Репортажи

Кельтский мир встретился с русским

В Тулузу все приехали смотреть футбол, и вместо драк были братания болельщиков

Фото: EPA/RUNGROJ YONGRIT

Спорт

Александр МинеевСоб. корр. в Брюсселе

Я не болельщик. Самые яркие воспоминания о футболе остались из детства, из ранних пятидесятых, когда сосед дядя Ваня брал меня на местный стадион в нашем рабочем поселке. Запомнились только всеобщее приподнятое настроение, эмоции… Предложение редакции съездить в Тулузу было неожиданным и, скажем так, нестандартным. Поэтому здесь в основном не о футболе.

Еще не выйдя из подземного паркинга Сен-Жорж в центре Тулузы, я услышал мажорные переливы волынок. Играли где-то близко. Музыка то приближалась, то удалялась, блуждая в лабиринте улочек старого города. Наверное, фанаты команды Уэльса уже в воскресенье начали свой перформанс, подумал я.

И был неправ. На площади Капитолия за отрядом волынщиков двигалась окруженная толпой зевак процессия людей в национальных костюмах, а возглавлявший все это человек в черной шляпе размахивал полосатым бретонским флагом. Фольклорная группа из Бретани приехала, как видно, поддержать валлийцев. На плакате, который они несли, было написано «Кельтский мир». Оказывается, есть и такой.

Бретонцы, будучи частью французской нации, считают себя родственниками валлийцев — детей британской нации. Пускай мало кто из них знает язык общих предков кельтов, но в Кардиффе на нем дублируются названия улиц, а прибытие поездов на станциях сначала объявляется по-валлийски и только потом по-английски.

В Тулузе названия улиц дублируются на окситанском (или провансальском), больше похожем на испанский или итальянский, чем на государственный французский… На нем еще в начале позапрошлого века говорила вся южная половина Франции. В сувенирных лавках и книжных магазинах в Тулузе продается карта несуществующего государства Окситании, где на его языке, а не французском, написаны названия городов. Пока никто из торговцев не осужден за сепаратизм.

На набережной Гаронны в бретонский хоровод вливались прохожие, и скоро танцоры в национальных костюмах растворились в разномастной толпе, отплясывающей под волынки…

В воскресенье в Тулузе было безмятежно и празднично. На улицах практически не видно полицейских. Наверное, отдыхали перед понедельником. Власти сообщили, что перед матчем Россия—Уэльс в город переброшено дополнительно 600 стражей порядка, в числе которых офицеры полиции из Великобритании и России. А всего в день матча порядок будут поддерживать полторы тысячи французских полицейских и жандармов.

Французская полиция обожглась на молоке в Марселе и дула на воду в Тулузе. Для нее дикое насилие ради национального самоутверждения было неожиданным.

Болельщики в воскресной Тулузе смешались в толпе праздных французов и иностранных туристов. Пока их было довольно мало.

Парень в красной майке с валлийским дракошей Кемри просит меня запечатлеть его на фоне старинного Нового моста.

Открытая улыбка, ясный взгляд. Студент, может быть. Пытаюсь представить его пьяным и агрессивным. Не получается. Хотя в жизни всякое бывает.

Болельщики стали туристами, фотографируют мосты, памятники, старинные дома с лепниной, и их выдают только майки с символикой.

Тулуза радуется гостям, подготовила сувениры, меню на английском. Официанты «Brasserie des Beaux Arts» на набережной Гаронны преуспели в нем, предлагая приезжим отборных устриц и свежие морепродукты. Но к ним заглядывал редкий болельщик. Этой категории гостей подавай что попроще: паб, гамбургер, фиш-энд-чипс, турецкий донер.

Фуа-гра накануне фиаско

Зайдя пообедать в ресторан в аркаде площади Капитолия, услышал, что за столом рядом говорят по-русски… О том, что сразу после возвращения домой надо заняться контрактом, а то площадка уйдет, а ту бригаду отпускать не надо… Ели фуа-гра.

— Здравствуйте, болеть приехали? — решил я обозначить себя.

— Да, а вы по-французски говорите? Вот мы пытаемся здесь попробовать побольше местного, заказали фуа-гра и лягушек, только не уверены, — ответил человек лет пятидесяти с двуглавым орлом на майке.

— Фуа-гра она поняла, а про лягушек долго пришлось объяснять, — включился тот, что помоложе. — Я ей «лег оф фрог» (нога лягушки), «нэшнл фуд», «ква-ква-ква». Вроде кивала.

Оба скептически оценивают возможности российской сборной, но в победе над Уэльсом уверены. Конечно, отметят это дело. Но не на улице, а в гостинице. Там уже все, что надо, есть.

Официантка как раз принесла им горячее. Никакие не лягушки, а «кассуле» — рагу из бобов и утятины, запеченное в глиняной миске.

За соседним столом на шестерых разместились валлийцы. Пытаются шутить с официанткой, вставлять в свою речь французские слова. Тоже вроде бы нормальная публика.

Откуда же берутся громилы, которые не понимают никакого языка кроме слезоточивого газа?

А я не понимаю, как можно называть драки частью национальной культуры. Возвышать дикие обычаи глубокой старины — это не культура, а возвращение в варварство. Не понимаю, когда с гордостью произносят слова «настоящий мужик». Не представляю, чтобы Пушкин, Тургенев, Некрасов или кто-то еще, с кем связываем русскую культуру, назвали себя мужиками. В русской классике это грубое, неотесанное и в то же время трусливое существо, которое ломает шапку перед барином (или жжет барскую усадьбу, что по сути одно и то же).

Тулуза живет чемпионатом Европы. Болельщики — ее герои. Вот панно с фотографиями нескольких реальных пар — мужчины и мальчика в майках фанатов из разных стран: «С праздником всех пап-болельщиков». В воскресенье в Европе был «Праздник отца». Это когда папам дарят подарки. Что-то вроде нашего 23 февраля, только без всякой связи с армией и обороной.

А в апартотеле в Каркассоне моими соседями оказалась зрелая пара, которая припарковала рядом с праворульными авто из-за Ла-Манша свой паркетник «Хонда» с номером 39 российского региона, преодолев не менее трех тысяч километров за рулем. Настоящие болельщики.

Возвращение Каманчи

С утра понедельника градус напряженности нарастал. Многие кафе и бары опустили металлические жалюзи до вторника, хозяева других тщательно привязали стулья к столам на открытых террасах, либо совсем убрали сидячие места с тротуаров, где в погожие дни любит располагаться большинство публики.

Болельщики начали наводнять «розовый город» (так Тулузу называют во Франции, и она действительно розовая из-за цвета камня или кирпича, из которых построены или которыми облицованы дома в исторической части). Местное телевидение сообщило, что ожидается около десяти тысяч валлийских и столько же российских болельщиков. Но на улицах все говорят только о русских, хотя пока их не особенно видно.

По старому городу расслабленно прогуливаются семьи с детьми, туристы, фотографирующие все подряд. Но установленный в каждом кабаке телевизор уже предупреждает, что будет от двухсот до четырехсот ультра из России, готовых к бою. И, возможно, их лидер, выдворенный из Франции после драки в Марселе (Александр Шпрыгин, он же Каманча). Он обещал вернуться. У него и у его сообщников даже есть билеты на матч в Тулузе. Валлийских болельщиков это беспокоит.

— Они выглядят очень решительно, настроены расистски и очень организованы, — говорит парень, заказавший стакан пива на открытой еще террасе ирландского паба. Смуглая кожа выдает в нем, как у нас бы сказали, некоренного валлийца. — Они получают удовольствие от драки, оттого, что кого-то избили. Естественно, я боюсь.

— Я как валлиец не хочу нарываться на проблемы, — отвечает на мой вопрос мужчина за сорок с коротким седеющим ежиком на голове. — Но если будут проблемы, мы постараемся их избежать. Мы приехали сюда не за синяками и кровью, а посмотреть футбол и выпить.

Действительно, не Родину же защищать от вторжения врагов. Они не видят в себе представителей королевы и даже принца Уэльского.

Что касается выпивки, то власти запретили продавать на вынос любые алкогольные напитки в «красной зоне», охватывающей остров, где находится стадион и самый центр города. Там запрещено продавать любые напитки в стеклянной посуде, даже воду.

Побратались

В понедельник после обеда настроение начинает меняться. Тот же телевизор сообщил, что только что состоялся товарищеский матч между командами российских и валлийских болельщиков, закончившийся со счетом два-два. После него соперники вместе пообедали в русском ресторане, единственном на весь район Тулузы.

В городе все больше фанатов. Валлийцы, конечно, преобладают. Для них приехать сюда не проблема. Близко, примерно как финнам в Питер. Но появились и русские, уже не отдельные, а группы с флагами.

На площади Сен-Жорж, состоящей почти только из кабаков, одно из мест сосредоточения болельщиков, которые разминаются пивом. Море красных маек — это валлийцы. Для маленького Уэльса, даже не страны, это момент истины. Они бросили все, переправились через Ла-Манш, оделись в одинаковые майки своей команды. Наших значительно меньше и одеты они по-разному.

Рядом с моим столиком разместились трое пожилых господ в бордовых майках с российским орлом. К ним присоединились пятеро молодых вновь прибывших в голубом, с символикой «Спартака» и надписями на спинах: Малаховка, Митино, Калуга. Говорят, что уже виделись в Марселе.

Как только они развернули и повесили на ограждение трехметровый российский флаг, так сразу стали местом притяжения. Валлийцы буквально выстроились в очередь, чтобы пожать руки, вместе сфотографироваться. Парень, завернутый в триколор, сносно говоривший по-английски, стал кем-то вроде пресс-секретаря и не успевал переводить. Валлийские фанаты принесли свой флаг, растянули рядом с российским и устроили что-то вроде семейного фото. Подошла женщина с полуторагодовалым ребенком, парень в триколоре взял его на руки для фото, но мальчик разревелся. Наверное, он был единственным здесь, кто испугался этих страшных русских.

«Пресс-секретарь» отвечает на вопросы, в том числе о побоище в Марселе. Валлийцы пытаются понять, почему русские так агрессивны. Тот смущенно пожимает плечами, улыбается: не знаю такого, это были не мы.

Скоморошного вида сухонький старичок с поповской бородой и хорошо поставленным голосом, размахивая триколором, затягивает песню про праздник, который со слезами на глазах. Опять война. После нескольких стаканов пива запевают «Катюшу». Опять граница на замке. Но площадь аплодирует, не сознавая глубокого смысла российского патриотизма.

Сцены братания продолжаются и множатся на всем трехкилометровом пути до стадиона. Красный поток валлийцев не сравним с разноцветными островками русских, валлийские кричалки звучат агрессивно, но при каждом подходящем случае — рукопожатия, объятия.

Из валлийский толпы кто-то кричит: «Oleg Salenko is thé best!» И тут же из российской толпы выбегают фанаты и бросаются на шею кричавшему. Обнимаются.

Подогретая пивом валлийская толпа, поравнявшись с группой россиян, громко поет свою шутливую песенку. Россияне в ответ нестройно, но тоже громко запевают государственный гимн. Но валлийцев не переорать.

Только в седьмом часу, когда поток болельщиков двинулся к стадиону, я увидел первого человека, на майке которого был портрет российского президента и слова какой-то кричалки типа «Мы своих не сдаем». Большинство же шли смотреть футбол, и это радует. На том прискорбном фоне, что слово иностранец стало в России усилиями властей чуть ли не ругательным, мир поделен на своих и чужих, а спорт стал частью войны против всех.

После окончания матча стало известно, что глава официальной делегации российских болельщиков Александр Шпрыгин все же выполнил свое обещание вернуться на чемпионат. В субботу его выдворили из Франции и аннулировали визу. Но в Тулузе он был обнаружен перед началом матча на стадионе и совершенно даже не скрывался. Добрался через Испанию. На этот раз он задержан за нарушение французского миграционного законодательства, и разбирательство обещает быть более серьезным.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera