Сюжеты

Уголовное дело авторской сборки

Руководство Российского авторского общества подозревают в мошенничестве на 500 миллионов — уже не в первый раз

Сергей Федотов (слева). Фото: РИА Новости

Этот материал вышел в № 70 от 1 июля 2016
ЧитатьЧитать номер

28 июня Таганский суд Москвы арестовал генерального директора Российского авторского общества Сергея Федотова. Следователи обвиняют его в мошенничестве с недвижимостью, принадлежавшей РАО, на 500 миллионов рублей. Претензии к обществу есть как у противников автор­ского права, так и у правообладателей, а непрозрачность работы РАО привлекала внимание налоговиков.

Расследование в отношении Россий­ского авторского общества началось в прошлом году. Федотова обвиняют в хищении имущества РАО: в 2007—2011 гг. общество приобрело четыре объекта недвижимо­сти в Москве площадью 2 тыс. кв.м, затем они были переданы дочерней компании РАО «Сервисно-эксплуатационная компания» (ЗАО «СЭК»), а затем — четырем дочерним фирмам СЭК. Генеральный директор СЭК — член совета директоров РАО Светлана Темешова. В прошлом году компания получила 2,5 млн рублей чистой прибыли. Открытая информация есть только об одной дочерней компании СЭК — ЗАО «Медиа Менеджмент» с уставным капиталом 119 млн рублей. Ее основной вид деятельности — управление недвижимостью, а генеральный директор — Михаил Черешнев, он же руководит звукозаписывающей компанией ЗАО «Музофон».

Расследование вели оперативники Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) МВД России совместно с сотрудниками ФСБ. Ущерб от вывода имущества они оценивают в 500 млн рублей, по данным РБК. Иван Ким, советник генерального директора РАО по связям с общественностью, сообщил «Новой», что три из четырех помещений уже проданы, деньги получили «внучки» РАО. Он утверждает, что руководство РАО все делало законно.

«Это помещения в бизнес-центре Baker Plaza на Бутырском Валу и отдель­но стоящее здание на Шелепихинской набережной, — объясняет Ким. — Они покупались РАО, но так как РАО не может вести коммерческую деятельность по уставу, они были переданы в СЭК, чтобы она занималась коммерческой деятельностью, сдавала их в аренду. Затем они поступили дочерним обществам СЭК — их уже СЭК создавала, и каждой организации передавала в уставной капитал по одному помещению. Потом три помещения были проданы: был кризис 2012 года, просел рынок недвижимости, они не сдавались, и содержать их было нерентабельно. СЭК занималась обслуживанием и эксплуатацией зданий. Дочерние компании СЭК — я, наверное, не смогу вам ответить, с какой целью они создавались, но не с целью выведения имущества. Мы уверены в невиновности нашего генерального директора».

Иван Ким признает, что иных доходов, кроме авторских отчислений, у РАО нет, поэтому недвижимость, по-видимому, приобреталась на них — возможно, это такие же нераспределенные авторские вознаграждения, как те, за которые на РАО подала в суд налоговая инспекция в 2012 году. Тогда Московский арбитражный суд постановил взыскать с общества 555 млн рублей: РАО не включило в свои доходы авторские вознаграждения, за которыми не обратились авторы, и не заплатило с них налог на прибыль. Дело в том, что чтобы получить вознаграждение, например, за исполнение своей песни в эфире, автор должен сам обратиться в РАО и заключить с ним договор, а делают это далеко не все, объясняет Николай Воронов, заместитель председателя «Пиратской партии». Но к тем, кто использует чужие произведения, РАО приходит само.

«Пиратская партия» внимательно наблюдала за деятельностью РАО. С 2009 по 2012 год они собрали 12 млрд рублей, а потратили около 10 — куда делись еще два миллиарда? — говорит Воронов. — Авторы могут не знать, что РАО собирает деньги за их произведения, они не обращаются в РАО, у них нет договора, и деньги оседают в самом обществе, никак не распределяются. В прошлом году были слухи, что арестовывали счета РАО, сами они это опровергали. А сейчас, видимо, нашли способ поймать генерального директора».

Согласно отчетам самого РАО, в 2014 году оно собрало более 4,5 млн авторских сборов, более трети которых — за использование музыки и песен. При этом авторам выплатили около 3,4 млн. В 2013 году собрали 4,4 млн отчислений, распределили 3,5 млн рублей. На расходы самого РАО по сбору денег ушло 856 тысяч, в 2013 году — около миллиона рублей.

У правообладателей, которые регулярно сотрудничают с РАО, тоже есть к нему претензии. Андрей Лукинов, директор «Продюсерского центра Игоря Матвиенко», говорит, что вызывало вопросы качество сбора денег и назначения величины сбора: «Не все концерты РАО «видело», был непонятен алгоритм начисления вознаграждения», — говорит Лукинов.

Впрочем, продюсер считает, что проблема здесь — в отсутствии общей согласованной практики: «После сбора денег и получения отчета от пользователей, детализирующего, что именно использовалось, деньги распределяются пропорционально отчету. Грубо говоря, радиостанция заплатила за период 100 рублей, в этот период использовалось 100 произведений, одно произведение «стоит» 1 рубль. РАО удерживает свой процент на компенсацию работы по сбору, распределению и выплате и выплачивает правообладателю причитающееся ему вознаграждение. Если отчетов об используемых произведений нет (заплатила за озвучку какая-нибудь «шаурма»), то используется так называемое рейтинговое, или статистическое, распределение: вознаграждение распределяется на определенное количество топовых произведений. По такому способу распределения больше всего претензий не только к РАО, но и к ВОИС (Всероссийская организация интеллектуальной собственности), и РСП (Российский союз правообладателей), поскольку нормативных документов по критериям такого распределения не существует, организации их самостоятельно определяют».

Всероссийская организация интеллектуальной собственности взимает плату за использование фонограмм в пользу исполнителей и студий звукозаписи. Российский союз правообладателей во главе с Никитой Михалковым (президент Совета РСП) собирает своеобразный акциз с продаж чистых дисков, получивший название «налог с болванок», — в качестве сборов за индивидуальное, не коммерческое, прослушивание песен и просмотр фильмов. РАО, ВОИС и РСП связаны между собой: Сергей Федотов до декабря 2015 года был гендиректором РСП, а его бывший заместитель Андрей Кричевский сейчас руководит и РСП, и ВОИС. В 2015 году была попытка объединить все три организации, но пока они функционируют отдельно.

Анна Байдакова,
«Новая газета»

Чем прославилось РАО

В 2009 году Российское авторское общество отсудило 457 тысяч рублей у ООО «Юг-Арт», организовавшего гастроли британской группы Deep Purple в Ростове-на-Дону, — фактически за исполнение группой собственных песен.

В том же году РАО выдвинуло претензии к Российской футбольной премьер-лиге за использование «Футбольного марша» Матвея Блантера — произведение традиционно звучит в начале матчей. При этом наследница композитора Татьяна Бродская публично заявила, что не имеет на музыку деда, написанную в 1938 году, никаких претензий.

В 2010 году РАО судилось с кинотеатром «Каро» в Каменске-Уральском за права на использование оригинальных саундтреков во время показов фильмов «Аватар», «Шерлок Холмс», «Книга Илая» и «Черная молния». В итоге областная прокуратура признала действия РАО незаконными.

В 2011 году общество предъявило претензии к Московской, Екатеринбургской и Нижнетагильской филармониям за исполнение классической музыки.

«Артисты получают с барского стола унизительные роялти»

Большинство участников рынка недовольны работой организации, которая защищает их имущественные права

Проблемы у РАО начались еще в прошлом году, тогда же было возбуждено уголовное дело. Потом обыски, выемка документов и, наконец, арест. Адвокат Денис Балуев просил об освобождении своего подзащитного под залог в 5 миллионов рублей. Но Федотов сел, и просидит в СИЗО до 17 августа, пока идет следствие. Так решил Таганский суд.

В центр скандала он попадал множество раз.

Федотов — автор знаменитой идеи налога на интернет. Так он собирался бороться с пиратством.

Федотов — владелец замка в Шотландии ценой 1 млн фунтов стерлингов (81 млн рублей).

Федотов — партнер Никиты Михал­кова по Российскому союзу правообладателей. Из информации об этом партнерстве в народе мгновенно родилась версия: копают под Михалкова. Тем временем сам Михалков готов ходатай­ствовать за смягчение меры пресечения Федотову.

Все это очень серьезно. Изначально структура у Федотова некоммерческая, но если ты собираешь несколько миллиардов в год, нужно быть готовым ко всему.

Но это, в конце концов, проблемы Сергея Федотова. А что все это значит для системы сбора и распределения отчислений за автор­ские права в России? «Новая» со­брала мнения экспертов и участников рынка.

Михаил Федотов, юрист, председатель СПЧ

— Я шокирован тем, что происходит вокруг Российского авторского общества, тем более что оно создавалось при моем непосредственном участии — но это было давно, в 1993 году, когда был принят новый российский Закон об авторских и смежных правах. Я к тому времени возглавлял Российское агентство интеллектуальной собственности при президенте РФ — РАИС, которое, в свою очередь, было правопреемником Всесоюзного агентства по авторским правам — ВААП.

Идея создания РАО состояла в переходе от государственного управления в сфере авторских прав к коллективному управлению в этой сфере при участии прежде всего самих авторов. Кроме того, Российская Федерация в то время присоединилась к Бернской конвенции, которую СССР игнорировал, и вообще хотелось все сделать как-то честнее и прозрачней.

При создании РАО мы исходили из того, что главный его орган — это Авторский совет, который я возглавлял до середины 1995 года, в него входили в том числе Пахмутова, Добронравов, Горин, хореограф Владимир Васильев и другие. А роль генерального директора РАО мыслилась тогда как работа наемного менеджера, не более того.

Если сильно все упростить, это работа чисто юридическая и бухгалтерская — надо собирать со всех плательщиков (концертных залов, радиостанций, театров и т. д.) так называемые рапортички, аккумулировать перечисленное ими авторское вознаграждение, а потом распределить эти деньги между авторами и другими правообладателями пропорционально частоте использования их произведений.

Разумеется, это проще сказать, чем сделать. Платить в 90‑е годы никто авторам не хотел, и первой радиостанцией, заключившей с РАО нормальный договор, стала «Европа+». Потом постепенно стали подтягиваться и другие.

В то время денег было мало, зарплаты были совсем скромные, хотя работа сложная, там масса всяких нюансов, не говоря уже про огромный объем. Когда я впервые зашел в отдел сбора и распределения, то показалось, что попал в мультфильм «Белоснежка и 7 гномов» — десятки гномов ковали на арифмометрах и примитивных компьютерах материальное благополучие многих тысяч белоснежек — композиторов, поэтов‑песенников, авторов цирковых реприз и т. д.

Помню, однажды, году в 1994‑м, кто-то из членов Авторского совета предложил нанять ОПГ для выбивания авторского вознаграждения. Свою идею он мотивировал тем, что РАО не может сладить с плательщиками, используя только силу Закона об авторском праве и смежных правах. Я тогда отрезал, что РАО создано творческой интеллигенцией России, и я не могу себе представить ситуацию, когда мы примем услуги криминалитета. И пока я возглавлял Авторский совет, о такой модели организации сбора больше не вспоминали.

Я исполнял обязанности председателя Авторского совета РАО на общественных началах, но в сентябре 1995 года добровольно их сложил, так как сложно было этим заниматься из Парижа, где я работал тогда постпредом России при ЮНЕСКО. С тех пор я в работе РАО непосредственно не участвовал.

Насколько я знаю, сегодня все легальные исполнительские площадки, теле- и радиостанции исправно платят свои отчисления, и ручейки сливаются в довольно полноводные реки, особенно после того, как РАО объединилось с детищем Никиты Михалкова и стало аккумулировать также отчисления за так называемые «чистые носители» и аппаратуру с функцией копирования.

Вообще-то весь этот дебет-кредит должен быть на сайте РАО, и если там были злоупотребления, я не понимаю, куда смотрели авторы и Авторский совет.

Я могу, конечно, про себя гадать, что там происходило, но мне это сегодня не очень интересно — у меня полно других важных дел. Что интересно с позиций Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, так это то, что Министерство юстиции, насколько я знаю, никогда не предъявляло требований к РАО зарегистрироваться в качестве «иностранного агента». Между тем РАО — некоммерческая организация, она получает в том числе деньги от ино­странных авторских обществ и вовсю лоббирует законы, которые призваны увеличивать сборы в пользу правообладателей. Так что формально эта НКО легко может попасть в минюстовский реестр, если министерство будет подходить к РАО с теми же формальными критериями, как к «Женщинам Дона», «Голосу» или многочисленным экологическим организациям. Что же касается недавних обысков и арестов в РАО, то гадать не буду: пусть следствие и суд разбираются в том, кто там что у кого похитил. Но в чем я уверен, так это в том, что сами авторы к случившемуся непричастны.

Игорь Тонких, промоутер, генеральный директор сети клубов ГЛАВCLUB

— Скандал давно всеми прошляплен. Надо было шуметь раньше, когда из гос­конторы, в отношении которой указом президента было отменено антимонопольное законодательство, РАО стало «как бы общественным», но с совершенно мутной системой управления (читай — частной)… А теперь-то что?

Полагаю, что РАО даже мухлевать с цифрами не нужно. Во‑первых, огромное количество авторов за вознаграждением не обращается. Во‑вторых, большую часть (даже личных) расходов всегда можно отнести на управленческие издержки.

Соня Соколова, владелец и издатель портала «Звуки.Ру»

— Деятельность РАО полезна только самому РАО. Точнее, узкой группе лиц, связанных между собой коммерческими интересами. В руководстве РАО, РСП (Российский союз правообладателей) Никиты Михалкова и ВОИС (Всероссийская организация интеллектуальной собственности) одни и те же люди — Сергей Федотов, Андрей Кричевский, Максим Дмитриев.

Непрозрачность деятельности российских ОКУПов (организации коллективного управления правами) вызывает массу вопросов, как и колоссальная разница между объемом собираемых и выплачиваемых средств. В частности, у РАО в 2012 и 2013 годах эта разница превосходила миллиард рублей. В итоге артисты получают с барского стола унизительные роялти, а могли бы реально зарабатывать.

Алексей Аляев, генеральный директор рекорд-лейбла «Союз-Мьюзик»

— Основная претензия к РАО — кто-то недополучил денег. О,кей, проверяйте, проводите аудит, назначайте наблюдателей. Но система-то правильная! Лично у меня к ней претензий нет, потому что я знаю, что иначе независимые музыканты, которых я представляю, просто ничего не получат. Если бы мне сказали еще в 2007‑м, что я смогу собрать деньги за каталог великого британского лейбла независимой музыки Beggars Banquet, я бы ни за что не поверил. А сейчас платят.

Еще лет семь назад в этой сфере был полный хаос, только года с 2011‑го система стала функционировать. Сделан большой шаг вперед. Система «одного окна» очист­ки прав — абсолютно правильная. Мне как человеку, издавшему больше четырех тысяч альбомов, это удобно. Раньше, когда некая организация приходила на радиостанцию и предлагала: «А давайте мы будем собирать авторские» — ей отвечали: «Вас штук пятнадцать на рынке, вы между собой договоритесь сначала». Все это сильно напоминало рэкет. В итоге многие радиостанции и рестораны не платили вообще. Сейчас все ругаются, что РАО ведет себя как монополист, а альтернатива какая? По крайней мере, станции, даже региональные, — платят, система работает. Сломай ее — будет хаос, начало 90‑х.

Ян Шенкман, Леонид Никитинский,
«Новая»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera