Сюжеты

Что смотреть из «Завтра». Гид

На короткое время столица возвращает себе статус синефильского города: с 26 по 31 в Музее Москвы и Центре Документальном кино фестиваль «2/morrow»

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 8 от 27 января 2016
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

На короткое время столица возвращает себе статус синефильского города: с 26 по 31 в Музее Москвы и Центре Документальном кино фестиваль «2/morrow»

 

Восемь   программ. Две сквозные темы:  границы (территориальные, умозрительные, в искусстве, между своим и чужим) и проблема Другого (во всех возможных и невообразимых смыслах). Этим темам посвящены постоянная секция «Tomorrow» (где будут представлены фильмы, граничащие с живописью, скульптурой, литературой, перформансом, интервью, видеоартом) и программа «Je suis un autre» («Я — другой»).

Среди наиболее известных работ, которые обидно пропустить: обладатель Серебряного Льва Венецианского «Клан» Пабло Траперо —  восхитительный триллер о неразрывности скреп «семьи» и политики.  «Горы могут уйти» обладателя «Золотого венецианского льва» и «Леопарда признания» в Локарно  Цзя Чжанке» — воздушная драма про то, как экономический взлет устанавливает новую систему ценностей, разрушительную для эмоциональных связей. (Героя зовут Доллар). «Асфальт» режиссера и писателя Самюэль Беншетри —  три истории о падении: с неба, карьерной лестницы и инвалидного кресла. Но главное, с высоты нереализованной мечты. Изабель Юппер неподражаемо иронична в роли угасающей кинозвезды. А Тильда Суинтон определенно порадует поклонников ролью рок-певицы в любовном триллере «Большой всплеск» — психологическом рок-н-ролле от Луки Гуаданьино и Элен Пейдж. По сути, новой версии знаменитого  криминально-эротического «Бассейна» с Делоном и Роми Шнайдер.

Но у фестиваля  нет «обочины». О некоторых фильмах из «Завтра» рассказываем более подробно.


«Погода в закрытых пространствах»

В конкурсе «Погода в закрытых пространствах» Изабеллы Штевер —  рефлексия на тему взаимоотношений заносчивых и комплексующих европейцев и опекаемых ими непостижимых арабов. Роскошная блондинка Доротея (далеко за сорок) —  представитель Центра помощи развивающимся странам пережидает кульминацию военного конфликта в пятизвездочном отеле.  Пытается отстоять проект —  английскую стипендию для девушек-беженок. Вопрос, кому именно помогает Дороти, залетевшая из условного Канзаса на пыльный, дрожащий от взрывов край света —  остается открытым. Жизнь здесь — маятник между возвышенными устремлениями и циничной действительностью. А взрывы на улицах незаметно перемещаются в мозг симпатичнейшей дамочки.


Белые рыцари»

Во многом родственная история — «Белые рыцари» Жоакима Лафосса. Французские спасатели «Движения за детей» разыскивают в эпицентре африканской гуманитарной катастрофы сирот младше 5 лет, чтобы вырвать их у войны и голода, отвезти их в близлежащий лагерь и до 18-ти лет обучать, воспитывать… Но Жак Арно, (лауреат Каннского фестиваля Венсан Линдон) президент благотворительной организации скрывает подлинные цели экспедиции. Сюжет во многом напоминает историю Ковчега Зои. Помните скандал почти десятилетней давности, громкий процесс над сотрудниками благотворительной организации, обвиненных в незаконном вывозе из Чада во Францию детей-сирот. Лафосс вариацию на излюбленную богословами тему «Ад вымощен благими намерениями» разыгрывает в пограничье между психологической драмой и приключенческим экшеном. Спасение или киднепинг, милосердие или бизнес? И все это столкновение «холодных и теплых фронтов» гасится ощущением клаустрофобии безграничной и безнадежной пустыне.


«Боковой ветер»

«Боковой ветер» — авангардное кино о холокосте. История мира концентрируется в судьбе одного отдельно взятого человека. В основе дебюта Мартти Хельде — письма депортированной эстонки Эрны, превращенные на экране в искусное художественное  творение. Черно-белый фильм снят в технике «живые картины» (tableaux vivants), на подготовку каждой из 13 «картин», вдохновленных полотнами Жана-Франсуа Милле и Каспара Давида Фридриха, уходило от двух до шести месяцев съемок. В «картинах» застывает страшное время, судьбы вырванных из нормальной жизни людей, их несостоявшееся будущее, умершие и не родившиеся дети.

40000 человек были депортированы 14-го июня 1941 года из Эстонии, Латвии и Литвы в Сибирь в рамках сталинской программы по «очистке прибалтийских республик от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента». Камера берет «крупным планом» историю Эрны. «Какое зло учинили громадной России мы, простые люди?» —  спрашивает она из Сибири своего мужа Хельдура, отправленного в тюремный лагерь. Ее письма —  в никуда. Как в детской игре «Замри» в фильме цепенеют люди в «панорамах», внутри которых движется лишь камера.  Прощание с сосланными на платформе. Блеск глаз в беспросветных теплушках. Женщины на лесоповале. Похороны ребенка. Траурное черно-белое кружево деревьев. И все это, как в картинах Фридриха, становится «не точным изображением воздуха, воды, скал и деревьев…но отражением души и эмоционального наполнения действительности». Как и письмо от мужа, написанное из прошлого —  о невозможности будущего. О встрече на пересечении ветров, у любимого яблоневого дерева с нестерпимым запахом… Запахом жизни.


«Те, кто падает могут летать»

«Те, кто падает могут летать» Для талантливого австрийского режиссера Петера Бруннера, ученика Ханеке, отправными точками в сочинении фильма стали стихи Ингеборг Бахман «Игра закончена».  И все же главным внутренним лейтмотивом визионерской драмы становится трагическая вершина шумановских вокальных циклов, песня на стихи Гейне «Во сне я горько плакал», с которой фильм начинается. Пятнадцатилетняя Кати, страдающая астмой, задыхается не от недуга. От  невозможности смириться с уходом воспитывающей их с сестрой бабушки. На шее девочки коралловая нитка — полоска отчаяния. В волосах черная лента. Как пережить необратимость потери? Старые пленки, щекочущее прикосновение руки, объятия —  осязаемые сейчас, как вчера. Страницы зачитанных до дыр книг. Безмятежные голоса и смех, который все еще носит ветер. Постепенно черные облака, зарифмованные с горстями кладбищенской земли, растворяются в небе. А попытка дотронуться до руки уходящего — смиряет боль.

 

«Медленное дело» — широко известное в узких кинематографических кругах кино начала нулевых. Петра —  сотрудница Всемирного номадического проекта (Global Nomad Project) по созданию архива человеческой памяти, собранного из воспоминаний путешественников-киборгов. В ее глазах —  встроенная микрокамера. Она —  зеркало, сложная оптическая система, фиксирующая не только события, но эмоции, переживания, сложную диаграмму человеческих отношений. Это микст видео, анимации, цифр и слов, отсылов к шпионским комедиям, потока сознания и поэтических эссе. Неравномерное, неструктурированное, бессистемное кино. Кино как изобретательный эксперимент. Как последовательное отстаивание так называемой «солидарности Камю» —  номандической солидарности посторонних миру во имя его тотального переустройства.


«О футболе»

Тихий и очень личный фильм Серджо Оксмана «О Футболе». Впрочем, футбольный кубок в Сан-Паулу лишь —  «обстоятельства действия». Лишь предлог для встречи состарившегося отца, когда-то ушедшего из семьи и его взрослого сына. По настроению почти хуциевская история. Когда драма отношений разлита в воздухе будничности. А разговоры о футболе —  способ нащупать общее прошлое, которого почти не было. И смерть замирает в незаполненных клеточках кроссворда…   


«Мы сами»

«Мы сами». Сценарий написал известый поэт Иэн Синклер.  Стихи смешиваются с шепотом листвы, бормотание поэта со звоном колокольчиков его спутника —  соломенного чучела, далекое эхо грозы — со стуком печатной машинки. Это выдуманное путешествие полубезумного поэта Джона Клэра,  напоминающее «Путешествие Пилигрима в Небесную Страну» Буньяна, —  сочинили его собратья по искусству писатель Иэн Синклер, отец и сын актеры Тоби и Фредди Джонсы, поэт и автор комиксов Алан Мур и режиссер Эндрю Кеттинг. С помощью визуальных и вербальных рифм обнажается тайна превращения впечатлений — в стихи, в бессмертную деревенскую лирику. По кромке кадра, по нескончаемым дорогам и необозримым полям бредет в своей крестьянской одежде «деревенский аристократ», вполголоса беседуя со своей сочувственницей природой.


«Франкофония»

Фильм Открытия «Франкофония» Александра Сокурова, произведший фурор  в Венеции. «Мир, вышедший  из-под контроля человека», — так президент Мостры Барбера описал ощущения наших современников. Сокуров рассказывает о людях, не отказывающихся от ответственности над миром, который окончательно вышел из-под контроля. Среди персонажей:  благородный директор Лувра Жак Жожар (Луи-До де Ланкесэ), фашист высоких кровей и искусствовед Вольф Меттерних (Беньямин Утцерат), не допустивший вывоза французских сокровищ в Третий рейх, Музей, пытающийся выжить, не потеряв достоинства, и режиссер, размышляющий над ценой выбора между жизнью человека и спасением искусства. И еще одна тема фильма с каждым днем обретает все более острую актуальность: взаимопонимание и взаимоотторжение европейских стран, связанных общей культурой, разъединенных непоправимыми политическими обстоятельствами…

 

У «2morrow/Завтра» особая миссия. После того как основные дистрибьюторские компании арт-фильмов были вынуждены уйти с российского кинорынка, в кинотеатрах обнаружился дефицит авторского кино. Сегодня фестивальная площадка — чуть ли не единственная возможность увидеть  актуальное, временами спорное, но безусловно интересное арт-кино. Вопрос: есть ли еще у этого кино зритель? 

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera