Сюжеты

Наследник или варвар?

Два русских взгляда на Германию: извне и изнутри

Культура

 

Два русских взгляда на Германию: извне и изнутри

Это ведь только кажется, что русский поэт и прозаик Глеб Шульпяков и русский же, живущий много лет в Бонне, философ Леон Цвасман — говорят о Германии (Глеб Шульпяков, Леон Цвасман. Цейтнот. Диалог поэта и философа. М: РИПОЛ классик, 2016).  Хотя говорят они о ней и всесторонне, и взахлёб, рассматривая с разных точек зрения. В лучших традициях бесед на интеллигентских кухнях обсуждается всё: «лес», «футбол», «имена», «отпуск» и др. Порядок этих пунктов определяется извивами разговора и волей случая, которая точнее всякого плана. Кстати, тема «Германия» в этом списке — всего лишь четвёртая. А «Запад» и вовсе седьмой. Где-то посередине рассуждения, как бы в качестве его, однако, стержня — появляются «Родной город» (русский, конечно, какой же ещё) и «Ностальгия». И получаются в итоге два русских взгляда на Германию, только с двух позиций: извне и изнутри. Мы многое узнаем из книги о немцах, об их обыкновениях и условностях. Что едят и пьют? Что читают и пишут? Как воспринимают чужаков и как выглядит, куда ведёт их германская тоска? Какие возможности открывает перед мыслью их язык?

И всё-таки — нет, это не энциклопедия немецкой жизни. И вообще не этнография и не культурная антропология. На самом-то деле наши собеседники только и говорят, что о России. Только ею и уязвлены. И Германия здесь — вечное «другое» России. Фигура русского опыта, русского воображения, русского удивления и русской потребности в ином. Русского голода по иному. Поднесённое к России зеркало, в котором, что ни отразится — совершенно не похоже. Но затем оно и нужно: поймать сетью этих несходств и несовпадений русскую жизнь, ускользающую от самой себя. Слепую к самой себе. Поэтому на последних страницах книги — в главке «Будущее» — одна только Россия и остаётся. Россия как область неотвечаемых вопросов. «Кто ты – этой утраченной цивилизации?» — спрашивает поэт, оглядывая опустошённые революциями, растерянные русские пространства. — «Наследник? Тогда почему наследство в таком виде? Или варвар — как те, советские?» «Этот полуразложившийся труп и есть «Великая Россия», которую, кроме Бога, хранить, разумеется, просто некому». «Мы живём в её посмертных сумерках».

«Цейтнот» — невременье или безвременье?

Нет, не получается на «полуразложившемся трупе» успокоиться — поставить точку, выдохнуть. Книга здесь обрывается — но не заканчивается. Весь этот книжный вроде диалог есть  чистое экзистенциальное беспокойство, выговоренное во множестве образов германской жизни. Это усилие понять с их помощью, что всё-таки нам — здесь и сейчас — делать с самими собой. Мозговая атака (отсюда и щедрая хаотичность этого текста — обо всём сразу, со всех сторон, чтобы всё работало на главную задачу, чтобы хоть что-нибудь на неё да сработало). Безвременье, говорите? Но только в том смысле, что времени для ясного, неторопливого понимания почти уже не остаётся. Цейтнот.

Ольга Балла

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera