Репортажи

Красная икра и черный песок

За чем лететь на Камчатку

Фото автора

Этот материал вышел в № 95 от 29 августа 2016
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алексей Полухиншеф-редактор

Путеводитель «Новой»

  • Камчатский край находится в одном часовом поясе с Чукоткой и рядом архипелагов Тихого океана, например, Фиджи или Тувалу. Разница по времени с Гринвичем — 12 часов. Это не Крайний Север (Петропавловск-Камчатский расположен южнее Москвы), а Крайний Восток.
  • Камчатка входит в топ-10 самых крупных по территории субъектов РФ и при этом, имея всего 316 тысяч жителей, также входит в пятерку регионов с наименьшей плотностью населения. По этому показателю край в 9 раз уступает южному соседу — Сахалинской области, но в 10 раз превосходит Чукотку.
  • Камчатка лидирует по «количеству медведей на душу населения» с показателем «один медведь на 15 человек».
  • Петропавловск-Камчатский — азиатский город, за который воевали три европейских империи: Британская и Французская против Российской. Оборона Петропавловска в 1853—1856 годах стала единственным театром действий Крымской войны, где Россия одержала стратегическую победу.
  • В озера Камчатки идут на нерест пять видов лососевых: горбуша, кета, нерка, чавыча и сима. На Аляске симы нет. Там есть медведи гризли, но при ближайшем рассмотрении они оказываются обычными бурыми медведями, которые в изобилии водятся на Камчатке.
  • Пока в Центральной России возмущаются кадрам с раздавленными бульдозерами санкционными помидорами и персиками, на Камчатке в промышленных масштабах уничтожают красную икру, изъятую у браконьеров. Рекордная партия, отправленная в утиль, — 18 тонн.
  • Прямо сейчас на Камчатке извергаются 8 вулканов, включая Ключевскую сопку — высочайший вулкан Евразии (4750 метров).

Нет в посткрымской России отрасли экономики, которую тряхнуло бы сильнее, чем туризм. Обесценилась валюта, и самостоятельные поездки в Европу стали вдвое дороже. Теракты и геополитика закрыли для большинства Египет и Турцию. Таиланд, Индия, страны Карибского бассейна стали малодоступными из-за цен на авиаперелеты.

В общем, тем, кто привык отдыхать лежа, осталось одно побережье Черного моря — от Крыма до Абхазии. Зато если вашей целью является до отказа забить инстаграм и собственную встроенную память кадрами с вау-эффектом, то самое время открывать новое экзотическое направление — Россию. Ее большая и самая фотогеничная часть расположена к востоку от Урала. Двигаемся навстречу солнцу: Алтай, Саяны, Шантары, Сахалин и, наконец, Камчатка.

Хотя с Камчатки правильнее начинать: солнце встает здесь на два часа раньше, чем в Японии. Пока Москва спит, на Камчатке можно окунуться в Тихий океан, взобраться на вулкан или выложить селфи с медведем. Все это я, собственно, сделал.

День вулкана

Фото автора

Селфи из кратера у меня нет, хотя Авачинский, один из трех «домашних» вулканов, окружающих Петропавловск-Камчатский, я покорил. Уместно именно это слово, хотя изначально планировалось восхождение. Разницу определяют погодные условия, которые быстро меняются и не поддаются достоверному прогнозированию. В семь утра 20 августа, когда от подножия Авачинского стартовала первая группа участников массового восхождения в честь Дня вулкана (отмечается подобным образом уже седьмой год), цель, то есть вершина, была хорошо видна. Но примерно на полпути (высота кратера — 2750 метров над уровнем моря) налетел плотный и зябкий туман, который потом и вовсе превратился в ледяной горизонтальный дождь. Не стало ни вершины, ни подножия, по бокам и сверху — монотонно-белая мгла, и только под ногами — тропа.

Для того чтобы в таких условиях двигаться дальше, непременно нужна высокая спортивная обувь, непромокаемая, как водолазный костюм, утепленная одежда, шапка, перчатки и, крайне желательно, палки для скандинавской ходьбы. Ничего этого у меня не было, зато была слепая (не видно же ни черта!) вера в собственные силы.

Навстречу мне и другим путникам из тумана то и дело выбегали скайраннеры — профессиональные спортсмены, совершающие восхождение на скорость. В День вулкана проводился этап Кубка России. Лидер прошел дистанцию за 1 час и 23 минуты, я — за 4 часа и 26 минут (очень быстро!). В общем, не спрашивайте у скайраннеров, долго ли еще идти до вершины. Вам — долго, даже если осталось всего пара сотен метров.

В кратере пахло сероводородом и было люто холодно. В этом, говорят, Авачинский уступает по уровню комфорта недавно извергавшемуся Толбачику. Там на вершине можно даже высушить промокшие вещи, а мне, чтобы согреться, оставалось только бежать вниз. Первые метров триста я и вовсе летел, только вместо снега была рыхлая, влажная земля, а кроссовки заменяли горные лыжи. Зато после почти вертикального спринта горячая кровь вернулась в ставшие деревянными пальцы.

Теперь уже я сообщал встречным, что до кратера и далеко, и долго, причем не столько словами, сколько всем своим изумленно-перепачканным видом. К счастью, большинство из почти тысячи участников праздника оказались настроены не фанатично и закончили восхождение на символической отметке в 2000 метров. Я шел и шел вниз и смотрел на этих людей и на их экипировку — либо с завистью, либо с сочувствием. Восхождение способствует развитию эмпатии и насыщает кровь дофамином.

В массовом восхождении на Авачинский вулкан приняли участие несколько сотен человек. Фото автора

На вулканы можно не только взбираться. С них можно летать на паракрыле, чему я был очевидцем, или даже десантироваться с вертолета на сноуборде (называется эта чума — хелиски, практикуется обычно зимой, то есть в марте). Еще вулканы имеет смысл фотографировать практически из любой точки Камчатки и, конечно, изучать.

— Добро пожаловать на мое рабочее место, — Сергей Самойленко, замдиректора по научной работе института вулканологии и сейсмологии ДВО РАН, разводит в стороны руки: левая как бы упирается в Авачинский вулкан, а правая — в Козельский. Всего, по словам Самойленко, на Камчатке 30 вулканов, а в мире — 900. При этом Камчатка — единственный регион, где вулканолог в любой момент может найти извергающийся объект, и не один, а несколько. Поэтому сюда едут ученые со всей планеты. Ботаники — чтобы изучать уникальный биоценоз, гляциологи — чтобы выяснить, почему ледники на вулканах ведут себя совсем не так, как в обычных горах, почвоведы — чтобы понять, почему извержение может принести земле плодородие, а может — великую сушь…

— Конечно, от нас ждут точных прогнозов, — чуть смущенно говорит вулканолог Самойленко. — Но пока главный инструмент нашей науки — это мониторинг. Надеюсь, что произойдет серьезный прорыв благодаря тому, что в последние годы мы получаем огромные массивы информации со спутников и появились машины, способные их эффективно обрабатывать. Но пока единственное, что я могу сказать с уверенностью: завтра Авачинский извергаться не будет.

Прогноз оказался точным.

Медвежья рыбалка

Фото автора

Помимо вулканов портфолио Камчатки украшают медведи, рыба и гейзеры. До гейзеров я не добрался, зато идеальным местом встречи медведей и рыбы оказалось Курильское озеро. Из него вытекает река Озерная, по которой в путину из Охотского моря поднимается на нерест нерка, в ало-зеленом брачном наряде. Тут ее и встречает камчатский бурый медведь. Точнее, десятки медведей, медведиц и медвежат, которые гуляют по берегу или рыбачат. У каждого — своя тактика. Большой лохматый Казанова опускает морду под воду и вскидывает вверх уже с рыбой в зубах, потом зажимает ее между лапами и ест, как банан. А темно-бурая медведица загоняет нерку на мелководье, чтобы ее попытались изловить медвежата.

До туристов, которых здесь еще больше, зверям вроде и дела нет, они безразличны не только к щелканью фотоаппаратов и многоязычным восторгам, но и к шуму лопастей вертолетов, которые взлетают и садятся каждые полчаса. Но подходить ближе чем на пять метров, специально привлекать внимание и смотреть в глаза — нельзя. Серьезную травму может нанести даже медвежонок, а взрослое животное убьет одним ударом. За безопасностью туристов следят сотрудники Кроноцкого заповедника с ружьями за спиной.

Поворачиваться спиной, наверное, тоже неправильно, но как еще сделать селфи?

Большинство туристов прибывают на фотосафари вахтовым методом, на «Ми-8», но есть и те, кто по несколько суток живет на территории лагеря на берегу озера в дощатых домиках или даже в палатках. Красота тут такая, что и без медведей хочется непрестанно фотографировать, а когда зуд цивилизации проходит, просто — жить.

Здесь рыба есть!

Рыбзавод компании «Витязь-Авто» — с иголочки. Оборудование — немецкое. Фото автора

Рыбачат в этих местах, конечно, не только медведи. На территории Южно-Камчатского заказника, входящего в Кроноцкий биосферный заповедник, любая активность, кроме рекреационной и научной, запрещена. Но в устье Озерной и прилегающей акватории Охотского моря разрешен промысел. Здесь работает рыбоперерабатывающий завод компании «Витязь-Авто», один из самых крупных в крае: на переработку уходит до 500 тонн рыбы-сырца в сутки.

Завод — с иголочки, производственные линии немецкого или японского производства, сотрудники больше похожи на хирургов или сотрудников научной лаборатории. В «чистую комнату», где происходит фасовка подкопченной нерки в вакуумную упаковку, не пускают даже в высоких резиновых сапогах, халате и защитной повязке. Коптят нерку тут дымом от сжигания щепы канадского клена, чтобы удовлетворить вкус иностранных потребителей. Спрос с их стороны на всю линейку, включая замороженную рыбу и фарш, стабилен, внутренний спрос в последние годы растет, в том числе благодаря санкциям.

Вообще, камчатские промышленники и чиновники политику федерального центра в последние годы скорее одобряют. Например, с 2016 года российские власти запретили в своей исключительной экономической зоне дрифтерный лов — это когда рыбу, в том числе идущую на нерест, ловят в океане многокилометровыми сетями. Большая часть улова в таком случае забивает трюмы кораблей-дрифтеров и отправляется в другие регионы и за рубеж, главным образом в Японию. Рыба же, пойманная прямо у побережья малыми рыболовецкими судами (МРС), тут же доставляется на местные заводы и идет в переработку.

Местные заводы на побережье, кстати, растут как грибы после дождя (тут надо сказать, что Камчатка для грибника — не меньший восторг, чем для рыбака). По мнению Владимира Галицына, зампреда правительства Камчатского края, это следствие еще одного решения правительства:

— Квоты на вылов рыбы теперь выдаются конкретным компаниям сразу на 20 лет. Это дает уверенность, и люди вкладывают деньги в расширение производства, в переработку.

Расширяют мощности и старые предприятия. Например, «Рыболовецкий колхоз им. В.И. Ленина» сейчас перерабатывает около 130 тонн сырца в сутки, а рассчитывает — втрое больше. Для этого будет закуплено немецкое оборудование. Кроме того, по заказу предприятия строятся три современных среднетоннажных судна по норвежскому проекту, но на верфи «Янтарь» в Калининграде. Тут, правда, есть накладка: получить государственную поддержку могут только те, кто строит крупнотоннажники.

Губернатор края Владимир Илюхин говорит, что поднимал этот вопрос на Госсовете и надеется, что нашел понимание.

Завтра туризма

Дальний Восток и Камчатка, в том числе в последние годы, получают много внимания Москвы. Сегодня параллельно реализуются три звучных проекта: территория опережающего развития (ТОР), свободный порт (Петропавловск-Камчатский приравнен к Владивостоку) и «дальневосточный гектар». Правда, они пока в разной степени готовности и не обросли до конца подзаконными актами, без которых в России никуда, поэтому о реальной пользе судить преждевременно.

— Сейчас речь идет о том, чтобы вписать в ТОР или в свободный порт инвестиционные проекты, которые уже были заявлены, — говорит зампред краевого правительства Юрий Зубарь. — Для нас основные задачи — это морвокзал, который будет сдан до конца года, и терминал аэропорта Петропавловска-Камчатского, строительство которого скоро начнется. А взлетно-посадочную полосу мы уже сдали, теперь не хуже, чем в Шереметьеве.

Отдельный предмет гордости Юрия Зубаря и, видимо, всего краевого правительства — это дороги. Главные трассы в Петропавловске и окрест, которые я тестировал на такси и микроавтобусе, тоже, пожалуй, не хуже, чем в Шереметьеве, — если иметь в виду объездную через Химки. На Камчатке, говорят, такого никогда не было.

— При этом стоимость всех материалов у нас существенно выше, чем на материке, а стоимость дороги каким-то образом получается такая же, как в ряде центральных регионов, — удовлетворенно отмечает Зубарь.

Впрочем, многие населенные пункты на Камчатке не будут связаны между собой дорогами никогда. В поселок Озерновский (тот, где рыбзавод) можно добраться морем или — долететь. Крупнейшая авиакомпания края «Витязь-Аэро» (ей владеют рыбопромышленники, которые в перспективе станут еще и девелоперами-отельерами) располагает штатом в 25 вертолетов Миля разных модификаций. Основа бизнеса — чартерные перевозки местных жителей, которые субсидирует бюджет, а также туристические полеты.

— Стандартная стоимость полетного часа 250 тысяч рублей. То есть при стандартной загрузке борта и без субсидий полет до Озерновского стоит примерно столько же, сколько билет на самолет до Москвы, — объясняет Алексей Хазов, председатель наблюдательного совета «Витязь-Аэро». — Но и при таких ценах из-за дороговизны топлива рентабельность бизнеса низкая. Сам иногда удивляюсь: наши владельцы могли бы замки в Шотландии покупать, а вкладывают деньги в малую авиацию на родной Камчатке.

Это нормальный инвестиционный цикл на полуострове. Деньги зарабатывают на рыбе и вкладывают их в местную экономику. Инвесторы из других регионов и стран пока идут не слишком охотно, видимо, не понимая, как соотнести масштабы вложений и риски.

— Мы вели переговоры с большинством международных сетей, предлагали им проект по строительству пятизвездочного отеля в самом центре Петропавловска-Камчатского, на берегу Авачинской бухты. Строить его в итоге будут местные бизнесмены, — рассказывает губернатор Владимир Илюхин. — Сейчас у нас фактически сформирована моноэкономика, жизнь региона зависима от рыбной промышленности. Но мы рассчитываем, что все большую роль будет играть туризм. Понятно, что все упирается в возможности инфраструктуры, которая сейчас активно создается. Но по итогам прошлого года турпоток вырос до 180 тысяч человек.

Много это или мало? Потенциал Камчатки выше в разы. Исландию, например, которая похожа и форматом (океан, вулканы, гейзеры, эндемики), и малой численностью населения, и удаленностью от материка, посещают в год около миллиона иностранных туристов. Но в Исландии есть прекрасный международный аэропорт Кефлавика, кольцевая автодорога вдоль всего побережья острова и столица Рейкьявик, насыщенная отелями, музеями, выставочными центрами, магазинами, барами, а как следствие — всеми возможностями не только для активного отдыха, но и для шопинга, культурной и ночной жизни. В Петропавловске-Камчатском, к примеру, ночная жизнь в период с воскресенья по четверг отсутствует как жанр, а в уикенд сосредоточена в двух-трех небольших заведениях. Хороших сувенирных магазинов примерно два. Уровень комфорта на аэровокзале, особенно при вылете московских рейсов («Боингами» серии 777) сопоставим с Керченской паромной переправой.

Кстати, о пляжном отдыхе. Солнце редко балует Камчатку даже летом, но в погожий день за несколько часов можно поймать местный загар. Он черный, как вулканический песок на Халактырском пляже (под Петропавловском). Если зачерпнуть влажный песок рукой, он кажется похожим на мелкую черную икру. Океан прохладный, но это не смущает серферов, которые едут сюда кататься… даже зимой.

Стратегически Камчатка должна быть регионом массового туризма. Ведь она в зоне притяжения трех крупнейших экономик — Японии, Китая и России.

Для иностранцев сейчас летать на Камчатку — выгодно: девальвация рубля делает расходы вдвое ниже, чем пару лет назад (кстати, обвалившаяся в 2008 году крона дала мощный импульс туристическому буму в Исландии). Для россиян возможность платить за отдых в рублях — тоже важный фактор. Дешевой Камчатка, конечно, быть не может.

Но это инвестиции, которые окупаются.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera