Сюжеты

Вернуть рядового Краснова

Министру обороны РФ: без присмотра единственного сына и единственного родственника мама умрет, верните солдата домой!

Общество

Наталья Фоминасобкор в Самаре

 

Елене 53 года, она живет в Тольятти, у нее четвертая стадия рака, множественные метастазы в костях (правая бедренная кость, позвоночник) и легких. Последний месяц она не встает. Лежит дома одна, потому что из всех родственников у Елены — только сын, состоящий на срочной службе в армии. С редакцией связалась соседка Елены (78 лет и болезнь Паркинсона).

Тамара Александровна ухаживает за Еленой — по мере сил, которых немного. Отвечает на звонок, объясняет, как найти их дом в городе: «Площадь Свободы, кинотеатр «Буревестник», кругом трехэтажки, а наш — девятиэтажка, легко отыскать».

Дверь в квартиру Елены открыта. Прямо от порога видна узкая постель, костыли. Только вставать Елена больше не может. Еще недавно передвигалась по квартире. Теперь — нет.

Заболела Елена в 2014 году, «рак правой молочной железы рТ2N2М0», окончательный диагноз был поставлен после мастэктомии, делали в Самарском областном онкологическом диспансере. Шесть курсов химиотерапии, шесть курсов лучевой терапии. Продолжала трудиться, брала больничный, только 17 мая 2016 года официально уволилась.

«Какой из меня работник теперь», — говорит Елена, чуть приподнимаясь на подушке. Худые руки, синяки в местах уколов: сегодня приходила медицинская сестра из местной поликлиники (ГБУЗ СО «Тольяттинская поликлиника № 2», участковый врач Коцубенко Г.А.), так еле попала в вену, нужна была кровь для анализа. Сказала, что больше приходить на дом к неудобной пациентке не будет, пусть та сама, как хочет, добирается до процедурного кабинета, номер 113, и сдает кровь хоть до посинения.

Как хочет Елена, так не получается, а получается так, что ее бывший начальник своей волей направляет к ней шофера с автомобилем и носилками. Завтра вот поедет в Самару, 90 километров и 2 часа пути.

На прикроватном столике — блюдце, первая ампула дня с трамадолом. Вечером будет еще одна; опийсодержащие обезболивающие относятся к лекарствам класса А, их получают строго регламентированным образом: рецепт от участкового врача с личными штампом, подпись заведующего отделением или его заместителя, печать лечебного учреждения.

«Приходится побегать по этажам», — говорит лежащая Елена. Рецепт действителен 10 дней. Каждые полторы недели кто-то из соседей Елены идет в поликлинику, потом в аптеку (не во всякую, а на углу Мира и Советской, довольно далеко), где получает заветные ампулы. Без них жизнь человека с метастазами в костях превращается в ад. Ад как вечное умирание, кокон дикой боли.

На стене — ковер, на ковре — большой портрет сына, Михаила Краснова в военной форме. «Это еще в Сызрани делали», — говорит Елена. Рассказывает, чуть задыхаясь, что сын — отличник боевой и политической подготовки, его фотографировали на фоне знамени, и недавно она получила благодарственное письмо от командующего частью.

Мишу призвали в начале декабря 2015 года, на самом деле — 2-го, но в часть прибыл он 8-го, поэтому считается, что демобилизоваться он должен 7 декабря, в этом году. Не дали доучиться в колледже каких-то полгода. Исполнилось 20, и призвали, сказали: кончилась отсрочка, а инвалидность у Елены на ту пору была 2-й группы, не дающей права солдату ухаживать за матерью. Марширует сейчас с отмашкой, Кировская область, поселок Мирный, в/ч 12689, химические войска.

8 декабря Миша приступил к несению воинской службы; 8 февраля Елена обратилась к врачу с жалобами на сильную боль в ноге и спине. Сначала зачем-то лечили от остеохондроза, но в начале апреля все-таки обнаружили метастазы в костях и компрессионный перелом «тела позвонка L2», это поясничный отдел. Метастазы в левом легком, два образования.

Забрать из дому, отвезти в больницу, помочь раздеться, помочь влезть на стол для процедуры. Помочь одеться, отвезти домой, третий этаж, узкая кровать, подушка.

«Вот горшок теперь за мной выносят, — говорит Елена. — Разве я думала, что буду так жить?!» Рядом звякает телефон, разряжаясь. Телефон нужно поставить на зарядку. Елена плачет. Жизнь человека, не встающего с постели, трудна каждую минуту и представляет собой бесконечную цепь унижений. Беспомощность перед любым простейшим действом — ну вот поставить телефон на зарядку. Или съесть любимое блюдо. Елена не решается попросить салат оливье, например, потому что и так ее кормят добрые люди, не до жиру.

«Я могла бы лечь на диван, рядом с розеткой, но оттуда меня вообще невозможно будет поднять», — говорит Елена. Завтра ехать в Самару. Новое вливание. Химиотерапия — матери, химические войска — сыну.

10 мая на очередной комиссии медико-социальной экспертизы (ФКУ ГБ МСЭ по Самарской области, Тольятти, ул. Победы, 44, и.о. руководителя Чилякова В.В., врач по МСЭ Олейник Н.П.) Елене Красновой отказали в присвоении первой степени инвалидности. «Первую группу в Тольятти дают только мертвым», — комментирует она. Отказали, ладно, Елена сосредоточилась на получении хотя бы справки, официально заверенной, о тяжести своего состояния, статусе лежачего больного и необходимости ухода.

Справку Елене Красновой не дает никто — ни вышеупомянутая поликлиника № 2, ни тольяттинский онкодиспансер (в составе клинической больницы ГБУЗ СО ТГКБ № 5). Почему не дают? Елена не знает. Наверное, говорит, такое указание сверху получили. Королева-справка нужна для военкомата, военкомат на ее основании отправит запрос в воинскую часть № 12689, и вот тогда Елениного сына демобилизуют, и он приедет домой. Чтобы быть рядом с мамой.

Балкон закрыт. Не открывали с зимы. В углу пылится компьютер — иногда приходит однокурсник сына, подсоединяется к интернету, читает Елене новости по теме армейской службы. Сама она до компьютера добраться не может, а ноутбука в семье нет. В коридоре штабеля картонных коробок, на кухонном столе скучает без внимания аквариум и составлены все комнатные цветы и пустые стеклянные банки. Елена не может больше кормить рыб и пестовать растения. Просит прощения за беспорядок. Девчонки с работы приходили, хоть в квартире немного прибрались. Хорошо, посуда не скапливается грязная: Елена на кухню не ходок, ест, что принесут соседи. Добрые люди, дай им Бог здоровья. Вчера Тамара Александровна полдня в поликлинике провела, все хотела порадовать Елену и раздобыть искомую справку (почему? почему не дать человеку с метастазами в костях документ надлежащего вида?), но не раздобыла, а вернулась с давлением 170, перенервничала.

Тамара Александровна звонила в фонд «Право матери», в региональный штаб «Единой России». Фонд соединил с редакцией «Новой газеты». В партийном штабе ей очень, очень посочувствовали, но сказали, что возможностей помочь нет, и денег нет — для Елены. Это и понятно: откуда у «Единой России» деньги? У Елены вот тоже плоховато с наличными, особенно теперь, когда отпала зарплата и осталась одна пенсия по инвалидности (2-я группа).

Тамара Александровна просит записать открытое письмо жителей дома № 29А на улице Горького, город Тольятти. Вот такое: «У нас 50 квартир, и все жильцы обращаются к министру обороны Шойгу, губернатору Николаю Меркушкину и президенту Владимиру Путину. Мы просим вернуть домой солдата срочной службы Михаила Борисовича Краснова, так как его мать очень тяжело больна и нуждается в ежедневном и ежеминутном уходе и присмотре. Наш Миша — очень хороший мальчик. Он с честью бы отслужил весь необходимый Родине срок, но что поделать, если в нем нуждается мать, у которой он один родственник, а сейчас и кормилец».

«Верните матери сына!» —  повторяет соседка Тамара Александровна. Голос ее дрожит от волнения и осознания ответственности за ситуацию, а пальцы — от болезни Паркинсона.

Она не говорит: верните матери сына, и поскорее, она ведь скоро умрет, ей будет только хуже, каждый день будет хуже предыдущего, ей нужен близкий человек рядом, и речь не о стакане воды, а о праве каждого на достойную смерть, сухую постель, отсутствие боли и страха. Конечно, этого она не говорит в Еленином присутствии, провожает меня до порога. На полпути спохватывается, что забыла включить Елене телевизор, — а что делать, лежит целыми днями, в венах трамадол, в эфире бодрые новости Первого канала, в костях метастазы, в ушах шум, в сердце страх. Умирание — сложная штука. Верните, кто уполномочен, рядового Краснова матери, он ей сейчас нужнее, чем Родине...

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera