Сюжеты

Бюрократия и раковая опухоль

Онкологическая служба в России на грани выживания, но будет еще хуже

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 14 от 10 февраля 2016
ЧитатьЧитать номер
Общество

Наталья Черноваобозреватель

День, проведенный на девятом форуме «Движение против рака», поводов или хотя бы намеков на оптимизм для врачей-онкологов и их пациентов не оставил.


Случаи запоздалой постановки диагноза, промедления с лечением — в России происходят регулярно
Фото: РИА Новости

День, проведенный на девятом форуме «Движение против рака», поводов или хотя бы намеков на оптимизм для врачей-онкологов и их пациентов не оставил.

Дело плохо. Об этом с той или иной степенью эмоциональности говорили практически все участники форума. А все точечные достижения в отрасли — происходят не благодаря, а вопреки действиям государства. По сравнению с прошлыми форумами, проводимыми ежегодно в Международный день борьбы с раком, этот как раз и отличался тем, что из официального мероприятия «к дате» спонтанно и вопреки принятой стилистике трансформировался в «крик о помощи».

Настроения и общую тональность форума подогрело еще и то, что в 2015 году была закрыта Национальная онкологическая программа, действовавшая в России с 2009 года. На программу, охватившую 64 региона, было потрачено 47 миллиардов рублей. Тратили на оборудование и лекарства. Год назад всю ответственность за онкологию переложили на регионы. В регионах с дотационными бюджетами — а таких в России большинство — сразу же скукожилась онкологическая помощь. Высокотехнологическое оборудование простаивает, потому что для его эффективного использования нужны дорогостоящие расходные материалы. Как говорят эксперты, в среднем, чтобы высокотехнологичное оборудование эффективно работало, нужно на его сервисное обслуживание и текущую модернизацию тратить 80 миллионов в год. В нынешней экономической ситуации — это утопия. С лекарствами и того хуже.

 

Последний год, заставивший многие клиники экономить из последних сил, привел к тому, что врачи часто вынуждены не только заменять эффективный препарат на отечественный дженерик с массой побочных эффектов и сомнительной эффективностью, но и нарушать протокол лечения, уменьшая в целях экономии дозу препарата и частоту его применения.

Обращение участников форума к президенту страны и вовсе напоминает фронтовую сводку: «Нередки случаи запоздалой постановки диагноза, промедления с началом лечения даже при имеющемся диагнозе. Отказы в бесплатном лекарственном обеспечении и значительные задержки предоставления препаратов носят массовый характер. Зачастую пациентов вынуждают оплачивать медицинские услуги, которые онкологические пациенты имеют право получать на бесплатной основе. В отрасли сохраняется сильный кадровый голод.

Государственная программа «Развитие здравоохранения» на 2013—2020 гг. уже не содержит отдельной подпрограммы развития онкологической помощи».

Добавляли красок к имеющейся картине тотального кризиса в отечественной онкологии и спикеры форума.

 

Дмитрий Борисов, заместитель председателя правления Национального союза «Ассоциации онкологов России»:

— Сегодня государство не может обеспечить ни пациента адекватным лечением, ни врача нормальными условиями для работы. На фоне падения рубля мы обречены на серьезные проблемы в онкологии, потому что вся она завязана на высоких технологиях, лекарствах, оборудовании, которые мы закупаем за рубежом. Мы много раз представляли эти данные в Минздрав. По сравнению с развитыми странами Европы и Америкой наша онкологическая служба недофинансируется в 9 раз.

 

Михаил Давыдов, главный внештатный онколог Минздрава России:

— Чтобы победить в онкологии, ее нельзя ставить в один ряд с другими жизнеугрожающими болезнями — инсультом, диабетом, нарушением ритма. Во всем мире уже пришли к единому стандарту и разработали шаблон по лечению этих болезней. В онкологии такого нет и быть не может. Онкология — это особая организация и особая идеология. Бороться с раком в стране силами внештатного главного онколога — это все равно что бороться с оборотом наркотиков силами одного внештатного сотрудника МВД. Абсурд!

О национальной программе красиво можно долго говорить, но ее быть не может в стране, где ответственность за онкопомощь повешена на регионы. Роль федерального участия — минимальна. И получается, что в Хабаровском крае один уровень и статистика по этой болезни, а в Краснодарском — другой. У нас есть регионы, где вообще нет онкослужбы. Это Якутия. Онкологическая служба — элемент госбезопасности. Она не может быть устроена иначе, чем Министерство обороны, которое финансируется и контролируется государством. Мы же не вешаем боеспособность воинских частей на губернаторов.

Я онкологией занимаюсь 40 лет. И 40 лет мы говорим на одну и ту же тему. Нам нужны новые технологии, чтобы выявлять рак на ранней стадии, но нет ни одной государственной программы скрининга. Рассчитывать, что силами диспансеризации мы решим проблемы онкологии, — очень наивно. Диспансеризация — это ловить рыбу сетью с крупными ячейками, а нам нужна с мелкими. Нам нужно ловить доклинические формы, когда мы можем быть эффективны, когда мы можем сразу вылечить человека, не тратя на него колоссальные средства. Сегодня мы в нашем центре (Российский онкоцентр им. Н.Н. Блохина. — Н. Ч.) в среднем на одного пациента тратим 1,5 миллиона рублей, а получаем в 10 раз меньше. И комбинируем из разных источников, чтобы помочь этому человеку, а это финансовое нарушение.

У нас в стране 500 тысяч заболевают ежегодно. Причем 300 тысяч выявляются на последних стадиях, а 100 тысяч из них умирают в первый год после диагностирования заболевания. Это говорит о предельной стадии запущенности болезни. Это устрашающая цифра. Это наша несостоятельность.

Прогнозы? Неутешительные. У нас нет передовой фармпромышленности, нет конкурентоспособной медицинской промышленности. Мы живем со значительным опозданием. 96% всех новейших разработок в онкологии поступают к нам из-за рубежа. В России производится ряд лекарств, которые используются в рутинной терапии. Но инновационные разделы в онкологии и современные центры не могут работать, опираясь на внутренние ресурсы. Российская фармпромышленность вынуждена закупать сырье за рубежом за валюту. Поэтому для местных производителей целесообразность производства таких лекарств резко падает из-за отсутствия какой-либо прибыли. Это надо регулировать, но уже не на нашем уровне.

 

Василий Власов, президент Общества специалистов доказательной медицины:

— Попытка все новые лекарства, которые появляются в мире, замещать собственным производством — это погоня за горизонтом… Две трети онкобольных не получают адекватного химиотерапевтического лечения, три четверти — адекватного лучевого лечения. Нет денег. А обещания безграничные.

На сайте общественного движения «Рак победим» буквально на следующий день после форума появилось сообщение: «В Крыму из-за постоянных поломок лучевой аппаратуры очередь из пациентов растянулась до мая 2016 года». Врач симферопольского онкодиспансера пишет: «За 2015 год вышли из строя три из четырех аппаратов лучевой терапии. Их починили, но каждый раз, когда врач назначает курс терапии, он не знает, получит ли больной лечение в полном объеме? Онкологии все больше, на лечение записывают уже на май-июнь. Для больных ждать по 4-5 месяцев в очереди — смерть».

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera