Сюжеты

Обмеление России

Страна теряет Байкал — свой крупнейший актив

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 15 от 12 февраля 2016
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алексей ТарасовОбозреватель

 

Страна теряет Байкал — свой крупнейший актив


Фото: РИА Новости

Правительство России, регламентируя наши отношения с Байкалом, намерено отказаться от своего постановления 2001 года и вернуться к тем правилам, что были установлены еще в СССР в 80-х годах прошлого века. Подготовлен проект постановления «О максимальных и минимальных значениях уровня воды в озере Байкал». Он предусматривает отмену прежнего диапазона колебаний уровня воды в Байкале от 456 до 457 метров (в тихоокеанской системе высот) и расширяет его с одного метра до 2,31 м: с 455,54 в маловодье до 457,85 в многоводье.

Вода стала дороже нефти. И не только потому, что углеводороды дешевеют. Неуклонно растет ценность пресной воды. Байкал — главный материальный актив РФ. По экспертным оценкам, одна только байкальская вода, пусть даже по символической цене в цент за литр, дороже всей экономики России в несколько раз. Тем удивительней индифферентность страны к доставшемуся богатству: с 1 по 15 февраля правительство позволило обсудить проект публике, но Россия увлечена более значимыми вещами.

«Общественное обсуждение» задумано, слов нет, оригинально: ни информирования о нем, ни публичных слушаний, ни экологической экспертизы обоснований. Нам просто предложено послать свое мнение на деревню дедушке.

Байкал подконтролен «Иркутск-энерго». Разумеется, через госпрослойку: уровни сбросов энергетикам задает Енисейское бассейновое водное управление. «Иркутскэнерго» подконтрольно Олегу Дерипаске, владеющему его 50,2% акций (тоже через прослойку — «ЕвроСибЭнерго» и En+Group). 40% — у «Интер РАО» (председатель совета директоров Игорь Сечин, председатель правления Борис Ковальчук).

Уникальность и обожествляемая сибирскими народами красота и мощь Байкала ничего не значат по сравнению вот с этими цифрами: 1 см уровня «священного моря» — это 160 млн кВт.ч. (такими данными делился представитель «Иркутскэнерго»; понятно, что с вводом очередной ГЭС на Ангаре — Богучанской, совместной Дерипаски и РусГидро, энергопотенциал байкальской воды еще увеличился). 1 тонна алюминия — это примерно «материализованные» 15 тыс. кВт.ч. Таким образом, 1 см толщи Байкала — это минимум 1,26 млрд рублей. И Байкал — ресурс пока возобновляемый.

Чем шире разрешат диапазон колебаний Байкала, тем, очевидно, жестче будет стрессовое влияние на его экосистему, этот совершенно отдельный мир. Однако научно обоснованные экологические требования к режиму колебаний просто отсутствуют. Поэтому сейчас не о том, плох или хорош правительственный проект, а о не менее важном — том алгоритме, с которым кабинет министров подходит к решению этой задачи.

Смотрю видеозапись выступления доктора наук из Института водных проблем РАН Михаила Болгова на заседании межведомственной комиссии по охране Байкала. Правительство сформулировало науке задачу — определить диапазон колебаний, Михаил Васильевич рапортует. Из его речи ясно, что последние удручающие изменения структуры и функций экосистемы Байкала, цветение и интенсивное развитие водорослей, появление вселенцев объяснять естественной изменчивостью у науки не получается. Болгов заявляет о необходимости длительных программных исследований.

Ну, это святое — попросить денег. Но при недостаточной изученности вопроса тем не менее Болгов делает глубокие выводы, например, о том, что прямой связи колебаний уровня Байкала с уловами и биомассой омуля — наиболее репрезентативного для Байкала вида, характеризующего его состояние и уже долго изучаемого — просто нет. Иначе говоря, энергетики, колеблющие Байкал, не причастны к ухудшению и уменьшению рыбного стада.

А куда деть, например, исследования Надежды Базовой из Института общей и экспериментальной биологии СО РАН, других ученых, убедительно доказавших обратное? Что выживаемость личинок на первом году жизни находится в зависимости от уровня Байкала в мае–июне: она выше при повышенном уровне, и наоборот. Кроме того, при снижении уровня (как сейчас) существенно падает доля самок, что, понятно, отражается на воспроизводстве.

Или вот Болгов выстраивает следующую цепочку, снова без участия энергетиков: чем меньше осадков, тем ниже падает уровень грунтовых вод, уходит вода из колодцев, и падает уровень Байкала. Обратной связи, говорит докладчик, нет. Анатолий Иметхенов и Сергей Шапхаев из Восточно-Сибирского госуниверситета технологий и управления меж тем полагают, что «понижение уровня Байкала оказало существенное влияние на режим вод, особенно подземных, на участках с неглубоким залеганием и очень малым уклоном зеркала вод». Ранее режим подземных вод побережья действительно формировался исключительно под влиянием природно-климатических факторов, но после ввода в строй Иркутской ГЭС все изменилось.

Основной вывод из всей научной работы Болгов сформулировал так: главная причина тяжелого состояния экосистемы Байкала — развитие нетипичных водорослей, вселенцев, изменение донных сообществ — никоим образом к уровню озера не относится.

Ничего не напоминает? Когда важнейшее звено исключают из расследуемых причинно-следственных связей? Когда слона в комнате пытаются обратить в фигуру умолчания? Если можно рассуждать о кризисе, западных санкциях, массовых сокращениях, возвращении дефицита и «блата», не упоминая при этом фактор Крыма, почему нельзя говорить о байкальском кризисе, опустив роль ГЭС? Раз сказано, что защита природы не должна мешать развитию промышленности, то наука и докладывает власти: критическим для состояния Байкала являются прибрежные деревенские сортиры и увеличивающийся турпоток. Такая наука и такое руководство страны нашли друг друга.

Так в Красноярске, обсуждая замучивший город режим черного неба, чиновники говорят о чем угодно — глобальном потеплении, пожарах в тайге, выросшем благосостоянии народа, накупившего машин, только не о необходимости закрытия главного загрязнителя — алюминиевого завода. Так местный губернатор Толоконский несет нечто несусветное про морозную и безветренную погоду и дым из печей Николаевки (частного сектора). Так спикер местного Заксобрания Усс сетует на градостроительную политику, не учитывающую розу ветров и влияние на нее высоток, на некачественный бензин. В это время город ездит на аварийках — дальше капота не видно, а онкодиспансер публикует отчет: рак с 2011 года вырос на 26,6%.

Итак, нам предлагают верить в то, что перманентная экологическая катастрофа в Красноярске не связана с интересами алюминиевого бизнеса Дерипаски и Прохорова, угольного бизнеса Мельниченко, а виноваты автолюбители и жители частного сектора с их печками. И нам предлагают поверить в то, что колебания энергетиками Байкала не отражаются на его экосистеме.

Так можно поверить много во что: снег скрипит — чтобы радостно по нему было ходить; солнце встает, потому что петухи позвали; звезды вечером зажигают, потому что люди весь день славно трудились… А ветер дует, поскольку деревья качаются. Магическое мышление. Было свойственно первобытным людям, сейчас — некоторым малолетним детям и, видимо, огромной стране. Отсюда неизбежные массовые психозы, если реальность вдруг обнажает свою сложность и логичность. А пока…

Зачем нам логика, в топку ее. Кстати, между изъятием из библиотек классических учебников по логике и предстоящим увеличением диапазона колебаний Байкала связь непосредственная. Это именно для нашего величия, для чего еще? Это придание алюминиевому бизнесу Дерипаски и в целом актам покорения природы сакрального значения.

Вспомните, как несколько лет назад на самом верху доказывали необходимость перезапуска Байкальского ЦБК, главного отравителя Байкала: комбинат, дескать, необходим для производства стратегических ракет, и в 2008 году он сбросил 27,4 тыс. тонн, а водоканал Иркутска — 106 тыс. тонн. В этой аргументации все прекрасно. Речь не о том, что в действительности сбросы БЦБК были ровно на три порядка больше. Не о том, что химические сбросы нельзя сравнивать с естественными отходами. Не о том, что продукция БЦБК шла в Китай, пока он от нее не отказался, а ВПК в ней вовсе не нуждался. И даже не о том, что иркутские стоки не могут в принципе попасть в Байкал, поскольку Ангара течет в другую сторону. Речь о сущностном: как можно было на одну доску ставить естественные права многих сотен тысяч живущих здесь людей и алчный интерес владельца БЦБК?

Вот сейчас в Красноярске восклицают: в смоге больше чем наполовину повинна не индустрия, а автомобилисты. Речь не о том, что это ложь, что нет никаких исследований на сей счет. Убийственна сама логика. Даже если б это было правдой, каждая машина вообще-то перевозит людей или грузы, принося пользу кому-то. А какая польза Красноярску от КрАЗа? На Енисее и Ангаре рыбнадзор «обувает» крестьян: порядки на реке такие, что не нарушать их нельзя.

Это логика и система приоритетов феодального государства, родимое пятно, системный изъян. Есть смерды и есть интересы какого-то бизнеса, которые априори выше. В «дурке» Швейк познакомился с профессором, уверявшим, «что внутри земного шара имеется другой шар, значительно больше наружного». Да, так уж выходит, чьи-то права всегда более «правы». Но по логике первенство должно оставаться не за пришлым бизнесом, а теми миллионами, что здесь живут. Однако логику-то в топку, мы в ответ на санкции против чиновников и придворных бизнесменов вводим продовольственное эмбарго против собственного народа.

Байкалу неведомо, что мы цари природы. Крупнейшему планетарному сообществу пресных вод — миллионы лет, оно, разумеется, переживет всех нас. И дело не в том, что обязательно нужно сохранить щадящий диапазон в один метр. В конце концов, на протяжении именно этих лет, пока существовало такое ограничение, и ухудшилось состояние рыбного стада, и развилась спирогира. Дело в том, что мы не знаем ни того, что происходит сейчас с Байкалом, ни того, какое влияние на него оказывают энергетики.

Происходящее с Байкалом — вызов науке, а не привычному нам фокусничанью.

Причины и масштабы оккупации озера нитчатыми водорослями, гибели эндемичных губок, всей происходящей ныне радикальной перестройки экосистемы Байкала — большая загадка, важнейшая для человечества. У специалистов, изучающих тяжелую динамику Байкала, может быть только одна задача — попробовать честно понять, что происходит, и настоять на исполнении своих рекомендаций.

На той же межведомственной комиссии по охране озера новый директор Лимнологического института СО РАН Андрей Федотов, сменивший правившего 27 лет Михаила Грачева, заявил, что с Байкалом «все серьезней», чем представляется. И привел в пример озеро Орон в Витимском заповеднике (второе по величине после Байкала пресное озеро в Восточной Сибири), где всегда активно ловили рыбу. «Сейчас озеро мертвое». Ни рыбы, ни водорослей. Как будто кислотное загрязнение. А в заповеднике человека нет. Вот и на Байкале, как на Ороне, губки вымирают и там, где человек не присутствует.

Пока наука не ответила на главные вопросы, регулирование уровня Байкала должно максимально приближаться к его условно-естественному ходу. К тому его дыханию и порядку вещей, что наблюдался до вмешательства покорителей Ангары. Россия, между прочим, взяла на себя международные обязательства, из которых следует, что охрана экосистемы Байкала важнее, чем чьи-то прибыли.

 

Прямая речь

Евгений Симонов, координатор международной коалиции «Реки без границ»:

— Недоумение вызывает то, что вся работа по созданию проекта постановления Росводресурсов и Минприроды была в конечном счете направлена не на защиту Байкала, а на защиту ведомств от ответственности за неумение охранять этот участок Всемирного наследия. В результате через 15 лет после принятия постановления о предельных уровнях озера ситуацию вернули ровно в ту же точку, к разбитому корыту — сняли ранее установленные ограничения. За 15 лет не налажен мониторинг связи колебаний уровня и состояния экосистем, не проведен анализ всех взаимосвязей между разными факторами воздействия на экосистему и социально-экономическими показателями. А экологическая ситуация существенно ухудшилась, и что с этим делать, ведомства не знают.

 

Сергей Шапхаев, доцент Восточно-Сибирского госуниверситета технологий и управления, директор общественной организации «Бурятское региональное объединение по Байкалу»:

— Ожидается, что вскоре уровень Байкала начнет расти. И очень часто в период перехода от одной фазы цикла к другой экстремально низкий уровень чередуется с экстремально высоким. В 1969–1970 годах был низкий уровень, но позже случилось наводнение. Поэтому и нам его нельзя исключать в августе. Это связано с циклонами муссонного происхождения с Индийского и Тихого океанов: траектории их проходят через Монголию, а потом идут на нас. Экосистема Байкала за миллионы лет адаптировалась к этим циклам (раз в 30, 60 лет). Но раньше все циклы определяла природа. Теперь уровень озера регулирует Иркутская ГЭС. И часто энергетики нарушают естественные циклы.

Большую потенциальную опасность представляют ГЭС, проектируемые в Монголии на Селенге и ее притоках. Еще один фактор — вырубка лесов. Она может привести к обмелению питающих Байкал ручьев, рек и их притоков. И есть еще жидкие загрязняющие стоки — первопричина буйного цветения Байкала.

 

Право на ответ

Отвечает энергоугольная компания «Иркутскэнерго»:

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Теги:
байкал
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera