Мнения

Почему умирает профессия тележурналиста

Страна больна Лепсом

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 42 от 20 апреля 2016
ЧитатьЧитать номер
Политика

Слава ТарощинаОбозреватель «Новой»

«Прямая линия» Владимира Путина, разобранная на фрагменты и цитаты, оставила одну загадку. Сразу по ее окончании Борис Надеждин на Первом канале восторженно повествует о прекрасной форме президента. Переключаюсь на НТВ, а там снова Надеждин — при тех же водолазке, пиджаке, речах, что мгновение назад на Первом. Наверное, они там, в своих недрах, перемещаются на метле. Есть еще одна версия — врут насчет прямого эфира. Третьего не дано.

Самый неходовой товар в эпоху пропаганды — достоверность. Профессия тележурналиста умирает на глазах. Теперь в ящике врут постоянно, а не только по идеологической надобности. Сюжет о Белле Ахмадулиной изумляет видеорядом. Ее год рождения, 1937‑й, проиллюстрирован едва ли не кадрами времен первой кинохроники братьев Люмьер. Дальнейший путь поэта оживляли виды раннего Дзиги Вертова вкупе с боевой хроникой Гражданской войны и Великой Отечественной. Завершился сей гимн историческому самосознанию россиян Хрущевым с ботинком. Ну что стоило авторам подобрать аутентичные картинки? Час работы. А зачем? И так сойдет. Одним враньем больше, одним меньше — кто там считает. Вот Дмитрий Киселев, меняя шпагу на зефир, рассуждает о «Бесах»: «Главный герой «Бесов» — Ставрогин. Его прототип — террорист Нечаев». К чему бы это? Ведь сам Достоевский указывал: Нечаев — Верховенский. Да ни к чему. Фильм Хотиненко, который обозвал «шедевром», не смотрел. Роман читал давно, в либеральной молодости. И так сойдет.

Это единственная правда — сойдет все, что изобретают в штольнях агитпропа. Удивляет другое. Есть внятная задача: слить Навального. Но вряд ли существует задача превратить слив в халтурный комикс. На того же Браудера, штатного змея-искусителя, наверняка существует в природе (как на любого бизнесмена его уровня) компромат более правдоподобный, нежели тот, что нарыл Евгений Попов. А зачем? Нужно поставить реальность на котурны. Преувеличение — главный прием пропаганды.

Что-то это мне давно мучительно напоминало. Что именно — подсказала Джахан Поллыева. Ее творческий юбилей отмечался в ящике с пышностью примадонны. Прежде телевизор знал только двух поэтов — Илью Резника и Андрея Дементьева. И вдруг Пушкина и Лермонтова наших дней на литературном Олимпе потеснила глава аппарата Госдумы. Погрешности стиля, рифмы, ритма, лексики с лихвой восполнили высокие гости, актуальность мотивов и вокал Сергея Нарышкина. В откровениях об изменении политического климата: «Похолодание не с севера, а с Запада, забыли, как в лаптях дырявых драпали», — дребезжал нерв времени. И это дребезжание убедительно подтверждало: Поллыева не зря вот уже лет тридцать ест свой хлеб в Кремле и окрестностях.

Голос Нарышкина звучал жестко и брутально, что нетипично для нежного председателя Госдумы. Впрочем, он просто следовал откровенно приблатненному мотивчику «Похолодания». Творческий почерк Поллыевой вообще неотъемлем от чрезмерной надрывности эмоций… И тут все срослось. Ринулась за уточнением к Варламу Шаламову. Открыла его очерк «Как тискают романы» (с ударением на «о»). Перечитала. Прозрела. Главный жанр эпохи — тисканье романов, что в переводе с блатного на русский означает симуляцию событий. Ту самую, по Шаламову, что превращает «медную копейку истины в публично размениваемый серебряный рубль». Основной прием — гипербола, кардинальный «пропагандистский и агитационный материал блатного мира».

Тискать роман — дело непростое. Тут необходим дар, как у Владимира Соловьева, автора беспримерно полного собрания сочинений. Из последнего особенно хорош пространный диалог с Дмитрием Песковым. Соловьев ведет свою партию виртуозно. Он задает собеседнику неудобные и точные вопросы, а в сухом остатке — гимн выдающемся дипломату на службе у гениального президента. Когда Пескову совсем уж нечего сказать, он пускается в туманные рассуждения о транспарентности и модальности. На вопрос об офшорах жены мило шутит. Песков спрашивает у Навки, есть ли у нее офшоры. Она отвечает вопросом на вопрос: «А что это такое?» Тема исчерпана. Все счастливо смеются.

Наше исследование будет неполным без понимания роли охранников в новейшей истории России. Они в силу своей ментальности — лучшие тискальщики романов. Коржакова сменил Луговой, теперь очередь Сергея Соколова. Отечество по гроб жизни должно быть обязано Березовскому, из чьей шинели так или иначе вышли эти замечательные люди. А если не отечество, то ТВ — вот уж кто сытно кормится со столов охранников. Кстати, о Березовском. Господа, следите за рукой. Киселев приступил к новому роману о беглом олигархе. Тот, оказывается, сам мечтал комментировать документы, которые озвучил его охранник Соколов. Но, увы, враги не дали ему вернуться на родину. Не исключено, что Навальный убил не только Магнитского, но и Березовского.

Не дремлет и социально чуткий Андрей Малахов. Герой нашего времени, по мнению ведущего, Григорий Лепс. Точнее, не весь Лепс, а лучшая его часть — та, которая надрывно кричит про рюмку водки на столе. Малаховский роман самый убедительный. Вся страна (клипы прилагаются), включая крошечных деток (привет заботливому Астахову!) и немощных стариков, исполняет оду водке на пределе эмоций. Страна с богатыми тюремными традициями (и перспективами) больна Лепсом. И только Ролдугин внемлет волшебным звукам виолончели.

Теги:
сми, тв
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera