Сюжеты

Сергей Стрильченко: «На каждый призыв цена новая — в зависимости от курса доллара»

Бывший заместитель председателя военно-врачебной комиссии Горвоенкомата Санкт-Петербурга объяснил «Новой», как действует коррупционная схема уклонения от призыва в армию

Фото: РИА Новости

Этот материал вышел в № 40 от 15 апреля 2016
ЧитатьЧитать номер
Общество

Нина Петляновасобкор в Петербурге

 

Бывший заместитель председателя военно-врачебной комиссии Горвоенкомата Санкт-Петербурга объяснил «Новой», как действует коррупционная схема уклонения от призыва в армию


Так проверяют призывников на годность. Фото: РИА Новости

Громкое коррупционное дело об освобождении от армии за взятки расследуется в Петербурге. Задержаны пять человек. Арестован главный фигурант — председатель военно-врачебной комиссии городского военкомата Самир Мурсалов. Его бывший заместитель (2004–2009 гг.), а сегодня — председатель независимой военно-врачебной комиссии, эксперт СПЧ при президенте России Сергей Стрильченко рассказал «Новой газете», что это уголовное дело должно было появиться еще 7лет назад. И объяснил, как действует коррупционная схема уклонения от призыва в армию.

— Вы уже работали в горвоенкомате, когда туда на должность председателя военно-врачебной комиссии пришел Самир Мурсалов? Как долго вы работали вместе?

— Восемь месяцев. Я был его заместителем. Мне предлагали занять должность председателя несколько раз, но я отказывался. У меня характер не тот. Не люблю выполнять дурные приказы. Самира Мурсалова назначили на эту должность в декабре 2008 года. Я уволился 15 июля 2009-го.

— Из-за него?

— Только из-за него. Я даже жалобу в суд подал на принуждение к увольнению. Мурсалов угрожал физической расправой мне и моей семье, если я не уволюсь.

— Что случилось между вами?

— С приходом Мурсалова пошел вал липовых документов. До Мурсалова, за пять лет моей работы в горвоенкомате, такого потока липовых документов не было никогда. А тут пошло. Были поддельные выписки из историй болезни, где весь текст, цифра в цифру, буква в букву — одинаковый, диагнозы — одинаковые, только фамилии — разные. 5, 10, 20 одинаковых выписок. Все — из Елизаветинской больницы. Я отправил туда официальный запрос: прошу подтвердить, находились ли на стационарном лечении такие-то или нет. Оттуда ответ: нет, таких не было. А у всех указывались тяжелые заболевания, вроде ЧМТ (черепно-мозговая травма. — Ред.) с переломом основания черепа, с которыми призывник служить не будет, вне зависимости от последствий.

Я продолжил собирать липовые документы. Всех врачей райвоенкоматов обзвонил: если будут такие появляться — негодность им не оформляйте, сразу дела — ко мне. Вызвал пару призывников. Один мне честно, под запись, признался: я, такой-то, обратился в конторку на улице Чайковского, мне там за определенную сумму выдали справку и предупредили: если будет запрос из военкомата, неси его не в больницу, а приходи сразу к нам.

Когда таких документов у меня набралось под сотню, в мае 2009 года, я собрал их, принес Мурсалову в кабинет, положил на стол, сказал: я это подписывать не буду. Потом пошел к заместителю военкома, начальнику отдела призыва Нурифату Опазову. Говорю: я эту липу подписывать не буду. А без моей подписи получить военный билет невозможно, потому что я — врач-специалист, который последним должен поставить подпись: согласен — не согласен.

— Сейчас следствие сомневается в диагнозах примерно тысячи призывников. Эта цифра соответствует действительности?

— По моим сведениям, оборот в городском военкомате от двух до трех тысяч человек за один призыв. За год незаконно освобождаются 4–5 тысяч. То, что следователи говорят про тысячу сомнительных диагнозов — это у них, наверное, есть списки на тысячу призывников. Когда были обыски в 17 районных военкоматах, у врачей изъяли списки молодых людей, которых нужно освободить. Эти списки были у них в блокнотиках, в телефонах, еще где-то.

— Реально ли перепроверить призывников с сомнительными диагнозами, заново освидетельствовать и призвать, если они годны к службе?

— Перепроверить можно только в рамках уголовного дела. Переданные в запас переосвидетельствованию не подлежат до 27 лет. В рамках уголовного дела, если будут конкретные показания, что этот человек, вероятнее всего, получил освобождение незаконно, его можно вызвать и провести переосвидетельствование.

— Об инциденте с Мурсаловым вы сообщали Опазову. Значит, руководство горвоенкомата знало о ситуации? Почему следствие зацепило только Мурсалова?

— Знало, разумеется. Но врача легче зацепить. Он оформляет документы, ставит подпись. Все незаконные освобождения идут только по здоровью, и освобождают, по сути дела, врачи, хотя формально считается, что освобождает призывная комиссия.

Виновность военкома трудно доказать, а врача — просто. Врач видел липовые документы и поставил подпись. А военком всегда скажет: «Я не доктор, я не знаю. Мне доктора говорят — я верю».

— То есть, скорее всего, больше к ответственности никого не привлекут? Мурсалов так и останется главным звеном в коррупционной цепочке?

— Как организатор — скорее всего. Но если у кого-то из врачей в районах от начальников РВК или у Мурсалова будет обнаружен список от военного комиссара — кого нужно липово освободить, и эти списки попадут к следователям, то следователи уже найдут прямую связь.

Обыски вели одновременно в один день в 17 военкоматах, чтобы не утекла информация. Я слышал, изъяли много списков. Изъяли мобильные телефоны врачей райвоенкоматов. Но дело не закрыто, и мы еще можем услышать более громкие имена, чем Мурсалов. Хотя и такой уровень — это гром среди ясного неба.

— А все посреднические конторки вроде той, что вы упомянули, взаимодействуют с военкоматами?

— Большинство. Это — один из мощных поставщиков денег и людского ресурса. Эти конторы существуют давно. Они агрессивно продвигают свою рекламу. Вплоть до того, что проводят акции: «приведешь второго — получишь скидку». Люди приходят, заключают договоры на оказание юридических услуг призывникам. Комар носа не подточит. Берут 140–150 тысяч рублей. Из них 90 тысяч — военкомату.

— Из чего складывается эта сумма? В зависимости от чего меняется?

— В зависимости от аппетита работников военкоматов и конторок. Между ними есть договоренность, сколько брать. На каждый призыв цена новая — в зависимости от курса доллара, евро.

— По статистике, в Петербурге 50 тысяч призывников ежегодно проходят медицинское освидетельствование. По 25 тысяч — в каждый призыв. Но среди них есть и те, кто получает легальные отсрочки.

— Естественно. Средний показатель годности по стране — 68,7%. Но, по данным ГВП, каждый четвертый из 32% негодных откупился от армии. По моей информации, в Петербурге откупился каждый третий.

Осенью 2013 года окружная военная прокуратура проводила проверку обоснованности призыва в Выборгском районном военкомате Петербурга. Изъяли 140 личных дел призывников, получивших освобождение по заболеванию. Для этой проверки пригласили и меня. Мы с врачами из ВМА (Военно-медицинская академия. — Ред.) прямо в прокуратуре перелопачивали дела. В 55% проверенных документов мы выявили необоснованное освобождение призывников от службы.

— Как прокуратура поступила с вашими выводами?

— Никак. Потом я с этими документами хотел попасть на прием к министру обороны. Не смог. Попал к начальнику Главного военно-медицинского управления. Отдал документы. Их передали в Главную военную прокуратуру, начальнику отдела надзора генералу Никитину. И там они умерли. Исчезли.

— На выходе все же был один неприятный инцидент.

— Да, со мной. Я — неугомонный. В 2014 году снова поехал в Москву. Выступал на Совете по правам человека, где присутствовали два заместителя министра обороны — Панков и Цаликов. Я все рассказал, пояснил, как схема действует, назвал фамилии: кто, что (сейчас эти люди под арестом). Передал списки призывников, которые копил еще в горвоенкомате. Заключения по 140 личным делам, проверенным в окружной военной прокуратуре, передал Панкову. Попросил, чтобы приняли меры. Панков сказал: «Постараемся».

А через месяц — 24 декабря 2014 года — на меня напали с арматурой. Прямо возле офиса, в 10 утра, я шел на работу. Напали со спины, нанесли телесные повреждения средней тяжести. Было возбуждено уголовное дело, но до сих пор — никаких подвижек.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera