Сюжеты

Ловушка для «пылесосов»

Криминальные банкиры пробили дыру в системе страхования вкладов. Есть один выход — оставить их без денег населения

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 50 от 13 мая 2016
ЧитатьЧитать номер

Криминальные банкиры пробили дыру в системе страхования вкладов. Есть один выход — оставить их без денег населения

На майских праздниках официальную отчетность опубликовал Банк России. Сложная ситуация в банковском секторе отразилась и на показателях регулятора. Так, чистая прибыль ЦБ в 2015 году сократилась на 39% и составила 112,5 млрд рублей. В отчете указано, что «в связи с ухудшением качества и структуры активов Банка России возросли расходы по формированию провизий».

Любопытно, что схожая формулировка регулярно встречается в официальных заявлениях регулятора об отзывах лицензий коммерческих банков. Как следует из того же отчета, нарушения банков в 2015 году, связанные с недооценкой кредитных рисков, составили 64,9% от общего числа нарушений. При этом 21,1% — это уже нарушения требований закона о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма.

То есть регулятор чистит рынок не только от инфраструктуры криминального бизнеса, но и от игроков, которые ведут — и очень часто намеренно — слишком рискованную игру. Впрочем, значительная часть таких банков на практике после прихода временной администрации оказываются разворованными, и большая часть кредиторов в процессе банкротства не получает почти ничего.

Безусловно, с каждым из криминальных банкротств должны разбираться правоохранительные органы. О том, как это сложно делать, мы неоднократно рассказывали (вспомним хотя бы дело экс-совладелицы лопнувших «Огней Москвы» Марии Росляк, которое «Новой» удалось «довести» до обвинительного приговора). Но не менее очевидно, что есть и системная проблема, которая позволяет раз за разом выводить на рынок банки-«пылесосы».

Ни одна машина, в том числе и пылесос, не может работать без топлива, то есть в нашем случае — без денег. Денег населения, привлекаемых с рынка за счет агрессивного маркетинга и высоких ставок по вкладам. При этом, как показывает практика, несмотря на регулярные, ставшие уже обыденными новости об отзыве лицензий, люди свои деньги в такие банки активно несут. Потому что знают: благодаря системе страхования вкладов (ССВ), проявив должную осторожность и потратив немного времени, они получат их вместе с процентами после отзыва лицензии, в каком бы количестве банков они ни хранили деньги и как часто ни приходилось бы получать страховое возмещение.

«Новая» изучила открытые данные и поговорила с экспертами, чтобы понять, что не так с нашей системой страхования вкладов и как ее можно настроить на противодействие «пылесосам», не растеряв главного — доверия добропорядочных вкладчиков.

 

Происхождение «черной дыры»

Как и любая страховая система, ССВ эффективно работает в том случае, если неприятности случаются время от времени и носят локальный характер. В нашем случае это означает, что происходит отзыв небольшого количества лицензий у банков, где не так уж много денег вкладчиков. Кстати, до 2012 года, то есть при прежнем руководстве ЦБ, так и было. Даже если брать период с 2009 года, когда экономика в целом и банковский сектор в том числе переживали последствия кризиса, взносы банков в систему стабильно перекрывали выплаты. За это время было собрано 153 млрд рублей, а выплачено — только 61 млрд.

Но эта стабильность была искусственной. Команда Сергея Игнатьева действовала по принципу «как бы чего не вышло», используя отзыв лицензии лишь в крайних случаях. В итоге сектор оказался замусорен многочисленными «обнальными конторами» и заселен «серийными банкирами». На фоне растущего оттока капитала за рубеж эта ситуация на политическом уровне была признана угрозой национальной экономике.

«Огромной ошибкой было допустить большинство банков в ФСВ и дать им возможность собирать депозиты. За эту ошибку мы (в конечном итоге за все всегда платят простые люди) сейчас и расплачиваемся, но другого выхода уже, к сожалению, нет», — констатирует Александр Данилов, аналитик Fitch.

Новой команде Эльвиры Набиуллиной пришлось принимать отложенные решения, да еще и в условиях острой фазы кризиса. Но она получила карт-бланш, и отзывы лицензий стали не форс-мажором, а нормой.

В результате в 2013 году Фонд страхования вкладов (ФСВ) пополнился на 62 млрд рублей, а выплачено было 104 млрд. В следующем году при сборах в 67 млрд рублей пришлось выплатить уже 203 млрд, то есть система благополучно «съела» профицит предыдущих лет и ушла в минус. В 2015 году негативная тенденция получила развитие: отрицательная разница сборов и выплат составила 289 млрд рублей. Наконец, всего за два месяца этого года объем выплат уже превысил 134 млрд рублей (для сравнения — I квартал неблагополучного 2015 года стоил системе «всего» 26 млрдд рублей).

Несложно подсчитать, что с 2013 года и до марта 2015-го (более свежей статистики пока нет) АСВ (Агентство по страхованию вкладов) собрало с банков 225 млрд рублей, а выплатило вкладчикам 811 млрд, то есть в 3,6 раза больше.

«Дисбаланс в системе страхования возник оттого, что ЦБ стал более активно отзывать лицензии. Надзор должен быть ситуативным и гибким, чтобы инструменты могли меняться в зависимости от состояния экономики и стадии развития банковской системы», — говорит Алексей Терехов, вице-президент компании ФБК по вопросам аудиторских и консультационных услуг финансовым институтам.

Некоторую часть дефицита удалось покрыть за счет денег из конкурсной массы лопнувших банков. АСВ как правопреемник частных вкладчиков — кредитор первой очереди, то есть оно получает значительную часть средств от реализации активов, которые удается найти, вернуть и продать. По итогам прошлых лет процент возвратности составил около 70%, и это очень хороший результат.

Кстати, если бы не те самые «пылесосы», которые собирают клиентские деньги и тут же выводят за рубеж, откуда вытащить их сложно, а иногда нереально, система страхования вкладов нормально работала бы даже при большом количестве отзываемых лицензий. Отчетность-то у «пылесосов» рисованная, их активы стоят в лучшем случае половину, а обычно треть и меньше от заявленного.

Поэтому АСВ пришлось занимать деньги у Центробанка: в прошлом году оно привлекло два кредита на 110 и 140 млрд рублей, в этом году рассчитывает еще на 170 (впрочем, «бодрая» статистика I квартала подсказывает: эта сумма легко может измениться в сторону увеличения). То есть ЦБ придется фактически «напечатать» 420 млрд рублей. АСВ же придется каким-то образом их возвращать, ведь речь идет не о субсидиях, а о кредитах, пусть и не на коммерческой основе.

 

Ставка больше, чем…

АСВ, похоже, выбрало самый простой путь — повышение ставки отчислений в ФСВ. В апреле 2016 года базовая ставка выросла с 0,1 до 0,12%, которые нужно выплачивать с депозитной массы каждый квартал. Цифра на первый взгляд кажется незначительной, но, во-первых, это 20%, а во-вторых, реальные масштабы увеличения нагрузки, конечно же, отличаются для разных групп банков. Например, для крупнейшего участника системы, Сбербанка, это будет означать дополнительные 40–45 млрд в квартал (по оценке его зампреда Александра Морозова).

«Что касается увеличения отчислений в систему страхования вкладов, то от этого в конечном итоге пострадают не банки, а их клиенты, в том числе население, — говорит Алина Ветрова, вице-президент Ассоциации региональных банков «Россия». — Следствием увеличения расходов банков на привлечение средств будет снижение ставок по депозитам или увеличение ставок по кредитам. Банковский сектор сейчас фактически убыточен, поэтому у него нет дополнительных средств на покрытие страховых отчислений. Соответственно, любые дополнительные затраты, в том числе и эти, банки будут вынуждены компенсировать за счет клиентов».

Кстати, снижение ставок по депозитам уже началось. Правда, не все эксперты связывают его именно с ростом отчислений в ФСВ. Например, Александр Проклов, аналитик Moody’s, сказал «Новой»: «Снижение ставок по депозитам я бы связывал в первую очередь с тем, что в России сейчас снижается инфляция и банки, возможно, ожидают понижения ключевой ставки ЦБ. Поэтому банки заранее закладываются на то, что ставка по депозитам не должна быть существенно выше возможной инфляции».

Но снижение инфляции и вслед за ней ключевой ставки — это процесс объективный. А вот рост квазиналоговой нагрузки на депозитную вызван именно необходимостью расчистки сектора.

«Это как и с ОСАГО: рост убыточности по вине отдельных водителей ведет к общему увеличению тарифов для всех, что, безусловно, вызывает справедливую критику тех, кто ездит безаварийно», — отмечает Александр Данилов из Fitch.

Может, для «неаккуратных» водителей, то есть банкиров, нужно вводить повышенные коэффициенты? На самом деле подобная схема уже есть, но эффективность ее работы вызывает сомнения.

«Дифференцированная система принесла в ССВ за 2015 год менее 200 млн дополнительных рублей, то есть не изменила существенным образом текущую ситуацию. Вопрос перехода к более жесткой дифференциации совместно решат регулятор рынка и АСВ», — говорит Эльман Мехтиев, советник президента Ассоциации российских банков.

Впрочем, дифференцированная система создавалась не для того, чтобы увеличить отчисления в ФСВ, а для того, чтобы ограничить склонность банков к участию в процентных войнах. Как это работает? Банки, завышающие ставки по сравнению со среднерыночным уровнем на 2–3 процентных пункта (пп.), должны вносить в ФСВ дополнительный взнос, а те, кто предлагает премию к рынку в 3 пп. и выше, обязаны платить дополнительный повышенный взнос.

С июля 2015 года ставки в дифференцированной системе были щадящими: дополнительная — 20%, повышенная дополнительная — 150%. Со II квартала ставки подросли до 50% (максимально разрешенный законом уровень) и 200% соответственно. То есть наиболее рисковые игроки должны будут заплатить по итогам квартала не 1,2%, а 2,4% от собранных ими депозитов.

«Нынешняя система недостаточно дифференцирована для того, чтобы дестимулировать рискованную политику. Она не создает для нее серьезных барьеров, — утверждает Алексей Терехов из ФБК. — Если бы существовала более существенная разница в условиях отчисления страховых выплат между кредитными организациями, то есть инструмент мягкого воздействия на банки, то слишком рискованные игроки вынуждены были бы уходить с рынка привлечения вкладов. Если же банк принимает на себя такие риски и видит в этом выгоду для себя — ничего не поделаешь, это налог на сверхдоходы, чтобы в случае чего поддержать систему».

Однако от «пылесосов» это все равно не спасет.

«Дифференциация ставок — это более справедливо, но проблему в корне не решает. Потому что такому банку, как, например, Внешпромбанк, где акционеры, судя по всему, вообще не планировали возвращать деньги вкладчикам, а отчетность просто рисовалась, все равно, сколько платить в ФСВ и по депозитам, лишь бы люди несли деньги», — констатирует Александр Данилов из Fitch.

 

Вопрос 2%

Так что, видимо, экспертному сообществу, законодателям и регулятору все же есть смысл задуматься над тем, как ограничить избыточную охоту к риску не только у банкиров, но и у их клиентов. Естественно, представители банковских кругов сейчас воспринимают подобную идею негативно.

«Ограничение на выплаты страховок и все разговоры об этом — опасная вещь. Банковская система во многом строится на доверии населения, которое резко выросло благодаря системе страхования вкладов. Подорвать его очень легко. И если это произойдет, то мы вернемся к ситуации до 2004 года, когда основная масса средств населения была в Сбербанке или в валюте и под подушкой», — предупреждает Алина Ветрова.

«Система страхования вкладов уже давно превратилась в единственный драйвер доверия населения к банкам. Любое изменение этой системы за счет вкладчиков приведет к снижению уровня их доверия к финансовой системе в целом», — уверен Эльман Мехтиев.

Но, пожалуй, все же можно предложить точечные изменения, которые не коснутся подавляющего большинства вкладчиков и помогут сохранить их доверие. Например, если установить лимит по выплатам страхового возмещения на уровне 3 или даже 5 млн рублей, то это коснется только тех граждан, которые имеют вклады в двух, трех и более банках. При этом, по оценкам экспертов, в первую категорию попадает 7–10% вкладчиков, и они при максимальной сумме единоразовой страховой выплаты в 1,4 млн рублей даже в худшем случае не заметят установленного лимита. Тех же, кто раскладывает деньги в три и более кредитные организации, всего 2–3%, а значит, прогнозировать рост социального недовольства тут не приходится.

Тем более что, исчерпав лимит, такие вкладчики утратят право на страховое возмещение, но не на сам вклад. Да, получить его в полном объеме будет почти нереально. Но ведь в подобной ситуации изначально находятся все, кто держит в одном банке более 1,4 млн рублей (а ранее — более 700 тысяч). Возможности системы ведь не безграничны.

 

Комментарии экспертов

Василий СОЛОДКОВ, директор Банковского института ВШЭ:

— Вероятность банкротства Сбербанка и ВТБ минимальна — исходя из этого им и приходится финансировать возмещение по вкладам тех банков, у которых были отозваны лицензии. Но тут есть и другая сторона вопроса: в качестве компенсации госбанки получают дешевые деньги из бюджета, которых лишены все остальные игроки. Кроме того, поскольку в систему страхования не входят юрлица, все они уходят в госбанки и кредитуются в них же. Именно благодаря политике государства клиенты перетекают в госбанки, и поэтому выгод они получают гораздо больше, чем отдают системе страхования. Это всего лишь плата за то, что у нас создана такая псевдоконкурентная среда.

Сбербанк вообще может спокойно жить без депозитов. По рублевым депозитам они ставку снижают, а по валютным уже опустили практически до нуля. У Сбербанка полно денег от государства, но даже у него нет заемщиков, некуда пристраивать эти средства. А если вы возьмете небольшой банк, то ему деньги привлекать просто неоткуда, кроме депозитного рынка: ЦБ и Минфин ему не дадут, в аукционах РЕПО он участвовать не может. Есть, конечно, конкретные «пылесосы», которые собирают деньги вкладчиков и исчезают в светлой дали. Но есть и абсолютно добросовестные игроки, которые не могут нормально работать в созданных условиях.

АСВ никогда не было рассчитано на системный кризис, который мы сейчас получили. По-хорошему, оно должно было закончиться на моменте, когда ВТБ купил Банк Москвы, — если бы не кредит от ЦБ.

Объем ФСВ можно увеличивать за счет отчислений банков и увеличения количества имущества, которое можно будет забирать у организаций, лишившихся лицензий. Проблема в том, что у них обнаруживается только 10–15% от заявленных активов. Поэтому надо работать не только над повышением ставки отчислений, но и над тем, чтобы как можно большее количество активов было реализовано в ходе исполнительного производства — это непосредственная задача правоохранительных органов.


Михаил ХРОМОВ, старший научный сотрудник лаборатории структурных исследований Института прикладных экономических исследований РАНХиГС:

— Это проблема регулятора — устанавливать такие требования, чтобы нивелировать возможные злоупотребления. Кроме того, здесь возникает стандартная проблема страхования: клиент, сталкиваясь с застрахованными рисками, перестает их как-либо отслеживать. Вкладчик смотрит на цифры: естественно, он понесет деньги под 15%, а не под 10%. Это вопрос к регуляторам, которые должны предотвращать вопиющие случаи, а не к самой системе страхования. Нужно смотреть ситуации, когда доходность по вкладам банка сильно превышает среднерыночную. С другой стороны, если банк демонстрирует высокую доходность активов, то он может позволить себе привлекать дорогие пассивы.

Тактически у нас выстроена система не страхования, а государственного гарантирования вкладов, которая оплачивается государством и крупными банками. Если бы этим занимались коммерческие компании, застраховать вклад стоило бы гораздо больше.

Если ухудшить условия по отношению к вкладчикам, то система не будет работать — у нас и так не очень большие пороги гарантирования: в Европе сумма страхования составляет примерно 100 тысяч евро. Есть, конечно, отдельные люди, которые выискивают изъяны системы, — но это значит только то, что нужно ее улучшать. Добросовестный вкладчик вполне имеет право разложить свои деньги так, чтобы быть уверенным в их сохранности. Где его вина в том, что он заработал больше на высокой процентной ставке?

Дифференциацию имеет смысл сделать более ярко выраженной, потому что нынешние доли процентов от ресурсной базы очень слабо влияют на политику банка. Если исходить из презумпции разумности всех участников рынка, то высокая ставка означает наличие бизнес-модели, при которой она выгодна. Если у банка есть возможность привлекать дорогие депозиты, имеет смысл увеличить отчисления в ФСВ, чтобы это было не так привлекательно.

Записал А. Х.

Теги:
банки
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera