Сюжеты

Фридрих Горенштейн: «Путь России — быть свободной и сильной»

Издательство НЛО выпустило книгу Фридриха Горенштейна «На крестцах» (2001), созданную за год до кончины. Публикуем интервью с писателем, взятое в 1995 году

Фото: «Новая газета»

Культура

Издательство НЛО выпустило книгу Фридриха Горенштейна «На крестцах» (2001), созданную за год до кончины. Публикуем интервью с писателем, взятое в 1995 году

О книге «На крестцах. Драматические хроники из времен Ивана IV Грозного» шла речь в интервью, которое я взяла у знаменитого писателя летом 1995 года: он прилетел в Москву на XIX Международный кинофестиваль для участия в работе его жюри. Думаю, суждения Горенштейна не утратили актуальности. «На крестцах» — значит  на развилке. Привычное наше состояние.

— Я заканчиваю, — говорил тогда писатель, — большую драму или роман в диалогах об Иване Грозном. XVI век — решающий для России. В 1572 году Россия была на грани второго татарского ига. За год до этого татары сожгли Москву, у них уже были расписаны все русские области, а второе татарское иго было бы гораздо хуже. Первое было установлено язычниками, более терпимыми к чужой религии. Стоит обелиск на поле Куликовом, а между тем Россия была спасена под Серпуховом, на Молодях, и не объявляют святым князя Михаила Ивановича Воротынского, который уберег ее со своей небольшой армией, когда Иван Грозный убежал в Новгород. Воротынский за эту победу поплатился головой, его вскоре казнили.

…Второй раз Россия была спасена под Псковом. Польский король Стефан Баторий разгромил русскую армию в Прибалтике, и началось массовое изгнание русских, которые раньше колонизировали этот край и тоже вели себя там не лучшим образом. Победоносная армия Батория шла на Москву через Псков. Россия была обессилена, разложена опричниной. Падение Пскова означало бы падение Москвы. Однако под Псковом Баторий был разбит и войско его отброшено. Псков и Серпухов спасли тогда Россию.

— А что по этому поводу говорят исторические хроники, они же были?

— Хроники были, и вот что интересно. Иван Васильевич Грозный (он был сложный человек, сделал и немало хорошего) постоянно впадал в страх, и когда брали Казань, в самый трудный момент снова струсил, его пришлось насильно усадить на коня, взять коня под уздцы и показать царя войску. Командовал тогда князь Горбатый-Шуйский. Как только началась опричнина, он тоже был казнен, одним из первых. Грозный придавал летописям огромное значение: кто попадет в летопись, тот останется в истории. Когда летописец спросил его: как обозначить князя Горбатого-Шуйского, Грозный ответил: обозначьте как одного из бояр, сопровождавших царя. Вот такие хроники и такая история.

«На крестцах» — трудное чтение. 16 действий, 142 сцены: убийства, предательства, пытки. Потоки невинной крови. Доносы и лжесвидетельства, вырванные на дыбе и добровольные. В беседе с итальянским посланником царь рассуждает о Лукреции, Лукиане, Цицероне, Тертуллиане, а через пару страниц собственноручно душит своего грудного сына, которого прижила от него некая девица, похваляясь, что таковых младенцев он задушил тысячу — по числу соблазненных им девиц. За потерю небольшого города в Ливонии повелевает ратным людям изнасиловать в соседнем селении всех женщин и девиц. …И убийство стойкого митрополита Филиппа, объявленное смертью от угара, и разорение Новгорода, где царь «погубил до 12 тысяч знати, а ремесленников и простого народа до 15 тысяч», и война с Польшей, и опричнина, и яростные церковные споры. Горенштейн опирается на множество достоверных доказательств.

Трудности чтения вознаграждаются соприкосновением с очень большой русской литературой. Получаешь возможность погрузиться в реальность Московской Руси. Среди редких отдушин того времени (если не считать переименование Поганой лужи в Чистые пруды в знак избавления от всюду мерещившейся царю измены) — возникшее по царскому повелению книгопечатание, которое Иван объявляет важным государственным делом.

Фридрих Горенштейн родился в 1932 году в Киеве в семье профессора политэкономии, который вскоре был арестован и в 1937 году расстрелян. Мать бежала из дома с трехлетним сыном, скиталась, умерла в эшелоне в 1941-м по дороге в эвакуацию, Мальчика определили в детский дом. Об этом он рассказал в повести «Дом с башенкой» (1964) — единственной, увидевшей свет на родине. Романы «Искупление», «Место». «Псалом» и многое другое напечатано в России лишь в 1990-х. Горенштейн — автор 17 киносценариев, по пяти поставлены фильмы, в том числе «Солярис» Андрея Тарковского, назвавшего сценариста гением, и «Раба любви» Никиты Михалкова. В 1978 году писатель начал широко печататься за границей и затем эмигрировал. «Здесь бы я умер с голоду», — подвел он итог жизни в России.

Не самому симпатичному герою романа «Место» (1976) Горенштейн доверил мысль о том, что власть и оппозиция пичкают Россию жирными национальными блюдами, тогда как страна нуждается в строгой диете. Спустя 20 лет он по-прежнему так считает? Вот ответ из интервью:

— Безусловно, само время подтверждает необходимость подобной национальной диеты. Однако это не значит, что надо впадать в противоположную крайность и переходить на мазохистское самобичевание. А такую тенденцию здесь я вижу… Настоящая демократия — это ценная вещь, как, скажем, рыба — ценный питательный продукт. Но гнилая рыба — самый страшный яд. Гнилая демократия приводила к особо преступным режимам. Сталин пришел к власти с помощью партийной демократии: в стране ее не было, а в партии она была. У власти в партии стояли его враги, и Сталин одолел их с помощью демократического большинства, состоявшего уже тогда из так называемого болота.

— Что думает Фридрих Горенштейн о параллелях Сталин—Гитлер?

— Я думаю, здесь не понимают ни Германии, ни нацизма и подают его извращенно. Пишут, что Гитлер поднял Германию с колен, а уж потом вел себя неправильно. Не поднял он ее с колен, это все выдумки. Что Гитлер восстановил экономику Германии — ложь, что покончил с безработицей — ложь, до 1939 года было три миллиона безработных.

Сталина есть с кем сравнивать. Сталин, Грозный, Петр I — это восточная деспотия, грязные, гнусные убийства вохровцев. А Гитлер — порядок, цивилизация, культура. И это самое худшее зверство, которое когда-либо существовало. Ни с чем не сравнимо, когда в роли убийц выступают культура и цивилизация… Альфред Розенберг «стучал» Гитлеру на Гиммлера, обвиняя его в либерализме: СС была для него слишком либеральная организация. Гиммлера Розенберг считал чересчур мягким, потому что тот хотел как-то использовать славян. Нацисты ненавидели власовцев, я убежден, они и ваших фашистов ненавидят. Эти русские гитлеровцы напоминают мне еврейских антисемитов: те и другие пресмыкаются перед людьми, которые их презирают.

— О грядущем пути России?

— Он очень прост. Мне хотелось, чтобы Россия была свободной и сильной. Сильной без свободы она уже была, что привело к развалу. Если она будет свободной, но не сильной, результатом будет анархия. Этому могут радоваться политиканы, но люди разумные, даже не любящие Россию, понимают, что хаос чреват тяжелыми последствиями для всего мира. Национализм как таковой никогда никого не красит, но в определенных обстоятельствах здоровый, нормальный национализм является условием выживания. Сейчас в России нет здоровых национальных сил, без шовинизма и антисемитизма, или их очень мало.

— По поводу военных действий 1990-х в Чечне?

— Вопрос не стоит: мир или война. Вопрос в другом: либо разрешить людям, провозгласившим одностороннее отделение, делать то, что им заблагорассудится, либо война. Малое насилие предотвращает большее… В 1923 году генерал фон Сект антидемократическим путем подавил гитлеровский путч. Он не вел переговоры, а приказал стрелять. Стреляли две минуты. Тяжело ранили Геринга, в Гитлера не попали, но он не пришел к власти. В 1933 году была соблюдена демократия. Стало быть, если бы тогда нашелся свой фон Сект, дал приказ стрелять, распустил бы этот трусливый парламент, взял под опеку впавшего в маразм Гинденбурга — всеми этими антидемократическими методами предотвратили бы Освенцим. То же самое с Чечней… Чеченский конфликт не внутреннее дело России. Это часть общего наступления исламского фундаментализма, который при попустительстве западных джентльменов все агрессивнее себя проявляет и в Чечне, и в Боснии, и в Алжире, и на Ближнем Востоке. Не надо путать это с мусульманами как таковыми — они в первую очередь становятся жертвами фашизированного ислама, выступающего под маской религии.

Я убежден, что в дудаевской Чечне было бы создано опасное исламское государство, которое дестабилизировало бы весь Кавказ.

— Значит, у России всегда была незавидная участь: покориться самой, либо покорять других?

— Почему? Как раз в XVI веке она могла пойти торгово-промышленным путем, как, допустим, Голландия. Решающую роль в судьбе России сыграла победа Москвы над Новгородом. Разрушив Новгород, она фактически продолжила военно-кочевой монголоидный образ жизни.

— Если насилие — непременный элемент истории, нынешняя Европа доказывает, что можно обойтись и без него.

— Вы ошибаетесь. Насилие накапливается всегда. Кто знает, возможно, в XXI веке мы еще увидим новые выбросы военного империализма из самых, казалось бы, супердемократических стран. Я живу в Европе, не думайте, что это такой тихий оазис.

Одним из эпиграфов к хронике «На крестцах» Фридрих Горенштейн поставил слова Карамзина: «Холодный пепл мертвых не имеет заступника, кроме нашей совести». Почти невыполнимо, но помнить-то надо.

Ольга Мартыненко —
специально для «Новой»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera