Сюжеты

Superkraj

Колокольный мастер Николай Шувалов и производитель угольных горелок Кшиштоф Тшопек — о перспективах объединения России и Польши

Этот материал вышел в № 46 от 29 апреля 2016
ЧитатьЧитать номер
Общество

Колокольный мастер Николай Шувалов и производитель угольных горелок Кшиштоф Тшопек — о перспективах объединения России и Польши


Фильм «Новой газеты» о путешествии Николая Шувалова в Польшу

«Новая газета» завершает проект «EuroРоссия. Двойники». В предудыщих выпусках мы рассказали о поездке сельского учителя из Рязанской области к немецкому преподавателю, о визите врача из Карелии к бельгийскому доктору и о путешествии муниципального депутата из Пермского края в шведскую коммуну.

Заключительный репортаж наших корреспондентов — о встрече провинциальных предпринимателей из России и Польши.



Шувалов и Тшопек на заводе «Панцерпол». Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

— Кшиштоф, назови три определяющие приметы Польши?

— Кухня, природа и умение поляков найти себя в любых обстоятельствах, — перечисляет Кшиштоф Тшопек, производитель угольных горелок для отопительных котлов.

— Николай, а что бы вы сказали про Россию?

— Ограбленная, — задумался Шувалов, литейщик колоколов из Ярославской области, — полуколониальная, но с огромной перспективой на будущее.

— Если объединить наши страны, получился бы superkraj, — сказал поляк (довольно неосмотрительно). — Мы бы точно придумали, как использовать вашу перспективу.

— Да Путин уже предлагал вам сделать Евросоюз от Лиссабона до Владивостока. А вы нас оттолкнули, — Шувалов махнул рукой. Кшиштоф дипломатично предложил еще кофе.

«Как поставить на ноги малый и средний российский бизнес? Как добиться, чтобы русский делец считал главными приметами своей Родины кухню и природу, а не бедность? Чтобы у него, в конце концов, был такой же стильный кубический дом из бетона и бревен, как у Кшиштофа Тшопека?» — ни о чем таком, отправляясь в Польшу с Николаем Шуваловым, мы не думали. «Чему нас могут научить? Что мы, работать не умеем? Что у нас, ничего нет?» — говорил Шувалов. Потом, правда, добавил: «Может, какая-никакая реклама будет моим колокольчикам».

Шувалов ведь никогда не рекламировал продукцию своего завода. О ней узнавали, так сказать, от колокольни к колокольне. Хотя зачем Шувалову реклама, когда его колокола уже висят по всей стране, от Калининграда до Владивостока, в храме Христа Спасителя, в православных церквях Европы и даже на даче у Медведева.

Вы можете сделать отсюда вывод, что у Шувалова все в порядке с бизнесом. Что он, в силу богоугодности своего дела, избавлен от мирских проблем. Вовсе нет. Проблемы у него те же, что у производителя консервных банок: трудовая инспекция, пожарные, налоговики и кризис.

 

Первооткрыватель Борисоглеб


Хобби Николая Шувалова — рыбалка. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Шувалов живет в городе Тутаеве. Он переехал сюда из Ижевска в 90-м году. Николай поправляет меня: «Не Тутаев, а Романов-Борисоглебск, город трех святых». Романов и Борисоглебск, располагавшиеся на разных берегах Волги, «оптимизировали» еще при Александре I, но моста или какой-нибудь канатной дороги между ними так и нет. А есть паром (27 рублей), который отправляется от каждого берега раз в час. Зимой Волгу переходят по льду. Дороги в Тутаеве, особенно на левом берегу, кажется, тоже остались примерно со времен императора.

Шувалов ездит на черном «Ленд Крузере». Только в Тутаеве я понял, зачем нужны такие машины, как «Ленд Крузер». У Шувалова было много машин, от «копейки» до «Мерседеса». Но все они, видимо, сгинули где-то в этих страшных ямах. Поэтому Шувалов ездит на черном «Ленд Крузере».

Тутаев — моногород. Хотя назвать Тутаевский моторный завод градообразующим предприятием теперь трудно. Там работает меньше двух тысяч человек из 40 тысяч жителей. Всего, по словам Шувалова, рабочих мест в городе около десяти тысяч. Но власти, похоже, увлечены решением другой проблемы.

— Мы уже 20 лет боремся за возвращение городу исторического названия, — говорит Шувалов (он участвует в этой борьбе как муниципальный депутат). — Ведь кто такой был красноармеец Тутаев? Говорят, он был пьяница и хулиган, и погиб не пойми как: то ли белые убили, то ли свои. И вот только что правительство дало положительный отзыв на нашу инициативу. Теперь дело за Госдумой.

Далеко не все тутаевцы жаждут снова стать борисоглебцами. Мы опросили на улицах около 30 жителей, и лишь двое поддержали переименование. Кто-то даже предположил, что прежнее название было дано городу в честь «Борисоглеба, его первооткрывателя».

— Да лучше бы они, …, вот этим занялись! — выругался один мужчина и повел рукой, как сеятель, над разбитой дорогой.

Переименование обойдется в 7 миллионов рублей, преимущественно из федеральных средств. (Надо сказать, что этих денег, по данным Минтранса на конец прошлого года, хватило бы на ремонт в лучшем случае пары сотен метров городских дорог.)

 

Между болваном и кожухом


Династия колокольных мастеров: Шувалов-отец, Шувалов-сын и Шувалов-брат
Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Шувалов ласково называет свой завод «колокольчиками».

— Валера, до колокольчиков довезешь? — звонит он с парома «потустороннему» таксисту (на входящие звонки в шуваловском айфоне установлена мелодия «Колокольня»).

Сразу за воротами стоит 5-тонный колокол, в человеческий рост, который только что отлили для заказчика из Румынии. А недавно отсюда в Ростов-на-Дону уехал 16-тонный гигант. На территории несколько старых цехов. По стенам кое-где висят скромные иконы.

Шувалов льет колокола с 1992 года. Он и сам немножко, как колокол, в своем потертом кожаном пальтишке: расширяется книзу. И даже говорит — редко (можно сказать, по праздникам) и размеренно.

— Я сначала зарабатывал на перепродаже овощей. Покупал в деревнях картошку, капусту и продавал в городе. Потом накопил и занялся колоколами. В роду у меня были литейщики, да и сам я инженер. А для торговли я слишком мягкий.

— А на заводе разве не надо быть жестким?

— Да, пожалуй, тоже иногда надо. Мне работники даже говорят:

«Ты бы нас хоть обматерил!» Ошибку в надписи сделают, например. А я только и скажу: «Ну как это можно? Куда смотрели?»

Начинал Шувалов с новых технологий литья, которыми пользуются большинство его нынешних конкурентов. Но был недоволен звуком. Стал читать про колокололитейное искусство и в итоге вернулся к старинному рецепту. Внутреннюю форму, собранную из кирпича, долго обмазывают тонкими слоями глины с примесью конского навоза, коровьей шерсти и еще бог знает чего. Вокруг этой матрицы вращают лекало (его для каждого колокола проектирует сам Шувалов), которое придает ей необходимый контур. Готов так называемый болван. Его обмазывают глиной другого состава — это будет фальшколокол. На него наносят надписи и рисунки. Из третьей смеси делают кожух. После высыхания его снимают, а фальшколокол разбивают. Эту-то пустоту между болваном и кожухом, которую создают несколько месяцев (а в случае с 16-тонным колоколом — целый год), и заливают бронзой. Для этого форму помещают в металлический бак без дна (он зовется опокой), бак — в литейную яму, все это добро засыпают землей, а в дырочку льют раскаленный металл. Через день опоку вынимают из литейной ямы и начинают нежно трясти на подъемнике. В этом процессе одновременно есть что-то из сказки про Кощея, от детской песочницы и, говоря по-божески, от чуда рождения. Форма, в которой находится колокол, начинает медленно показываться из бака и, в конце концов, глухо выпадает на кучу земли, как яйцо из курицы. Очень трогательно.

— Где мы только не добывали металл в начале 90-х, — вспоминает Шувалов. — Шла линия высоковольтная, Рыбинск — Ярославль. Провода были вот такие толстые, медные. И эти провода прямо в траве валялись. До самого Рыбинска. Мы приезжали на велосипедах, откусывали, сколько нам надо. А году в 95-м появились «металлисты». За год все растащили, ничего не осталось.

 

Попы с комсомольским азартом


Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Экономические подробности о других компонентах Шувалов ревностно охраняет.

— Николай, сколько стоит килограмм коровьей шерсти?

— Тайна сия велика есть. Это вы мне предлагаете штаны снять. Я даже с женой такие вещи не обсуждаю.

Стоимость одного килограмма отлитого колокола — от 1250 рублей. То есть колокол весом в тонну будет стоить миллион двести. В месяц здесь отливают примерно 8 тонн изделий. В год выходит до 500 колоколов на 50 млн рублей. Рентабельность, по словам Николая, — около 10%.

Гарантия на колокол — 25 лет. Инструкция по эксплуатации от Шувалова: «В сильные морозы, ниже минус 25, лучше не звонить. Может лопнуть».

Пик спроса на колокола — к Пасхе (мастер называет ее Днем литейщика).

— Есть такие батюшки, требуют колокол к сроку, и хоть ты тресни. А у нас технология! — жалуется Шувалов.

— Обычно, — говорю, — так улицы ремонтируют, ко Дню города.

— Ну. Я таких называю «попы с комсомольским азартом». Что поделать, все вышли из советской власти.

Большинство рабочих Шувалова — с моторного завода. «Человек ищет, где лучше», — просто объясняет 55-летний Петр. С 1977 года он работал токарем на ТМЗ. Год назад пришел вытачивать языки для колоколов.

А 57-летний Всеволод Романович, благодаря Шувалову, смог найти в Тутаеве производство, где пригодилось его увлечение: «Так-то я водитель, но всю жизнь что-то лепил. Жена говорит, что у нас дома, как на кладбище — одни бюсты». Уже 11 лет Всеволод Романович работает на заводе художником, лепит из пластилина ангелов, святых и надписи, которыми украшают колокола.

Николай признается, что держит с подчиненными дистанцию, чтобы не относились панибратски. «Здесь демократия не работает».


16-тонный колокол. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

Запретный кредит

Экономическое состояние, в котором находится сейчас Польша, представляется мне состоянием чистилища. Можно сказать, что она уже почти очистилась от грехов времен Восточного блока и вот-вот по полной унаследует Евросоюз.

— Нулевые в Польше были временем, когда власть стала подходить к предпринимателям нормально, — Кшиштоф Тшопек рассказывает Николаю Шувалову, чего стоит запустить бизнес в его стране. — Бумажек было немного. А сейчас вообще в одно место достаточно прийти, и все. Денег я тогда занял у друзей и родственников.

— Кредиты под какой процент можно взять? — поинтересовался Шувалов.

— Пять-шесть процентов.

— У нас меньше двадцати не бывает, — вздохнул Николай. — Да и то если по блату.

— У нас тоже так было в начале двухтысячных, — ободрил его Тшопек.

— Такой процент можно только на наркотиках отбить, — заключил Шувалов. — Но я кредиты не беру. Церковь запрещает.

Кшиштоф производит горелки для угольных котлов с 2003 года. Его фабрика находится в городе Домброва-Гурнича. Он подтянут, носит кеды и очки с оранжевыми дужками.

— Когда мы только начинали, утром я надевал пиджак и галстук, днем сам шел монтировать оборудование, а вечером развозил горелки клиентам, — говорит Кшиштоф. Теперь у него, как и у Николая, 30 сотрудников.

— Наша фирма считается «Мерседесом» среди производителей горелок, — продолжает поляк. — Эффективность котлов, в которых установлены наши горелки, очень высокая. Это дорогие котлы, они стоят около 2500 евро, но поляки уже перестали гнаться за дешевизной. Тем, кто готов приобрести дорогое, но экологичное оборудование, государство может впоследствии вернуть до 80% стоимости.

— А у нас такая государственная политика: дешевле, дешевле, — посетовал Шувалов. — Я даже отказался участвовать в государственных заказах. Как можно сделать качественную вещь за копейки?

Фирма Кшиштофа не просто делает высокотехнологичные горелки. Она еще и сотрудничает с экологическими организациями, чтобы законодательно запретить дешевые некачественные горелки.

— Правда, — признается Кшиштоф, — мы и сами уже достигли всех пределов: и по эффективности, с какой сгорает уголь, и по экологии. Но дело в том, что с горелками — как с колоколами. У вас еще много церквей, которые необходимо восстановить. А у нас много старых, коптящих котлов, которые необходимо поменять, потому что юг Польши задыхается от смога. Даже через десять лет мы еще не заменим все котлы.

 

«80% чиновников могли бы не существовать»


Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Новенькие цеха Тшопека немногим отличаются от старых помещений Шувалова. Вот та же сварка, вот шлифовка. Ребята, которые ловко собирают крохотные механизмы, занимаются почти таким же искусством, как Всеволод Романович, вырезающий ножичком ангелов из пластилина.

Разве что на стенах в этих цехах висят не иконы, а плакаты с обнаженными девушками, много плакатов.

— А это исследовательский цех, — показывает Кшиштоф, пока Шувалов перебирает уголь-горошек, насыпанный в контейнер при входе. — Здесь у нас специальная печь, с ее помощью мы тестируем горелки.

— А вы тут, — говорю, — не исследовали, что лучше влияет на прозводительность труда: иконы или плакаты с девушками?

— Спросим у рабочих! — расхохотался Кшиштоф (он агностик, что нетипично для очень религиозной Польши, где больше 80% граждан — убежденные католики).

— Женщины, конечно женщины, — заулыбался токарь. Шувалов тоже заулыбался, но заметил, что вряд ли поддержал бы своих рабочих, если бы те развесили на колокольном заводе откровенные картинки.

За последние десять лет на фабрику Кшиштофа приходили с проверками три раза.

— Были тут пожарные, не могли ничего найти, — рассказывает Тшопек. — И заявили, что так не может быть, что они должны выявить какой-нибудь недочет, иначе их заподозрят в том, что мы им заплатили. В итоге мы вместе что-то нашли. Но мы думаем на шаг вперед: сами раз в год приглашаем специалистов по пожарной безопасности, раз в месяц — по безопасности труда.

Шувалов покачал головой. К нему за один прошлый год пришли с тремя проверками. И в этом году тоже придут, из пенсионного фонда.

— По-моему, 80% сотрудников всяких администраций могли бы вообще не существовать, а они придумывают какие-то проверки, — сказал Кшиштоф. — Вот вы заплатили бы вашему переводчику тысячу злотых, чтобы он тут сидел нога на ногу, смотрел и молчал? Или даже мешал? А мы платим.

— Все понятно, — сделал вывод Николай. — С чиновничеством одни и те же проблемы.

В год Кшиштоф собирает 11 тысяч горелок на 4 млн евро. Продает в Европу, Украину, Казахстан. Есть покупатели в Сибири. Рентабельность производства — не выше 5%.

— В Польше много разных систем налогообложения, — говорит Кшиштоф. — Мы выбрали самую простую: платим 18% с чистой прибыли и спим спокойно.

Так и сказал, точно в нашей рекламе: «Spimy spokojnie».

— Раньше прибыль была выше, — делится поляк. — Оказалось, что развивать и совершенствовать производство — не лучший способ разбогатеть. Поэтому мы решили притормозить. В конце концов, я работаю, чтобы жить, а не наоборот.


Кшиштоф и его девушка Катажина. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Эту формулу Кшиштоф подтвердил, пригласив Николая в свой кубический дом. Тшопек живет в деревне Быстра, расположенной в горах, в Силезских Бескидах. Первый этаж его дома занимает автомастерская: Кшиштоф увлекается реставрацией старых американских автомобилей. Весь второй этаж — это роскошная студия с панорамными окнами. Третий разбит на комнаты поменьше.

Повсюду стоят музыкальные инструменты. Тшопек сожалеет, что не стал профессиональным артистом. Любимыми исполнителями называет Джо Бонамассу и Сиксто Родригеса — американского гитариста, который оказался популярен в 70-е не на родине, а в Южной Африке, затем надолго исчез, лишь недавно обнаружился на стройке в Детройте и наконец обрел всемирную известность. Кшиштоф показывает два билета на его концерт, который состоится в Польше этим летом, — для себя и Катажины, своей дивчины.

Шувалова, конечно, больше заинтересовал рыжий «Форд Мустанг» 73-го года, который стоит у Тшопека в гараже. Он все ходил вокруг моторного отсека, забирался внутрь салона и говорил только: «Ох ты». А потом признался: «У меня ведь тоже такая мысль была — реставрировать старые машины. Наши джипы, ГАЗ-69, например. Возможности-то у меня даже больше, чем у Кшиштофа, у меня подъемники. Только время нужно. На любимую рыбалку — и то времени не хватает. У меня и суденышко есть. Лет десять уже не спускал, так и стоит на берегу».


Хобби Кшиштофа — реставрация старых американских машин. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

«Мы работаем только по праздникам»

— В принципе, нормальный парень этот Кшиштоф, — подытожил Шувалов, пока ехал в поезде до Варшавы. — Только почему жены нет? Вот это непонятно. У меня в 45 уже дети взрослые были. Может, работы много, на личные дела не хватает времени. Хотя это хорошо, когда работа тебе настолько интересна.

— А вашего интереса насколько еще хватит? Где вы себя видите лет через десять?

— Я на десять лет вперед не смотрю. Максимум на год.

— Но ведь наступит момент, когда все церкви в России будут с колоколами.

Шувалов скривился:

— Лет через сто.

Николай мнет пустой кофейный стаканчик и перебирает впечатления.

— За десять лет три проверки! Это мечта наших предпринимателей, чтобы забыли про нас, про малый бизнес, а не лезли со своими «инновациями». Не успеваем привыкнуть к одному, как они меняют правила игры. Но больше всего меня удивило отношение человека к месту своего жительства. Чистота. И в городе, и в деревне. А у нас такое отношение только во время субботников. Мы работаем датами, праздниками. С другой стороны, у нас интереснее. Поэтому я бы сюда не переехал. Чрезмерный порядок тоже надоедает. А у нас есть стремление. Вот тут ямку засыпать, вот тут дорожку проложить…

Из его айфона раздается звон «Колокольни».

— Слушай, тут уже все в зелени, все поля перепаханы, — подняв трубку, говорит Шувалов своему партнеру, среднему брату Михаилу. — Да нормально, хорошо к нам относятся, оказалось. Не с кем подраться даже.

 

Анкета

Кшиштоф ТШОПЕК   Николай ШУВАЛОВ
Возраст: 44 года   Возраст: 57 лет
Город: Домброва-Гурнича, Польша   Город: Тутаев, Ярославская область
Машина: «Ауди» А6   Машина: «Тойота Ленд Крузер»
Предприятие: «Панцерпол», производство угольных горелок, 30 работников   Предриятие: колокольный завод «Италмас», 30 работников
Годовая выручка: 15 млн злотых, или 4 млн евро (300 млн рублей)   Годовая выручка: 50 млн рублей
Последний отпуск я провел… в Италии и Франции, путешествовал в домике на колесах   Последний отпуск я провел… в Черногории
Самое большое достижение в профессии — это… моя фирма «Панцерпол» и то, что благодаря ее успеху я могу удовлетворять свои увлечения.   Самое большое достижение в профессии: Нам удалось найти и возродить старинную технологию литья колоколов. Что бы теперь ни случилось, даже если завод смоет, — останутся люди, которые знают эту технологию, и мы ее снова возродим.
На что ежедневно не хватает времени? Убраться в квартире. Иногда мои сестры хотят подзаработать, и я им плачу. А вообще я придерживаюсь такой системы: 8 часов на сон, 8 часов для работы и 8 часов для себя. В 16.00 стараюсь выключать телефон, хотя бы звук. И сам никому после 16.00 не звоню.   На что ежедневно не хватает времени? На отдых.
За что вы готовы переплачивать без сожаления? За то, что приятно и делает меня счастливым: путешествия, машины.   За что вы готовы переплачивать без сожаления? Все имеет свою цену. Если очень дорого, не буду брать.
Есть ли реалии социалистической Польши, по которым вы скучаете? Люди были общительнее. Родители ходили друг к другу играть в карты.   Есть ли реалии советской России, по которым вы скучаете? Общество было не так разрозненно. Не было такой очевидной разницы между бедными и богатыми.
Какая новая черта нынешней молодежи вызывает у вас зависть или восхищение? Они не стесняются громко смеяться, выражать свои эмоции и желания. Нашему поколению это запрещали делать. Я вот до сих пор хочу иногда засмеяться, а стесняюсь.   Какая новая черта нынешней молодежи вызывает у вас зависть или восхищение? Они более приспособлены к гаджетам. У меня внуки пароли на компьютере взламывают. Родители им ставят, а они взламывают. Рановато я родился.
Ваша любимая семейная легенда? В 30-х годах отец моей бабушки, мой прадед, пригласил человека, чтобы делать крышу на доме. И тот стал приглядывать за бабушкой. Так у меня появился дедушка. А в 1939 году в село вошли немцы и решили, что этот дом будет штаб-квартирой гестапо, и нашу семью расселили по чужим домам.   Ваша любимая семейная легенда? Один из моих прадедов был поздним ребенком и, поскольку родители были уже очень пожилыми, был вынужден жениться в 14 лет. Женился на 18-летней девушке. Она сажала его на коленки и убаюкивала. А он не хотел сидеть дома и вечерами убегал, пролезая под забором, играть с мальчишками.

 

«Новая газета» благодарит Матеуша Баека за помощь в подготовке материала.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera