Сюжеты

Татьяна Малева: «Люди предпочитают ничего не предпринимать, а только экономить»

Впервые со времен кризиса 2008 года россияне вынуждены тратить более половины своих доходов исключительно на покупку еды

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 54 от 23 мая 2016
ЧитатьЧитать номер
Экономика

Евгений АндреевНовая газета

 

Впервые со времен кризиса 2008 года россияне вынуждены тратить более половины своих доходов исключительно на покупку еды


Фото: Елена Никитченко/ТАСС

Это следует из мониторинга, который провел Институт социального анализа и прогнозирования (ИНСАП) Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ. Эксперты не перестают спорить о правомерности полученной цифры и вытекающих из нее выводов. Мы решили получить комментарии непосредственно у одного из авторов исследования — директора ИНСАП Татьяны Малевой. Наша беседа вышла далеко за продовольственные рамки, охватив широкий спектр социальных проблем, с которыми столкнулось общество.
 

— В мониторинге ИНСАП содержится фраза, вызвавшая бурный отклик в прессе: «Впервые за период с января 2008 г. показатель доли пищевых продуктов превысил долю непродовольственных товаров в розничной торговле, и предыдущий рекорд доли продовольствия 49,6% (май 2009 г.) в феврале 2016 г. был побит». Получается, домохозяйства тратят на еду все больше, а на прочие товары — все меньше. О чем говорит такая динамика?

— Позвольте важное уточнение: помимо продуктов питания в эту долю — более 50% — входят также различные налоги и услуги, включая коммунальные. Конечно, доля продуктов в общей сумме расходов растет — это естественный и неизбежный процесс при падении доходов. Вопрос в том, насколько такой рост драматичен. Когда он достигает половины, это сопоставимо, например, с уровнем Зимбабве. Но мы все же не Зимбабве, Россия и по уровню потребления, и по уровню доходов по-прежнему выше, к примеру, Китая. Так что текущая ситуация — приемлемая, а вот тенденция — отвратительная.

А как оценивает сложившуюся потребительскую ситуацию само население?

— В марте-апреле текущего года население оценивало ситуацию лучше, чем в феврале. Не потому, что начали происходить какие-то позитивные перемены, а потому, что замедлились все негативные тенденции. Налицо естественный эффект низкой базы: экономика не может падать все время остро и драматически, такое падение неизбежно сменяется более мягким. В 2015 году у нас заработная плата сократилась на 10%. Но по 10% в год заработная плата падать не может. В следующий раз это уже будет 4–5%.

В конце 2015 года в оценках людей усилился пессимизм. Сейчас идет обратный процесс, связанный с отсутствием новых шоков. Мы переживаем эффект негативной стабилизации. Люди поняли, что потеряли в доходах, в заработной плате. Но при этом продолжают жить, ничего трагического не происходит, худшие ожидания не оправдались. Это приводит к консервации настроений.

По данным очередного опроса ВЦИОМ, три четверти опрошенных отметили рост цен на продукты питания, 60% — выделили подорожание коммунальных платежей. Однако и по официальным данным, и по субъективным ощущениям, очевидно, что инфляция в этом году достаточно сильно замедлилась. Чем же объясняются такие результаты опроса?

— Прежде всего можно говорить о запоздалой реакции участников опроса на уже случившийся рост цен. Кроме того, в конце 2015 года многие продовольственные товары подешевели, а в начале 2016-го опять подорожали. И вот этот эффект уже воспринимается более остро.

В целом же население морально уже готовится к худшему. Ему очень долго внушали, что весь этот негативный тренд в экономике продлится год, от силы два, и что нужно просто перетерпеть. Но когда осенью 2015-го эти сроки истекли, обещанного улучшения не наступило. И самое главное — люди не увидели факторов, которые бы указывали на перелом, на то, что запущен наконец механизм экономического роста. И это привело к обрыву в ожиданиях в конце прошлого года.

Сегодня мы наблюдаем признаки апатии и безразличия. Люди предпочитают ничего не предпринимать, а только экономить. Никаких других моделей поведения, кроме сберегательной, не просматривается. Но эластичность этой модели не безгранична — нельзя экономить постоянно. Кроме того, теряется экономическая активность населения. Существует мнение, что как только экономика оживится, все очень быстро выправится, и народ сразу побежит в магазины. Но я так не думаю. Социальная сфера — инерционная субстанция. Даже в нулевых годах мы находились под влиянием негативных факторов 1990-х, многие не стали заниматься повышением уровня своего образования, профессиональной квалификации, а просто играли на рынке, стремясь подешевле купить и подороже продать. Отсюда — спекулятивный характер малого бизнеса, который у нас сложился к настоящему времени.

— Насколько серьезна проблема сокращения численности экономически активного населения? Может ли страна поддержать экономический рост в условиях, когда не хватает рабочих рук?

— То, что мы впадем в демографическую яму, все знали давным-давно. У нашего института есть подробный доклад на эту тему, подготовленный еще в 2008 году. Мы писали, что такого драматического сокращения численности экономически активного населения, с которым Россия столкнется в ближайшие 20–30 лет, ни одна страна в мирное время не испытывала. Мы стоим перед тяжелым вызовом. Если не компенсировать чем-то убыль населения, один этот фактор предвещает нам падение темпов экономического роста. Сейчас в пенсионный возраст входит многочисленное поколение, рожденное в конце 1950-х годов. А ему на смену идет молодое, трагически малочисленное поколение, появившееся на свет в начале 1990-х. То есть «большое» поколение покидает рынок труда, а «малое» поколение на него вступает. Нас в отдельные годы ожидает сокращение рабочей силы на 38%, и это огромная цифра: в целом до 2025 года Россия может потерять до 10 миллионов человек рабочего возраста.

— Есть ли выход из этой демографической ямы?

— Очевидно, надо наращивать численность экономически активного населения. Это основной аргумент в пользу повышения пенсионного возраста. Причем мы должны это сделать не с позиции пенсионной системы, а с позиции рынка труда. Нельзя просто так отпускать работников на пенсию в тот период, когда страна испытывает острый дефицит рабочих рук.

Кроме того, есть немало возможностей, чтобы поднять экономическую активность молодежи. Там есть свои барьеры, и их надо снимать. У нас низкая молодежная занятость в открытом официальном секторе. Молодые люди — клиенты в основном неформального сектора. Ответственность за свое пенсионное будущее у них не очень высокая, а наличные деньги в «конверте» — то, что им нужно.

Эксперты и официальные лица все чаще указывают на возрастающую роль в экономическом росте человеческого капитала, который не зависит от влияния внешних факторов, таких как цена на нефть. В какой мере интересам развития человеческого капитала в России соответствуют нынешние приоритеты федерального бюджета?

— Россия располагает достаточно высоким уровнем человеческого капитала, но его надо поддерживать. Система, которая его формирует, — это прежде всего расходы на образование, здравоохранение и социальную защиту. Но они отнюдь не велики, по доле расходов на эти показатели в общем бюджете мы уступаем почти всем европейским странам. Нынешний экономический кризис нас опять возвращает в ситуацию социального голода, нехватки ресурсов по отношению к этим сферам.

Между тем в период неэффективного экономического развития доходы населения по объективным рыночным законам будут неизбежно падать. В таком случае, чтобы поддержать уровень благосостояния, необходимо действие двух групп факторов. Первая — это монетарные факторы, то есть деньги, которыми располагают граждане. Вторая — это работа социальных институтов. И если деньги убывают, это еще не конец истории, пока социальные институты выполняют свои функции и совершенствуют свои услуги. Одно может компенсировать другое. Да, у людей может быть меньше средств, но бесперебойная работа социальных систем, с бесплатным образованием и здравоохранением, дает гарантию, что ваши дети будут образованы, а родители — здоровы. Но если социальные институты не работают, то вы за все должны платить из своего кармана, а это путь к краху. Поэтому чем выше вероятность падения доходов, тем мощнее должно быть финансирование социальных секторов. Впрочем, правительство, судя по приоритетам бюджета, считает иначе.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Благодаря вашей помощи, мы и дальше сможем рассказывать правду о важнейших событиях в стране. Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас. Примите участие в судьбе «Новой газеты».

Становитесь соучастниками!
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera