Сюжеты

Один сумасшедший напишет — другой сумасшедший прочтет

Из жизни филозавров

Этот материал вышел в № 22 от 2 марта 2016
ЧитатьЧитать номер
Культура

Евгений ЯмбургНовая газета

Из жизни филозавров

Сознаюсь сразу: название этих заметок автор подглядел, а подзаголовок подслушал. Оправданием плагиату могут послужить обстоятельства места и времени. Начнем с места. Это старая московская квартира, до потолка заставленная книгами. Помимо стеллажей, стопки книжек на полу, на подоконниках — они подлинные хозяева дома. Квартира — в самом центре Москвы — принадлежит 86‑летнему поэту Александру Павловичу Тимофеевскому, известному широкому зрителю и слушателю (не смешивать с читателем) в основном по строкам из мультфильма про Крокодила Гену: «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…» Между тем А. П. Тимофеевский — поэт, мастерски играющий в разных регистрах: философская и любовная лирика, ироническая и гражданская поэзия. Все эти мотивы переплетаются, образуя поэтический сплав высокой пробы.

Быть может, не во сне, а наяву
Я с поезда сойду напропалую
И в чистом поле упаду в траву,
И зареву, и землю поцелую.
Конечно же, ты прав, хоть на луну,
Хоть к черту на кулички,
                     но не ближе, —
Чем я сильней люблю свою страну,
Тем больше государство ненавижу.

Оценить качество беспримесной поэзии дано не каждому, ибо максима «Служенье муз не терпит суеты» обращена не только к творцам. Они-то как раз для большинства обывателей, решающих свои насущные проблемы, выглядят людьми не от мира сего, попросту говоря, городскими сумасшедшими. Увы, упование Некрасова на то, что «Пушкина и Гоголя с базара понесут», в эпоху информационного взрыва выглядит наивным. На что же надеяться в подобных обстоятельствах? Может, и вправду, как утверждают некоторые культурологи, просвещенческая парадигма себя исчерпала? Ответ на свои сомнения я, как нерадивый ученик, подглядел на книжных полках. На одной из них, что ближе к полу, нашел себе место рисунок тушью: шаржированный острый профиль хозяина квартиры, а под ним надпись, проясняющая его поэтический символ веры: «Один сумасшедший напишет — другой сумасшедший прочтет».

В тот поздний зимний вечер в квартире был аншлаг: трое «сумасшедших», собравшихся послушать стихи из последнего сборника «Поговорить бы с пустотою» и новые, пока еще не опубликованные.

Поговорить бы с пустотою,
Хоть с этой пустотой, хоть с тою, —
Увы, ни эта и не та
Не отвечает пустота.

Поговорить с предназначеньем,
Ему навстречу сделать шаг…
Но лень, апрель, дождей теченье —
Не выйти из дому никак.

Каждый, кто не утерял способность к рефлексии, приближаясь к последней черте, пытается понять, удалось ли выполнить свое предназначение, и даже последние шаги старается делать ему навстречу. Пустота — заклятый собеседник и вечный оппонент художника. Разговоры с ней требуют трезвой самооценки и большого мужества, ибо ответа от нее ждать не приходится. «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». Но взыскательный к себе мастер, каких бы высот он ни достиг, считает все созданное лишь исходником, черновиком, позволяющим двигаться дальше. Сколько времени на это отпущено — не знает никто: «Но расставанье предназначенное не обещает ничего».

Глубина философской лирики не окрашивает минорной тональностью нашу встречу. Острый ум, самоирония, меткие оценки творчества товарищей по цеху поэтов, имена которых вошли в историю культуры. Словом, эта волшебная встреча вылилась не в вежливое посещение мемориала культуры, но превратилась в божественный вторник. Подобное состояние души обессмертил Окуджава в стихотворении «Божественная суббота»: «Еще придут невзгоды, но главное в другом — божественной субботы нам терпкий вкус знаком». Со стороны все это может выглядеть, как тихий треп о том о сем. Но дирижирует этим «трепом» человек, для которого пласты культуры не древние окаменелости, а богатая почва, гумус, питающий его творчество. Один из последних сборников А. П. Тимофеевского — «Гамлет в красном поясе» (читай: коммунистический). Но сопряжение злобы дня с последними вопросами бытия раскрывает глаза на многое, что происходит.

Перестроимся и, не мешкая,
Перестроившись, побежим —
И короткими перебежками
На исходные рубежи.
Сквозь проклятые семидесятые,
Сквозь тридцатые злые года
До того поворотного столбика,
От какого мы все — не туда.

Отчего так? Ответ в цикле стихотворений «Наивный Гамлет».

Наивный Гамлет хочет
                        цепь разбить,
Взять два звена из всей цепи сомнений.
Но мир не знает роковых мгновений,
Не существует «быть или не быть» —
Вот в чем разгадка наших
                                преступлений.

Кто как не мы сполна испытали на  себе трагизм мироощущения, когда «порвалась связь времен»? Наивные попытки ухватиться за какое-либо одно звено, чтобы восстановить эту связь, — оборачиваются трагифарсом.

Мы россияне так рассеяны.
Построив храм Христа, забыли
Офелию на дне бассейна.
Вот она ртом, как рыбка,
воздух хватает
И кричит: «Любви не хватает!
Любви не хватает…»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera