Сюжеты

Баннеры сняли. Осадок остался

Как самарские единороссы «Бессмертный полк» присвоили

Этот материал вышел в № 84 от 3 августа 2016
ЧитатьЧитать номер
Политика

Наталья Фоминасобкор в Самаре

 

День, когда в городе появились эти баннеры — с символикой «ЕР» (узнаваемым контуром России) и «Бессмертным полком», величаво и гордо шагающим как бы от границ до самых до окраин, с правдивым лозунгом «Нам всем нужна Единая Россия», — пришелся вроде бы на четверг. А может, на пятницу прошлой недели, никто уже точно не помнит.

К агрессивной предвыборной агитации единороссов, к дополнительным тиражам правительственных газет, пляскам и танцам под российским триколором в рамках продвижения угодных обладминистрации депутатов — привыкли все. Ну да, противно, но даже ко рту, набитому ватой во время стоматологического вмешательства, и то привыкаешь, а тут какая-то посторонняя глупость.

Один из билбордов «Единой России» на улицах Самары

Использовать «Бессмертный полк» в предвыборной кампании было ошибкой. Фотографии баннера с «Бес­смертным полком», марширующим вроде бы как под эгидой «Единой России», множились в личных блогах горожан. Слово «кощунство» сталкивалось со словами «цинизм» и «очередной беспредел власти». Вспоминались личные истории, на свет вынимались дорогие старые фотографии лихих дедушек в гимнастерках и кокетливых прабабушек в форме медицинских сестер.

Юрий: «Моя бабка всю войну в Карелии! Партизаном! Да у них такие приказы от Центра были — зашибись! Сто километров на лыжах туда, выполнить задание, потом — обратно! Она говорит: ну что, потери рассчитывали, из пятидесяти человек двадцать пять должны были вернуться…»

Андрей: «В марте 1943 года дед получил звание «младший лейтенант» и был отправлен на фронт. Попал в стрелковую дивизию, с ней прошел всю войну. Неделю до отправки курсанты ждали, что выдадут новое обмундирование, да так его и не получили. На фронт приехал в обмотках, в кургузой курсантской шинели, гимнастерка и штаны в заплатах и масляных пятнах. Назначили командиром пулеметно-минометного взвода. Сначала в роте было десять солдат, а позже пришло пополнение — таджики. Русским языком почти никто из них не владел. Через месяц в Полтавской области полк на марше попал в немецкую танковую засаду. Шли в полной тишине, в походных батальонных колоннах. Темнело. Вдруг — со всех сторон стрельба. Десятки трассирующих пулеметных струй. Снаряды рвутся, солдаты залегли. Кто-то в панике закричал: «Танки!» Полковые батареи даже не успели развернуться. Расчеты пытались открыть огонь, да их быстро в клочья снарядами разорвало. Минут через десять появились немецкие самолеты. Казалось, все небо — от горизонта до горизонта — наполнено ими. Оставшиеся в живых дрогнули и побежали…

К тому времени дед в звании лейтенанта командовал стрелковым взводом, и во взводе оставалось два человека. После этой трагедии остатки дивизии отвели на пять суток в тыл. Командира дивизии сняли с должности. С каждым бойцом работали отдельно, сотрудники группы СМЕРШ вызывали на длительные допросы. Деда понизили в звании, и стал он опять младшим лейтенантом…»

Татьяна: «А мои в Одессе остались, туда оккупанты пришли. Вот все думают — немцы, а это были румыны. Дед пацан еще был (восемь лет), а все-таки сообразительный, он у партизан связным служил. Кто младенца заподозрит? Вот и шмыгал меж всех постов».

Илья: «Дед в пехоте четыре года, от звонка, как говорится, до звонка, пешком от Волги до Берлина, это ведь и вправду — пол-Европы, с собой мало того, что автомат, так еще вещмешок, ноги в кровь, а ты делаешь шаг, потом еще шаг… И так до Берлина, вашу мать…»

Марина: «Моя бабка с дедом на фронте познакомилась. Бабка к началу войны год или два в медицинском институте отучилась, ездила с санитарным поездом, медсестрой операционной. Тогда все условно, конечно, было: утром ты операционная сестра (и почти стерильными руками подаешь пинцет и зажим), а вечером — не хватает людей, и собираешь раненых вокруг состава, ползаешь по кровавому снегу. Причем бойца непременно нужно было с оружием и прочим снаряжением доставлять, бабка рассказывала. Он сам — килограммов, допустим, восемьдесят, да винтовка, да каска, да противогаз еще какой-нибудь. Но бабка ничего, справлялась как-то.

На Украине они встретились, в конце сорок третьего. Деда ранили. И очень нехорошо — в живот. Такие ранения считались у бойцов самыми неудачными еще и потому, что медики вообще отказывались их оперировать по прошествии какого-то критического времени, трех часов, по-моему. Такие операции считались бесполезными, «нерентабельными». Дед это хорошо помнил, и на вопрос «когда ранили?» сумел ответить, что два часа назад. И его взялись оперировать. Бабка взялась».

Не стоит, наверное, упоминать, что каждый рассказ заканчивался примерно одинаково: «А эти суки!..» Да, наверное, все произошло в пятницу. Потому что даже петицию создать не успели, как глава самарского регионального отделения Максим Матыгин принес свои извинения, пообещал баннеры снять и так больше не делать:

«Самарское региональное отделение партии не выступало ни идеологом, ни организатором «Бессмертного полка» в Самаре. Все, кто принимал и будет принимать в нем участие, безусловно, делают это не из политических, а из гражданских чувств и эмоций. У части пользователей соцсетей сложилось впечатление, что региональный исполком партии использовал тему «Бессмертного полка» в своих политических целях. Другие в этом ничего крамольного не увидели. Поверьте, мы одиозных целей перед собой не ставили. Самарское реготделение «ЕР» никогда не «прислонялось» к чьей-либо работе, результатам и достижениям.

Я как руководитель регионального исполкома и организатор этой работы приношу личные извинения, если чьи-то чувства были оскорблены этим баннером. В любом случае данные баннеры будут сняты».

Замсекретаря генсовета «Единой России» Ольга Баталина прокомментировала соответствующие сообщения СМИ о размещении билбордов с упоминанием акции «Бессмертный полк» так:

«Бессмертный полк» — это общегражданская акция, к проведению которой не имеет отношения ни одна политическая партия. Любые попытки использовать эту акцию в политических целях являются кощунственными. Видимо, не все это понимают, и мы проведем разбирательство с региональным отделением партии, где появились данные билборды, и по результатам сделаем соответствующие выводы. Что касается самих билбордов, то они будут демонтированы в кратчайшие сроки».

Баннеры сняли. Осадок остался.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera