Сюжеты

Нежный возраст в армейских ботинках

Фильмом открытия 38-го ММКФ стали «Ке-ды» Сергея Соловьева

Фото: «Новая газета»

Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

На вопрос, про что кино, САС регулярно отвечает: «Про кеды. Ну, правда». Он прав, конечно. Отчасти. Кеды — важный лейтмотив фильма. Герой — «сексуальный ботан» Саня, по прозвищу Джаггер, накануне ухода в армию покупает модные недешевые кеды. Долго сомневается: стоит ли? Но покупает. И значит, кеды — шикарные, с английской колодкой — будут ждать его… в мирной, так сказать, жизни. Будет стимул вернуться. А еще — педикюрша Амира, что в переводе означает «принцесса» (Аглая Шиловская), с которой из-за этих кед он и познакомился. Снята Амира-Шиловская так, что напоминает музу Годара Анну Карину, а в шляпе — еще и Джин Сиберг. Да и Саня (Николай Суслов) — небезосновательно походит на Жан-Пьера Лео из «400 ударов».

«Ке-ды» — объяснение в любви кино «Новой волны», и Михаилу Калатозову. В первых титрах обозначено: «Как бы при участии Калатозова, Самойловой, Баталова…» Я бы написала: «Как бы при участии фильма «Летят журавли»», который САС щедро цитирует. С которым рифмует свою черно-белую, снятую в стилистике оттепельного, дождливого, поэтического кино, картину. Кульминация — параллельный монтаж. Вероника Татьяны Самойловой бежит, задыхаясь и прорываясь сквозь тревожную толпу, догоняя Бориса, марширующего на фронт, — и бег Амиры, высматривающей Саню, уходящего в армию. Ну да, сравнение рискованное, дерзкое. Замахнулся САС на святое. Но Соловьев настроен здесь почти на плакатный посыл. Тот же больной крик (он и титром крупным дан): «Только бы не было войны!»

Сергей Александрович вообще человек хитроумный. Снимал картину без всяких политических наказов и задач про то, что «Только бы не было войны» — в Крыму с участием военных.

В основе истории рассказ Андрея Геласимова «Paradise found». За исключением некоторых монологов, Соловьев верен букве и духу геласимовского текста, который кто-то точно назвал «рамкой для смыслов». Ему важен воздух, пространство между слов и поступков. Собственно, событий в фильме практически нет. За Саней приходит военный патруль во главе с офицером, которого играет Баста, — с нашивкой «Баста В.М.». (Он уточняет: «Нет. Однофамилец».) Принцесса Амира пытается отстоять Джаггера, гонит пургу о нарождающейся семье геев, которых разлучать — смертельный грех. Потому как живем в сложной политической обстановке — Путин, Обама и Порошенко могут всерьез расстроиться. Джаггера жалеет, а своего сына-аутиста Митю решает сдать в специнтернат — в «щадящую социальную среду». Соловьев никого не осуждает. Он просто всматривается. В героев. И в странный, дымный мир вокруг. Его кино не пацифистское, не милитаристское. Толерантное.  И финал очень оптимистичный. Сергей Александрович вообще человек хитроумный. Снимал картину без всяких политических наказов и задач про то, что «Только бы не было войны» — в Крыму… с участием военных.

Любимая тема Соловьева — «нежный возраст», любимые герои — молодые люди, перешагивающие черту, за которой взрослая жизнь. Для САСа «нежный возраст» — еще и важная остановка в зигзагообразном профессиональном движении. Пережитый в ранних картинах «розовый период» с ощущением переливающейся за край заразительной юности с ее страхами, чувственностью, глупым (или мудрым?) максимализмом. «Сто дней после детства», «Спасатель», «Чужая, белая и рябой». Вслед за розовыми фильмами прорезалась черно-красная полоса экстремальной рок-н-ролльной трилогии: «Асса», «Черная роза…», «Дом под звездным небом»…

«Ке-ды» — попытка сплавить рок-н-ролл с лирикой. Поэтому на стенах облезлой квартиры товарища Сани — ударенного на всю голову Красного — облака и старые газеты, Че Гевара и Джаггер, иконостас Татьяны Самойловой, Бетховен с Крамаровым.

Кеды с английскими колодками для автора фильма примерно то же, что для Бахтияра Худойназарова — «чудесный костюм цвета сливочного мороженого» в фильме «Шик». А именно — метафора мира, в который герои стремятся.

Есть у Василия Михайловича Басты и хорошие композиции, вроде «Когда я смотрю в небо, я летаю».

Временами фильму с его текучим ритмом и событийным минимализмом не хватает энергии, возможно, дело в саундтреке. Место Цоя и Шнура занял Баста. Есть у Василия Михайловича и хорошие композиции, вроде «Когда я смотрю в небо, я летаю». Но, как и в самом фильме, в текстах Басты слишком много недоговоренного. Словно им подслушан план киногероев: «Что-то начать… и не закончить». «Ведь воспоминания интересней настоящего». Как тут не вспомнить песенку из «Нежного возраста»: «Жизнь — тень, бегущая от дыма». По мнению авторов новой картины, и в мути настоящего можно сохранить себя. А все же с мутью лучше держаться на дистанции.  

«Ке-ды» с их откровенным обращением к классическому кино, уязвимы и небезупречны. И если калатозовские герои объемны, а в «…Журавлях» — ток и боль времени, то соловьевские «новые юные» — скорее тени «забытых кинопредков». Им не хватает сложности и объема. 

И все же САС, перешагнувший 70-тилетний рубеж, вновь доказал, что жив, способен рисковать. Он и сам это знает, сказал давече: «Снимая картину, прочитал у Трюффо, чего бы ему хотелось. Да ничего, — говорит, чтобы быть французским  кинорежиссером, которому выпало счастье снять два десятка с лишним картин. Вот такое ощущение радости, что все еще продолжается, было и у меня».

Теги:
кино, ммкф
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera