Сюжеты

Катя Голубева — знаменитая неизвестная актриса

Во Франции ее знали как таинственную современную русскую кинозвезду, а мы о ней почти ничего не слышали

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 12 от 5 февраля 2016
ЧитатьЧитать номер
Культура

Юрий РостНовая газета

 

Во Франции ее знали как таинственную современную русскую кинозвезду, а мы о ней почти ничего не слышали

У Кати почти всегда было драматическое или в лучшем случае печальное выражение лица, склонность к меланхолии, способность писать хорошие романтические, очень личные рифмы (и сценарии, кстати), не то чтоб акцент, а странный привкус в языке, внезапный смех, почти контральтовый, и такой же внезапный обрыв его, и при этом феноменальной красоты профиль (куда там Нефертити) с нисколько не мешающим шрамиком на носу и широко поставленные умные глаза с неубывающим ожиданием тревоги.

Кажется, она родилась для кинематографа, но опоздала лет на сто. Она была бы невероятно востребована в немом кино.

Чрезмерно спокойна, словно обречена на не свое решение собственной жизни, и одновременно уверенно отстраняющая все, что не укладывается в ее представление о добре.

Сложена была Катя, словно тот, кто ее строил, был яхтсменом. Руки, ноги, корпус — все спроектировано с огромным вкусом и пониманием совершенства обводов.

Я бы не назвал ее красавицей, поскольку не знаю, что это такое. (Хотя вопрос занимал меня и претенденток на это звание — немного! — могу перечислить. Впрочем, большинство их из прошлой жизни.) Однако в некоторых ракурсах Голубева была невероятно красива. Лицо, словно на персидской миниатюре, сказал о Кате мой друг, польстив персидской миниатюре. Мужчины забегали вперед, чтоб посмотреть на довольно высокую молодую женщину, шагающую широко и, казалось, уверенно. Она была приветлива и отзывчива, но печать отрешенности не покидала прекрасное лицо. Кто узнавал, тот видел.

У меня, знавшего ее с девятнадцати лет, было ощущение, что она в своих любовях (если они действительно случались, а не были нафантазированы, как стихи), в рождении детей (трех), в фильмах и замужествах за режиссерами этих фильмов — всегда готовилась к разрыву с миром, который не вполне соответствовал тому его образу, который она в себе построила.

Мы с Бэлзой вышли в Питере на Октябрьском вокзале и увидели стоящую у столба с довольно большой собакой на руках порадовавшую нас своим совершенством женскую фигуру.

— Если еще и лицо… — сказал Слава.

Тут она оглянулась.

— По-моему, вам по дороге.

— Если она едет в сторону Гражданки…

Туда она и ехала — на проспект Художников.

Всю дорогу она мне рассказывала ровным, почти монотонным голосом про свою жизнь. Про то, что собирается стать актрисой и уже не раз поступала к разным мастерам, но ее не устраивало то, что там преподавали, и она уходила из знаменитых театральных училищ и ВГИКа. К моменту нашей поездки на край города, где она родилась, Катя работала в кордебалете в цирке, но не собиралась там задерживаться. Впереди был новый сезон поступлений в актерские училища.

Я сидел на заднем сиденье такси и рассматривал ее профиль. Всю дорогу.

Мы доехали. Я записал ей свой телефон на билете Москва — Ленинград и спросил, как ее зовут. К этому моменту мы были знакомы минут сорок.

— Катя Голубева. А вас?

Я задумался. Не то чтобы не помнил своего имени, но передо мной со скоростью обратной перемотки ленты прокрутились все мои тогдашние жизни, и я размышлял, впадать ли в новые отношения. То, что они простыми не будут, я почувствовал, глядя на Катю. Пауза затянулась.

— А вас?

…………

Мы попрощались. Прошло немало времени, прежде чем я услышал в телефонной трубке:

— Юрий Михалович (именно так), это Катя, я в Москве. Можно зайти?

Она приходила сначала часто, потом реже, исчезала вовсе и внезапно звонила из-под окон.

Заходи, Катя, заходи! Она пила чай, ела яичницу, или что было в доме, читала свои стихи (это были, правда, стихи) и уходила. Перед уходом я незаметно засовывал ей в карман какие-то деньги, которые она по концентрированной рассеянности, находя, не связывала со мной. Был долгий период, когда она подрабатывала дворником в правительственном доме на улице Грановского. Там же и жила в заброшенной огромной «служебной» квартире. Я никогда не пытался ее оставить у себя, понимая, что при самой первой встрече (в машине) была установлена граница, которую никто не охранял, но и не переходил.

Некоторые мои друзья, красивые и талантливые, пытались впасть в серьезный роман с Екатериной Николаевной Голубевой, но потерпели фиаско. Я даже стал подумывать, что мужчины ее вовсе не интересуют, но ошибся.

Мы сидели на балконе спиной к Чистым прудам, лицом к комнате и слегка выпивали: великий (настаиваю) современный живописец Наталья Нестерова, знаменитый искусствовед Савелий Ямщиков и я.

Было лето. Я услышал звонок и снял трубку:

— Юрий Михалович, это Катя. Можно я зайду переодеть сына в сухое?

Заходи, Катя, заходи!

Я открыл дверь и пошел на балкон. Через несколько минут я увидел, как у Саввы от удивления выпучились глаза. По ровному полу полупустой комнаты шел совершенно голый маленький мальчуган. За его спиной искусствоведу почудились крылья.

— Ангел! — сказал Ямщиков.

Так я понял, что у Кати есть сын. Через некоторое время она позвонила и попросила помочь с разрешением на съемку, поскольку литовский кинорежиссер Шарунас Бартас не мог добраться легально до каких-то мест и снять там жену Катерину в своем кино. Ирена Лесневская, владелица РЕН ТВ, достала им необходимое разрешение. Так я понял, что у Кати есть муж. После его фильма — «Три дня» — Голубеву пригласили сниматься в Париж. Помотавшись между Литвой и Францией, где она, по выражению Андрея Плахова (а он знает), стала символом нового артхаусного кино девяностых и нулевых.

Успех! Как будто. И как будто новая жизнь. С двумя уже детьми она затевает новый поиск счастья с французским режиссером Лео Караксом, снимается в его фильме «Пола Икс» и рожает ему дочь. Или себе.

В парижский период лишь однажды я услышал:

— Юрий Михалович, можно я опять зайду.

Заходи, Катя, заходи!

Он была так же хороша и так же печальна.

— Все хорошо! — говорила она и отрывисто смеялась. Странно, но смех не шел ей. В фильмах, что я видел, она играла свое неустройство в этой жизни. Себя, собственно Катю Голубеву. У нее был мощный внутренний потенциал, но она расходовала его, не пополняя. Может быть, она не вполне умела любить, или это для нее было такое занятие, которое не приносило жизни, а отбирало ее.

И отобрало.

Мне очень жаль Катю Голубеву, такую красивую, необыкновенную девочку, наткнувшуюся на жизнь. Как на нож.

 

P.S. Да, читатель, за мной должок: я расскажу, как закончился диалог при расставании в Питере на Живописном проспекте в первый день знакомства:

— Как вас зовут?

– Катя Голубева. А вас?

Я тогда подумал и сказал:

— Юрий Михайлович. — И в ту же секунду понял, что это — всё!..

И правда романа не случилось, а длинная история добрых необязательных отношений тянулась до самой смерти, к которой Катя Голубева шла всю свою короткую жизнь.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera