Мнения

Подними пьяного

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 5 от 20 января 2016
ЧитатьЧитать номер
Политика

Наталья Фоминасобкор в Самаре

 


Фото: Сергей Осьмачкин

Мы пьем водку, красное сухое вино, алкогольный суррогат, хороший коньяк, портвейн «три семерки», шампанское Bollinger и что угодно. Иногда мы пьем слишком много, напиваемся пьяными и не можем сказать «мама». Мы ничего вообще не можем сказать, и нас выталкивает из бара уполномоченный охранник, из уютного подъезда собутыльник Петя, из квартиры приятеля его недовольная жена, и пинком попутчики — из салона общественного транспорта.

При употреблении алкоголя происходит расширение периферических сосудов, что характеризуется усиленной потерей тепла. Достаточно часто тяжёлые отморожения, приводящие к ампутации конечностей, происходят именно в состоянии сильного алкогольного опьянения — в первую очередь из-за неспособности нетрезвого человека своевременно принять меры против замерзания. В случае тяжёлого опьянения пропадает способность нормально передвигаться, и человек может просто заснуть на улице, что нередко приводит к смертельному исходу.

Пинком из теплого нутра автобуса, да. И мы оказываемся на морозе. Такая уж страна Россия, что на больше её части половину года холодно, и нельзя в любой удобный для нас день вольготно раскинуться под пальмой/оливой, и выспаться до трезву. И вот мы делаем своих пять шагов, или десять, или мы идем целый квартал, но оглядываясь, вдруг явственно понимаем, что находимся в Перу. Или в Ташкенте. Или мы вообще ничего не понимаем, утираем голой рукой мокрый несчастный рот, а рука уже так замерзла, что ей можно стучать в двери как деревяшкой. Но двери нам не откроют, потому что мы ведь безобразно пьяны. Может быть, нас даже тошнит, какая гадость. И мы неизбежно теряем равновесие, мы падаем, проскальзываем немного вперед по льду и останавливаемся, потому что силе притяжения противостоит сила трения качения.

При общем охлаждении организма различают две основные фазы развития патологического процесса — фазу компенсации и фазу декомпенсации терморегуляции с падением температуры тела. В первой фазе охлаждения организм реагирует напряжением своих функций, направленных на увеличение теплопроизводства. Это достигается учащением деятельности сердца, нарастанием глубины и частоты дыхательных движений, истощением энергетических ресурсов. Благодаря усилению теплопродукции и уменьшению теплоотдачи на некоторое время сохраняется нормальная температура тела. Однако в связи с истощением энергетических запасов это равновесие вскоре нарушается, и температура тела начинает падать.

И вот мы лежим, и нам даже не совсем плохо. Нам, в общем, почти хорошо, потому что холода мы не чувствуем, мы не чувствуем ничего, кроме дикой пляски алкоголя в нашей крови: этанол неистово бьет чечетку, отжигает нижний брейк и кружит нашу печень в стремительнейшем из вальсов. Мы закрываем глаза, нам в данный момент совершенно неинтересно звездное небо над головой. Через час температура нашего тела понизится до 35 градусов, а еще через два мы умрем.

Постепенно угасают жизненные функции. Ослабевают сила и частота сердечных сокращений, замедляется ритм и уменьшается частота дыхания, прогрессируют расстройства кровообращения. Вслед за кратковременным возбуждением начинается торможение, которое постепенно охватывает все отделы нервной системы. С каждым градусом, на который опускается температура тела после 35, уровень метаболизма падает на 3-5%. Ниже 33 градусов наступает состояние апатии, в 32 — ступор. При понижении температуры тела до 25—22 градусов исчезают все проявления жизнедеятельности, наступает клиническая смерть.

И тут навстречу нам идем мы. Мы идем с работы, мы чертовски устали, мы только что зашли в бюджетный гастроном «магнит» и купили к ужину частей курицы, и вот думаем, каким бы новым манером их упромыслить, а то рагу всем домашним уже поперек горла. Мы сегодня вдоволь выслушали про себя от клиентов, начальства, сотрудников ГИБДД и той мерзкой тетки-кондукторши, что вертела нашу тысячерублевку как кусок собачьего дерьма. Сейчас мы хотим тишины, крепкого чаю, и чтобы было тепло. И вот мы видим нас. Нас, пьяных, в луже заледенелой блевотины.

Мы проходим мимо, вслух упрекая недостатки работы патрульных служб и всего такого. «Человек замерзает на улице, а им пофигу!» — возмущаемся мы, потому что мы на самом деле — хорошие, добрые люди, и нам не все равно. Мы перечисляем свои небольшие деньги в благотворительные фонды, мы волонтерим в собачьих приютах, мы собираем крепкую детскую одежду и отвозим ее малоимущей матери-одиночке Люсе, а узнавши, что Люсе никто никогда не дарил цветов, мы подрываемся и доставляем ей букет белых роз. Нас растили на примерах народного мужества, героизма и торжества справедливости, для нас взаимовыручка и дух товарищества — не пустой звук.

Только кто же тут нам товарищ, думаем мы, глядя на нас. Неужели вот это пьяное чудовище имеет ко мне хоть какое-то отношение и принадлежит к одному биологическому виду? Нет, нет, и нет, утверждаемся в собственной правоте мы, и продолжаем движение. У нас еще куча дел, а завтра просыпаться в половине седьмого, мы вот не можем себе позволить накачиваться водкой и валяться где ни попадя, у нас ипотека, детские кресла в автомобилях и недосмотренный второй сезон «Настоящего детектива».

Прекращение специфической деятельности клеток и органов при понижении температуры тела до 25—20 градусов Цельсия считается обратимым процессом: при экстремально низких температурах человеческий организм как бы консервируется. Многие люди, найденные переохлажденными, кажутся умершими лишь на первый взгляд и им еще могут помочь специалисты.

Мы умираем, не дождавшись нашей помощи. Мы проходим мимо умирающих нас. Нет, не проходим. Вы что! «Вставай, пьяная свинья, — говорим мы нам, — ах ты скотина, ну надо же быть таким, сука, тяжелым! А еще очки надел! Вставай, дрянь ленивая, и иди!» — и мы волочим нас кое-как в какое-нибудь ближайшее теплое место (Супермаркет? Аптека? Салон цветов?), где, преодолев некоторое сопротивление присутствующих нас, совершаем телефонный звонок по номеру 112, или цинично роемся в наших карманах, отыскиваем мобильный телефон и звоним кому-то с названием «мама», или «брат», или «дочь». Докладываем обстановку. Дожидаемся подмоги. Уходим. Чуть позже понимаем, что все нормально — мы поддержали нас. Так и должно быть. Нам тоже пособят мы. Засыпаем со счастьем, утвердившись в относительной справедливости мира.

Поднимем пьяного. Ведь это можем быть мы. Ведь это и есть — мы.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera