Мнения

Джордж Мартин — этот музыкальный алхимик, в точных пропорциях смешивал в музыке The Beatles авангард и традицию

Если добавить скрипку…

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 33 от 30 марта 2016
ЧитатьЧитать номер
Политика

Алексей ПоликовскийОбозреватель «Новой»


Джордж Харрисон и Джордж Мартин
Фото из архива

Вечером 6 июня 1962 года The Beatles приехали во вторую студию Abbey Road. Это была первая настоящая запись в их жизни. С семи до десяти они записали Besamo Mucho, Love Me Do, PS I Love You и Ask Me Why. После того как работа была закончена, к четырем ливерпульским партизанам, еще недавно прыгавшим в гамбургском кабаке с крышками от унитазов на шеях, подошел высокий господин с зачесанными назад волосами и при галстуке и спросил их тоном старожила, опекающего новичков, все ли им тут понравилось? «Нет, не все, твой галстук, например», — отвечал ему самый молодой из них, мальчишка Джордж, и все четверо тут же зашлись смехом в своем фирменном стиле. Самое важное, однако, было в том, что шутка понравилась и господину с галстуком.

Это был Джордж Мартин, которому предстояло стать продюсером всех альбомов The Beatles, за исключением Let It Be. В момент встречи с веселыми, смешливыми, беспрерывно сочиняющими музыку, выдающими десять идей в десять минут мальчишками ему было 36 лет. Он с детства был одержим музыкой, очарован и восхищен ею. Сам он играл на фортепьяно и гобое. Одним из самых сильных впечатлений его ранних лет был концерт симфонического оркестра, во время которого его постиг катарсис. Он видел перед собой девяносто музыкантов, видел золото труб и дерево скрипок, знал, что звук возникает с помощью легких человека и струн, сделанных из овечьих кишок, но все это знание оказывалось горсткой пустых фактов перед парящим в воздухе сияющим облаком великолепной и таинственной музыки. Рахманинов был его кумиром. Равель его восхищал. И этот человек стал продюсером четырех небрежно одевавшихся, пивших пиво в столовках, игравших грязный и шумный рок самоучек.

Вот уже много десятилетий идет спор о том, кто был «пятым битлом». На это почетное звание претендует Стю Сатклифф, умерший, когда группа еще играла в Гамбурге, а также ударник Пит Бест, уволенный из группы за нелюдимый нрав. А может быть, это Джимми Никол, заменявший Ринго на концертах 1964 года? Или пианист Билли Престон, веселый человек с круглым кустом волос на голове, смягчавший конфликты в группе в конце ее существования и игравший на записи альбома Abbey Road? Что касается Джорджа Мартина, то этому сдержанному, ироничному, деловому английскому джентльмену с идеальным слухом и большими познаниями в искусстве композиции никогда не приходило в голову называть себя «пятым битлом» — зато это часто делали другие. И на то есть причины.

Когда Джордж Мартин сказал жене, что будет продюсером мальчишек из Ливерпуля, она очень сильно расстроилась. Она считала, что человек с его знаниями, способностями и высокой музыкальной культурой достоин лучшего. Но Мартин сразу понял, как они талантливы. Сейчас нам кажется это очевидным — подумаешь, понял, что The Beatles талантливы! — но тогда очевидно было только то, что компания Decca, где они играли на прослушивании, забраковала их. В гитарных наигрышах, которые показывал ему симпатичный смешливый Пол, этот серьезный человек сразу услышал то, чем они должны стать: великолепными, потрясающими песнями, которые полюбит весь мир.

Невозможно скальпелем разрезать музыку на части, и нет таких весов, чтобы взвесить вклад каждого. Но точно известно, что в In My Life Джордж Мартин играл на клавесине, а для Yesterday предложил струнный квартет. Это показалось Маккартни странным и даже нелепым решением, потому что они были крутая рок-группа с гитарами и косяками, а скрипки принадлежали к миру оперных арий и пирожных безе. Но Мартин умел убеждать без нажима, исправлять без нотаций. Симфоническое звучание, сложные записи сразу на два четырехдорожечных магнитофона, что по тем временам было чудом техники, пленка, запущенная задом наперед, влияние Баха и музыки Возрождения, — этот музыкальный алхимик и тихий обитатель студий в точных пропорциях смешивал в музыке The Beatles авангард и традицию.

Мартин был человеком студии, человеком, жившим в студии. Это был его мир, мир ковров и звукопоглощающих стен, огромных пультов с рычажками, стеклянных перегородок и больших, плотно облегающих уши наушников. Он знал все студии Abbey Road в их неповторимых особенностях. Так другие знают людей. Он любил движение руки, медленно передвигающей тумблер на пульте и тем самым создающей новое качество звука. Собственно говоря, он всю свою жизнь прожил среди разных звуков, среди тональностей и гармоний, среди мелодий и ритмов — это и была среда его обитания. И только Джордж Мартин имел право сказать Полу Маккартни, принесшему новые песни: «Знаешь, этими песнями ты меня не удивил».

Галстук, который не понравился Харрисону при их первой встрече, был продан на благотворительном аукционе. Мальчишки, которые волновались перед первой записью в студии, стали взрослыми людьми со своими собственными и отдельными интересами. Когда уже все развалилось и летело к чертям и The Beatles дали свой последний концерт на крыше студии Abbey Road, через 42 минуты после начала прерванный полицией, тот самый концерт, где Ринго сидит за барабанами в красном пальто своей жены, а Алан Парсонс натягивает на микрофоны колготки, чтобы обезопасить их от воя ветра, — тогда Джон сказал одну из своих острых, ехидных фраз, на которые всегда был мастер. «Я хотел бы сказать спасибо от имени группы и себя, и я надеюсь, что мы прошли прослушивание». К тому времени они выпустили уже несколько сотен миллионов альбомов и были известны нескольким миллиардам людей, но первое прослушивание их песни всегда проходили у того, кого они на Magical Mystery Tour назвали Big George Martin.

Существует американский вариант альбома A Hard Days Night, выпущенный в красном конверте компанией United Artists. Щедрые The Beatles убрали из альбома пять песен и отдали это место своему продюсеру, который сделал аранжировки нескольких битловских вещей и записал их с оркестром. Высокий сдержанный джентльмен слышал в музыке своих великих друзей что-то такое, чего до конца, до последней глубины не слышали даже они. В And I Love Her, как ее услышал, аранжировал и сыграл с оркестром Джордж Мартин, есть такая неземная нежность, что небо делается светлым и грустным и все кажется бессмысленным, кроме любви. 

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera