за служба такая? А здесь у нас все исключительно добровольно. Проголосовал — пошел дальше.

— Какие сообщества в основном вы используете для того, чтобы запускать свои опросы?

— Мы не используем треш типа МДКМногомиллионная группа «ВКонтакте», имеющая скандальную репутацию. или тех площадок, куда люди приходят чисто поржать, просто потому, что там мы получим ответы по приколу. Но мы, например, используем научные сообщества, используем сообщества автолюбителей, они тоже очень здоровые. Спортивные сообщества, в зависимости от темы — исторические сообщества. Такие, где аудитория потребляет контент, над которым надо подумать. При этом мы стараемся избегать политических сообществ, чтобы не было перекосов в цифрах. Иногда они сами репостят наши опросы, конечно. Тогда приходится уравновешивать другой стороной, уже самостоятельно. К примеру, мы видим: пять либеральных сообществ репостили наш опрос. Значит, нам надо прийти в «патриотические» сообщества и попросить их у себя его поставить, плюс к этому еще существенно увеличить охват за счет нейтральных, чтобы минимизировать чье-то влияние. Еще важный момент, по которому каждый раз происходит серьезная работа, — это отсеивание ботов.

По некоторым опросам бывали попытки накруток. Как это происходит? Люди проголосовали, потом специальный робот вытянул результаты через API. Мы не видим имена и фамилии людей, мы видим только их пол, возраст и географию. Личные данные «ВКонтакте» не отдает — это хорошо. Далее мы анализируем все эти данные по семи параметрам, чтобы отсеять подозрительные аккаунты. К примеру, в профиле должна быть фотография, а не просто какая-нибудь картинка. Также мы смотрим количество друзей: скольких он читает, сколько его читают. Количество загруженных фотографий проверяем, количество загруженных им видеороликов. Количество собственных постов у него на стене, количество лайков под этими постами, даты последних постов — то есть мы смотрим, чтобы там была реальная жизнь. Проверяя активность страницы, мы стараемся отсеять максимальное количество подозрительных аккаунтов. Конечно, вероятно, мы и обычных людей отсеиваем частично, но поскольку объем выборки у нас очень большой, то это допустимая потеря. Даже было такое, что на президентском опросе мы отсеяли около 20 тысяч ответов. Начали анализировать аккаунты и выявили накрутки. Их было две: одна накрутка небольшая была за Путина, где-то тысяч 5. И была накрутка оппозиционная: за КПРФ, за ЛДПР, за Жириновского, все вместе в районе 15 тысяч. Как-то была еще очень большая накрутка за «Яблоко». То есть все пытаются использовать это дело.

— Хороших нет?

— Я не думаю, что это партийная установка. Просто конкретные люди, которые у них занимаются SMM, смотрят и говорят: давайте. А мы стараемся такие вещи пресекать.

— Почему получается так, что в ваших опросах мужчин часто больше, чем женщин? В опросе по президенту, к примеру, мужчин было 68%, большой перекос. Отчего так?

— Когда мы берем политические темы, всегда получается больше мужчин. Мужчинам это интересно. Женщина видит и пролистывает. Зато если тема социальная — продукты, цены или поездки куда-нибудь, — женщины кликают больше, мы видим баланс по ответам. Тема про геев очень волновала женщин, они легко в этом участвовали.

— Вы как-то можете спровоцировать больший женский интерес к опросу?

— Спровоцировать — нет. Мы можем просто в той выборке групп, которую делаем под конкретный опрос, увеличить количество женских площадок, чтобы сбалансировать мужскую часть.

— Что вы знаете про ваших респондентов «ВКонтакте»? Какое у них образование? Сколько примерно они зарабатывают? Это те люди, которые ездят за границу, или это в основном те, которые сидят дома?

— Среди них достаточно много людей с высшим образованием, это видно по анкетам. По поводу поездок за границу — это, кстати, хорошая тема. Я смогу даже точную цифру назвать, потому что мы в этом году проводили опрос по поводу того, куда кто планирует ехать в отпуск. 30% ответили нам, что никуда не поедут. И еще 15% сказали, что будут отдыхать в своем регионе. В страны дальнего зарубежья собирались 10%, это не так плохо. Вообще, эти люди очень сильно отличаются от аудитории 50+. На них никак не сказался СССР, они формировались в другой среде — в девяностые и нулевые.

— Когда было, условно говоря, больше можно.

— Существенно. В девяностые было можно вообще все, и в плане образования тоже. Школы в девяностые были намного свободнее, чем в нулевые. Сильные учителя могли совсем свободно учить и доносить свою позицию. Они говорили про свободу, они в этих детей заложили ощущение того, что свобода нужна. Сам по себе ответ «вы не имеете права», он присутствует в сознании людей, выросших в девяностые. Когда их зажимают, они могут сказать: «Вы не имеете на это права». Потому что они в принципе знают, что у них есть права. Ну и плюс время нулевых, когда был какой-то достаток. Открылись границы, появилась возможность поехать посмотреть — это тоже принесло свои плоды. Конечно, не так много людей выехало куда-то, но все равно это совершенно точно повлияло на формирование сознания. Плюс культура, потому что это поколение формировалось в основном на западном контенте: западные фильмы, западная музыка. Все советское было ими отринуто.

— Вы мне рассказываете про какую-то другую страну.

— Она есть. Просто она еще не вошла в силу.

— А как же все, что случилось с Крымом?

— Крым при всем при этом наш. Империю никто не отменял. Мы хотим быть нормальными, но мы хотим быть империей — вот то, что говорит эта аудитория. Империя может иметь качественную инфраструктуру. А чей Крым? Наш, конечно же. Но при этом: «Я имею право говорить и думать». Другое дело, что не очень много кому это нужно. Хотя в регионах и сейчас есть куча людей, которым это надо. Они старше, но они выходят на улицы. Они чего-то добиваются. Сегодня в одном крае бастуют кочегары, вчера — учителя.

— Дальнобойщики, мы видим.

— Да, дальнобойщики бастуют. Это не тот креативный класс, который выходил на митинги в Москве, но когда их интересы оказываются задеты, они выходят. Они не боятся.

— Но эти протестующие в регионах могут каким-то образом консолидироваться или их протесты совершенно не пересекаются?

— У них пока нет политической базы. Последний большой протест был Марш мира, но это чисто политическая история. 60—80 тысяч человек — это много, притом что большинство населения поддерживало другую позицию относительно конфликта вокруг Украины.

— Политика собирает больше, чем экономика?

— Экономика просто раздроблена. Посмотрите на протест медицинских работников в прошлом году. 10 тысяч человек. От кого-то откупились, с кем-то договорились.

— Фейсбук — за политику, «ВКонтакте» — за экономику, можно так говорить?

— Я бы не стал так разделять. Это, наверное, не так работает. Просто «ВКонтакте» — это более народная аудитория. Она будет выходить, когда будут затрагиваться ее непосредственные интересы. А общеполитическую повестку она поддерживает. Сейчас у Путина…

— 60%, согласно вашему исследованию.

— Причем это не одобрение, а это реальный рейтинг, то есть это тот, за кого проголосовали бы в это воскресенье. Это много. И это аудитория 18—35‑летних, очень заряженная, которая не ходит особо на выборы, но активна по жизни. Вот они — за Путина, за стабильное развитие. Им не нравится коррупция, но к Путину у них мало претензий. У них претензии к губернатору, к мэру, к местным властям. Для них Путин — это последняя надежда.

— В этом смысле аудитория фейсбука от аудитории «ВКонтакте» сильно отличается?

— Разница между ними вообще очень существенная. Во‑первых, объем. В фейсбуке ежедневный трафик где-то порядка 2—3 миллионов, из них на политико-экономический сектор приходится не более 1 млн человек. Это достаточно много, это определенный культурный слой, но он не очень большой. Ежедневная аудитория «ВКонтакте» — 75 миллионов. То есть по такому основанию эти два ресурса просто невозможно сравнивать. Большинство пользователей фейсбука приходится на Москву и Питер и чуть-чуть, очень тонко, этот слой размазан по другим миллионникам. А «ВКонтакте» сидят все, вся страна. При этом «ВКонтакте» имеет большой московский трафик, огромный питерский трафик — просто это другой слой, не вот этот «креативный». Но регионы там присутствуют целиком, и региональный «креативный класс» тоже в основном там. В фейсбуке им неинтересно, там у них никого из знакомых нет.

— В таком случае выборка, которую вы конструируете в регионах, должна быть более похожа на устройство российского общества, чем та, которую вы имеете в Москве.

— В Москве в наших опросах у нас нет как раз только той самой части, которую условно называют «креативным классом». Она статистически незначительна, но при этом, безусловно, влиятельна. В регионах она также статистически незначительна, но при этом она находится технологически внутри «ВКонтакте», и там мы ее цепляем. Здесь, в Москве, эта среда влияет на формирование повестки. И вот этот фейсбучный миллион думает немного по-другому, чем думают все остальные. Во всяком случае, у них больше фактуры. В каких-то глубинных вещах — скажем, относительно оценки объема коррупции или чего-нибудь еще в этом духе — скорее всего, представители «креативного класса» сойдутся во мнении с представителем, условно, «народа». И тот и другой скажет: «Конечно, все воруют». Но у «креативного слоя» будет больше фактуры и оснований для таких заявлений. Таким образом, эти люди создают свою альтернативную повестку, которой у «народа» нет.

— При этом Чайка пошел.

— Да, Чайка пошел. Это не могло не выплеснуться, это очень жесткая история. Вообще все истории, от которых волосы встают дыбом, при правильном продвижении выстреливают. А надо сказать, что продвижение у Чайки было: там был посев в популярных группах «ВКонтакте», был дополнительный толчок.

— Дополнительный толчок — это что? Мне кажется, что Чайка «ВКонтакте» живет своей совершенно самодостаточной жизнью.

— И да, и нет. Безусловно, этот контент пользуется огромной популярностью среди людей просто оттого, что он крутой. Он очень качественный, там есть фактура, это завернуто в очень хорошую упаковку, в общем, такое грех не расшарить. Но для того, чтобы этот процесс ускорить, были сделаны размещения в некоторых популярных пабликах с аудиторией в несколько миллионов человек. Оттуда они, конечно, разошлись быстрее. Но в любом случае это перетекание произошло, даже если бы не было никакого посева. А так они просто раньше нашли свою аудиторию, вот и все.

— А у каких историй, если мы говорим о «ВКонтакте», есть шансы без приложения дополнительных усилий со стороны технологов произвести такой же резонанс?

— Вспомним чеченскую свадьбу.

— Почему именно эта?

— Она какая-то очень народная получилась, однозначная и простая в понимании. Похожая на сюжет из фильма или даже сказки: есть некая девочка, есть какой-то плохой человек, который служит визирю. Это очень понятно. Всем было ясно, кто тут плохой. Насильно замуж выдавать… И потом для молодого поколения все-таки важно представление про общий закон. «Как это так, у вас не действуют наши законы, чуваки?! Вы получаете наши деньги. У вас все устаканивается, мы понимаем, мы этому рады. Но закон не действует!» Эта история сильно зацепила среду «ВКонтакте». В условном «креативном классе» про нее говорили с той позиции, что это совсем беспредел и «хватит кормить Кавказ». А там было: «Ребята, вы совсем охренели, что ли? Такого быть не должно». То есть возмущение и там и там, но выводы разные. Вообще, до Украины и до Сирии тема номер один «ВКонтакте», если говорить про серьезный контент, — это кавказцы и конфликты с ними.

— Кавказцы или просто другие?

— Нет, кавказцы.

— То есть не Средняя Азия?

— Средняя Азия в меньшей степени. Несмотря на преступность со стороны выходцев из Средней Азии. Проблема Кавказа в другом, они — свои, с нами в одной стране, но при этом они живут по своим законам и не соблюдают наши. Главные претензии были: лезгинка, стрельба на всяких мероприятиях и просто хамское поведение и невозможность на них повлиять законным путем, потому что, как говорят люди в комментариях к таким событиям, менты смотрят на это и расходятся. Приблизительно так пишут люди. Писали. Кавказский вопрос был очень острый в этой среде в одиннадцатом, в двенадцатом годах. Но, когда началась Украина, весь фокус сместился на «хохлосрач». Кавказцы перестали быть такими уж врагами. Учитывая, что мы теперь вообще как бы в «кольце врагов».

— Сирия?

— Ну и Сирия. Бомбить ИГИЛОрганизация запрещенная в РФ. — это правильно, говорят люди. Хотя достаточно много и тех, кто не понимает смысла нашего нахождения там. Много тех, кто опасается, что это может стать для нас вторым Афганом. Такое мнение есть, где-то 20% его высказывают. Это много. Это те люди, которые говорят: нам не нужна эта война. Вообще «ВКонтакте» ультрапатриотический сегмент, люди, которые во всем «за», — это 10—15%. Мне кажется, это те самые 15%, которые за Крым были готовы на ядерный удар. Есть другие крайние 10—15%, которые всегда во всем против действий власти. И между этими крайностями, посередине, — просто здоровые люди. Они хотят, чтобы страна была великой, и при этом они хотят, чтобы страна была нормальной для человека, чтобы у нее были: медицина, образование, дороги; чтобы не воровали, чтобы все было прилично, как в Европе.

— То есть все-таки, как в Европе?

— Да, у нас европейская страна. Со своими особенностями, но, безусловно, европейская.

P.S. Премьера рубрики — в новогоднем номере, 25 декабря

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera