Комментарии

Приняла трагедию на личный счет

Как дочь коменданта лагеря платила пенсию бывшим советским военнопленным

Фото: «Новая газета»

Общество

Мало кто в России, да и в Германии знает ее имя. А между тем именно она, Ильзетраут Липпхардт, была одной из убежденнейших носительниц исторического правосознания в послевоенной Германии и, сама это для себя не формулируя, даже попыталась спасти честь своей страны.

Конец XX столетия, в котором соблазненная и охмуренная Гитлером Германия так «отличилась», прошел под знаком гуманитарного урегулирования и компенсационных выплат жертвам Холокоста и других нацистских преступлений. Немецкое государство и немецкая индустрия объединили свои усилия, и в 2001 году родился специализированный федеральный немецкий фонд «Память, ответственность и будущее». Этим шагом Германия впервые признала свою прямую ответственность не только за самые чудовищные преступления национал-социализма против человечности, такие как геноцид или медицинские эксперименты в концлагерях, но и за принудительный труд миллионов рабочих из СССР и Польши, ответственность за который она, прикрываясь прорехами в международном праве, до этого в юридическом плане искусно и решительно отвергала.

Конечно, и правительством Шрёдера, и предпринимателями двигали прежде всего экономические интересы — желание отвести угрозы со стороны американских адвокатов, представлявших массовые коллективные иски жертв. Но ощущалось и желание войти в новое столетие уже без черных пятен на белом смокинге.

В том, что, несмотря на все многомиллиардные старания, им это в итоге не удалось, виноваты они сами. А не удалось потому, что из круга лиц, правомочных на получение компенсации, была выведена целая категория жертв — советские военнопленные.

 

Экономия на пленных

Как вторая по массовости категория жертв национал-социалистических преследований (более 3 млн человек, смертность около 60%), они были признаны и Нюрнбергским трибуналом, и всеми немецкими и российскими историками плена.

Вот цитата из обвинительного заключения Нюрнбергского процесса: «Обхождение с советскими военнопленными характеризуется совершенно особой бесчеловечностью. И причина смерти столь значительного их числа не сводится к действиям отдельных охранников, в их случае мы имеем дело с систематически запланированным их убийством. Более чем за месяц до немецкого нападения на Советский Союз Главнокомандование Вермахта разработало проект приказа об особом обхождении с политическими комиссарами, попавшими в плен. Их предлагалось не рассматривать в качестве военнопленных и устранять (то есть расстреливать. — П.П.) самое позднее в промежуточном лагере».

Эта принципиальная позиция была подтверждена и в коллективном обращении, подписанном 10 мая 2003 года в Граце российскими и немецкими историками, специализирующимися на проблематике плена: «Наша позиция заключается в том, что Федеральный закон о создании фонда «Ответственность. Память. Будущее» должен быть распространен также и на советских военнопленных и итальянских военных-интернированных. Этим двум группам военнопленных было фактически отказано в соблюдении по отношению к ним статуса военнопленных. Поэтому их следует рассматривать как жертвы национал-социалистических преследований и выплатить им компенсации».

Закон о создании фонда сознательно игнорировал эту «специфику» и однозначно интерпретировал всех военнопленных, включая советских, как неправомочных на данную компенсацию. Эта антиисторическая позиция была с удовольствием поддержана немецкой фискальной системой и немецкой юстицией, но как «Приказ о комиссарах» согласуется с международным правом в правовом сознании немецкого законодателя, остается загадкой.

«Объяснений» такому подходу было запущено несколько: тут и выплаченные уже репарации (при чем здесь военнопленные?), и международное право, регулирующее весь комплекс вопросов, касающихся «нормальных» военнопленных воюющих или воевавших держав.

То, что советские военнопленные и немецкое обхождение с ними решительно не вписываются в рамки «нормальности», было прекрасно известно, но и не интересовало никого. В Германии знали, насколько бесправными были эти люди и у себя на родине, так что массовых исков с их стороны — не опасались. Как бы цинично это ни звучало, но жертвы без лобби — как бы и не жертвы вовсе. Поэтому принятый закон не делал различий между советскими и всеми остальными военнопленными и допускал выплаты лишь для тех из них, кто был в концлагере. (Впрочем, ряд немецких муниципальных фондов, а также Фонд католической церкви не видели для себя проблем в том, чтобы платить и военнопленным: но никто их практически не искал — так что эта возможность была, по сути, сугубо теоретической.)

 

Между правом и справедливостью

Правда, попытка зафиксировать историческую и юридическую неприемлемость такого подхода в суде все же имела место. Предметом иска берлинского адвоката Стефана Ташьяна к немецкому государству стало юридическое признание бывших советских военнопленных особой категорией жертв национал-социалистических преследований и установление их правомочия на получение компенсаций. Но его иск относительно правомочия двух бывших советских военнопленных из Армении на получение компенсации по формальным и процессуальным соображениям был отклонен. Тогда, в 2002—2003 гг., Ташьян проиграл в двух инстанциях, до обсуждения существа красноармейского плена дело не дошло: суд просто отказал истцам в правомочии. Даже судья, ведший процесс во второй инстанции, как, впрочем, и адвокат противной стороны, говорили тогда о большом зазоре между правом и справедливостью.

Но и в своих собственных странах бывшие советские военнопленные также не получили ничего — ни в России, ни на Украине. И только в Белоруссии возможность заплатить «своим» военнопленным хотя бы символические суммы была изыскана.

В целом же налицо отчетливая солидарность ряда стран в устойчивом нежелании выплачивать компенсации советским военнопленным. Жертвы двух диктатур в молодости, к старости они стали еще и жертвами нескольких демократий.

 

Миссия Ильзетраут Липпхардт

Такое отношение к ним вызвало недоумение и возмущение как в постсоветском пространстве, так и в самой Германии. В частности и прежде всего, у госпожи Ильзетраут Липпхардт, дочери коменданта стационарного лагеря (шталага) № 359 для советских военнопленных. Свою ответственность за политику Гитлера она переживала не абстрактно, а очень конкретно и как бы лично — как дочь коменданта. В духе исторической ответственности, а точнее — совестливости, она воспитала и своих детей.

Шталаг № 359 был организован 18 апреля 1941 года в XIII военном округе, но начиная с конца сентября 1941 года он был переподчинен командиру военнопленных в Люблине, и с этого времени в течение более чем двух лет (до ноября 1943 года) располагался в Сандомире на территории Польши.

Его первым комендантом был отец фрау Липпхардт — подполковник Рихард-Франц фон Госсман, до этого работавший на аналогичной должности, но на Западном фронте, в одном из лагерей для французских военнопленных под Бордо. В Сандомире, однако, «работа» оказалась совсем другой — жестокой и бесчеловечной. От 65-летнего коменданта зависело настолько мало, что эту пытку бесчеловечностью и беспомощностью он смог выдержать только до мая 1942 года, когда и вышел в отставку. Один из его преемников, майор Фрайбер, и вовсе покончил с собой.

Возмущенная и даже оскорбленная таким отношением к советским военнопленным со стороны немецкого правительства, фрау Липпхардт, а в ее лице немецкое гражданское общество, решила взять хотя бы частицу этой ответственности на себя.

Она разыскала двух узников этого шталага — Николая Александровича Бондарева из подмосковного Королёва и Степана Дмитриевича Максимушкина из Пронска Рязанской области. Оба попали в плен почти в одно и то же время (в сентябре 1941 года) и оба на Украине — один в Полтавской, другой — в Днепропетровской области.

Разыскав их и установив с ними личный контакт, она переводила им, пока они жили, по 25 евро ежемесячно из своего более чем скромного заработка церковного органиста.

Ее же следует поблагодарить и за то, что проблемой гуманитарных выплат бывшим советским военнопленным занялось берлинское благотворительное объединение «Контакты/Kontakte», специализирующееся на сборе пожертвований для бывших жертв национал-социализма (руководитель проекта — Эберхардт Раджевайт). Время от времени фрау Липпхардт делала пожертвования и в его кассу.

В конце 2012 года в небольшом городке Эттенхайм-Мюнхвайер, что в земле Баден-Вюртемберг, на 71-м году жизни Ильзетраут Липпхардт умерла.

Павел Полян —
специально для «Новой газеты»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera