Комментарии

Против церемониального правосудия: как работают адвокаты в современной России

Как работают адвокаты в современной России

Общество

 

Российские адвокаты ежедневно работают в очень непростых условиях. Еще сложнее приходится тем, кто берется за «секретные дела», как адвокаты «Команды 29». За закрытыми дверями никто не стесняется в выборе средств притеснения стороны защиты. Все чаще нам хотят отвести роль статистов, пользы от которых не больше, чем от мебели в зале судебного заседания. В адвокате желают видеть молчаливого участника церемонии, нужного лишь для соблюдения формальностей.

В России не действует презумпция невиновности. Вообще, на то, что основополагающие принципы уголовного процесса будут работать, рассчитывать при выстраивании стратегии защиты нельзя, это наивно и опасно для исхода дела. На что может рассчитывать невиновный человек в суде? На срок ниже низшего порога наказания по инкриминируемой ему статье, на условный срок, на скорое условно-досрочное освобождение.

Сегодня адвокат — не спринтер, а стайер. После приговора начинается долгий процесс обжалования, и мы на этой длинной, многомесячной, если не многолетней дистанции — апелляция, кассация, КС, ЕСПЧ, УДО — бежим вместе с клиентом. Задача стоит одна — вытащить человека из пасти Левиафана всеми силами и правовыми методами. Если не вытащить — то добиться смягчения наказания. В случае с Кравцовым (радиоинженер, осужденный за госизмену в 2015 году. — Ред.) в Верховном суде удалось снизить срок с 14 до 6 лет, при нижней планке по 275‑й статье — 12 лет. И это многими было воспринято как победа. Однако нельзя останавливаться до тех пор, пока человека не освободят.

Адвокат становится сейчас как бы посредником между судом и обществом, переводчиком — он должен рассказывать, что происходит в суде и куда это все катится. Никто лучше адвокатов не знает, как работают на практике наши законы, каковы тенденции правоприменения. Государство сейчас ничего не делает для того, чтобы правосудие было открытым, — и это становится задачей адвокатов. Особенно важным это становится в закрытых процессах — подробности о том, что там, за завесой гостайны, происходит, в прессу практически не просачиваются. Правда, нас хотят лишить и этого права — недавно была введена административная ответственность за разглашение адвокатом любых сведений, связанных с оказанием юридической помощи своему доверителю, и не важно, причиняет разглашение информации ущерб интересам клиента или нет. Возможность публично комментировать ход дела — под угрозой, как в Белоруссии.

В делах, которые ведут органы госбезопасности или в которых в принципе участвует государство, есть ощущение толстого стекла между нами и судом. Это стекло как будто не пропускает звук. Суд не ориентирован ни на нас, ни на закон. Людям вообще свойственно ориентироваться на людей (в нашем случае — на одного человека), а не на абстрактные буквы на листе бумаги. Мы 16 лет живем с одной и той же властью — и ориентироваться на нее оказывается для судей легче, комфортнее и безопаснее, чем на закон. Власть сегодня стабильнее, чем закон. Если бы власть у нас менялась, закон для судей и других чиновников был бы ориентиром понадежнее.

Я не сказал бы, что суды у нас неквалифицированные. Если речь идет, к примеру, о споре двух хозяйствующих субъектов, если эти субъекты не ассоциируются с какими-либо госструктурами, решение с большой вероятностью будет законным, обоснованным и объективным (если, конечно, нет коррупционной составляющей). Как только в деле просматривается государственный интерес — оно тут же слетает с правовых рельсов.

Телефонного права давно нет — всем и так все понятно, систему воспитывают 16 лет. У суда есть какое-то восьмое чувство. Судьи руководствуются неписаными, но очень четкими и всем понятными рекомендациями. В судьи ведь кто идет? Сотрудники судов — секретари, помощники. Адвокат туда никогда не сунется, ему это не надо, да и не пустят его. В советское время была шутка: «Если судья не знает, какое решение ему надо принять, нужно решать по закону». Сейчас — так же.

Иван Павлов,
адвокат, руководитель «Команды 29», специально для «Новой газеты»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera