Интервью

«Мегаполисы живут в состоянии "пир во время чумы"»

Социолог Леонтий Бызов — о «кризисных» настроениях и покорности общества

Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»

Политика

Евгений АндреевНовая газета

Социологические опросы, посвященные восприятию кризиса россиянами, показывают противоречивую картину. Скажем, июльский опрос «Левада-центра» продемонстрировал, что три четверти населения ощущают на себе кризис, а недавний опрос ВЦИОМ — что примерно такое же количество вполне приспособилось к экономическим проблемам и не выражают недовольства. В то же время, по данным ФОМ и ВШЭ, от 40 до 50% респондентов испытывают финансовые трудности и экономят на покупках самого необходимого. Чтобы составить общую картину общественных настроений спустя два года после начала кризиса, мы обратились к опытному профессионалу. На вопросы «Новой газеты» отвечает ведущий сотрудник отдела динамики массового сознания Института социологии РАН Леонтий Бызов.

Что же стоит за противоречивыми результатами соцопросов — маленькие социологические хитрости или растерянность в обществе?

— Само отношение россиян к кризису очень противоречиво, отсюда — и разнонаправленность полученных данных. Кризис ощущается очень многими: больше 60% граждан так или иначе столкнулись с последствиями кризиса. Люди видят, что ухудшение есть: цены и тарифы выросли, денег не хватает, рынок труда сильно сжимается. Но при этом отношение к кризису остается сравнительно легким. Это связано с тем, что за годы нефтяной стабильности не только у государства, но и у многих семей образовалась некая материальная «подушка безопасности», плюс у людей сформировалось чувство уверенности, что они не пропадут, где-то подзаработают, на чем-то сэкономят.

Как отличается ощущение кризиса у россиян из разных социальных групп, по кому он ударил больше всего?

— Несмотря на массовое осознание кризиса, далеко не все, а точнее — всего 20–30% населения, — существенно изменили свой образ жизни, свои поведенческие стратегии и алгоритмы, отказались от того потребления, к которому привыкли. Хотя и до кризиса очень многие экономили на еде, а число бедных составляло даже в лучшие годы 10–12%.

Российское общество очень расслоено, и на всех социальных группах кризис сказался по-разному. Он очень ощутим в регионах, особенно в дотационных, и меньше чувствуется в столицах и больших городах, где люди продолжают жить на широкую ногу: рестораны здесь не пустуют, машин не становится меньше. Такое впечатление, что мегаполисы живут в состоянии «пир во время чумы», их совершенно не интересует то, что происходит в провинции.

В чем это выражается?

— Московские и петербуржские власти тратят бешеные деньги на вещи, совершенно ненужные в кризис — например, на украшения улиц, которые снимут через неделю. В то же время в регионах отменяются электрички, снимаются надбавки с бюджетников, разрушается здравоохранение, то есть людям не по своей воле приходится отказываться от жизненно необходимых вещей. Зато в провинции всегда был выше уровень адаптации, там люди никогда не жили богато и привыкли к ограничениям. Поэтому бедное, даже нищее существование — это часть их жизненного опыта, а самое главное — их запросы и потребности гораздо скромнее, чем у жителей мегаполисов. Вот и получается такой парадокс: кризис больнее ударяет по тем, кто и так привык выживать.

А как за два года менялись настроения людей?

— Осознание кризиса в России пришло с запозданием, совпав с эйфорией от внешнеполитической активности властей. Помните: Олимпиада в Сочи, Крым наш и прочее… В результате практически весь 2014 год выдался очень тяжелым — рубль обрушился, цены на нефть стали падать. Но даже когда признаки нарастающего кризиса были налицо, россияне оставались оптимистами. А в начале 2015 года опрос ВЦИОМ и вовсе выявил исторически высокий рейтинг социального оптимизма населения. Но эта эйфория стала понемножку спадать, люди перестали обращать пристальное внимание на Крым и Украину, и уже с осени 2015 года настроения в обществе стали пессимистичнее.

Продолжают ухудшаться они и сейчас, но не в линейной плоскости, а как бы ступенчато. Например, летом оптимизма немного прибавилось, осенью, скорее всего, он снова пойдет на спад. Люди огорчены, многие подавлены экономической ситуацией, но им не кажется, что выхода совсем нет. Кризис — это стихия, которую надо переждать на берегу. Тот факт, что так не получится, что этот кризис нельзя просто переждать, а преодолен он может быть только новой экономической политикой, новой стратегией жизни, до населения еще не дошел.

Если сравнивать прошлый и текущий кризисы, какие экономические удары были наиболее болезненны тогда и сейчас?

— Текущий кризис сильно ударил по бюджетной сфере, на ней власти экономят, снимаются доплаты, увеличивается нагрузка на учителей, врачей. В нулевые годы бюджетники по уровню дохода стали приближаться к среднему классу, но сформированное в тот период благополучие постепенно ускользает. А ведь зачастую на понижение социального статуса многие реагируют гораздо острее, чем на какие-то материальные ограничения.

Кроме того, в этот кризис людей очень раздражает рост тарифов, в условиях, когда зарплаты и пенсии сокращаются или их индексация заморожена. К слову, в прошлый кризис власти поступали наоборот — замораживали тарифы и старались не замораживать зарплаты бюджетников и пенсии. Но на этот раз, видимо, возможностей бюджета и заначки в резервных фондах не хватает.

В свою очередь, по мнению экономистов, главное различие этих кризисов состоит в том, что прошлый экономический спад носил характер некой волны и был вызван в большей степени внешними факторами, чем внутренними. Текущий же кризис — это кризис той социально-экономической модели, которая в России сформировалась. Выйти из него без изменения социально-экономической политики невозможно, но никаких идей по поводу реформ у властей нет, да и общество к ним не готово.

А что же тогда важно для общества?

— Наше общество продолжает дорожить стабильностью и цепляется за нынешнюю власть, потому что именно с ней связывает свои мечты об этой самой стабильности. То, что такая стабильность ведет к краху, люди не понимают и отказываются поддержать что-то новое.

Обращает ли власть внимание на результаты опросов населения, учитывает ли настроения в обществе для формирования своей политики?

— Я думаю, власть обращает на них внимание, например, администрация президента специально заказывает социологические исследования у ВЦИОМ. Другой вопрос — что власть предпринимает после получения результатов этих исследований. Внутренняя политика при Путине состоит не в решении проблемы, а в том, чтобы эту проблему пропагандистски замазать, лишить ее острого политического характера. То есть там придерживаются так называемой «сурковской политики» — обращают внимание скорее на «упаковку» проблемы, чем на ее суть. В том смысле, что если проблему правильно «упаковать», то она в глазах большинства уже перестает выглядеть проблемой.

— Просматривается ли какая-то связь между экономическим положением людей и их политической активностью в преддверии выборов в Думу? Изменился ли градус протестных настроений в обществе за последние два года?

— Конечно, в сложившейся ситуации можно было бы ожидать нарастания протестных настроений, но пока это не подтверждается. Общественное сознание, с одной стороны, фиксирует ухудшение во всех сферах жизни, но с другой — продолжает надеяться на власть как на единственный источник стабильности. При этом власть не является любимой или уважаемой, ее часто ругают и матерят, но в обывательском представлении она остается единственным якорем, единственной защитой «маленького человека». А оппозиция в том же обывательском представлении — это неизвестно что, в нее никто не верит. Многие оппозиционеры говорят правильные вещи и люди с ними согласны, но голосовать за них не готовы.

Ощущения того, что действующая власть валится, у населения нет. Наоборот, чем хуже экономическое положение, тем больше люди цепляются за иллюзии, что помочь им может только власть, но никак не оппозиция, не протесты, не свободные выборы.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera