Интервью

Лифт без кнопки

Столичный департамент труда и социальной защиты обсуждает с героем материала «Новой», колясочником Димой Климовым, как сделать город удобным для инвалидов

Дмитрий Климов: без помощи не обойтись. Фото Владислава Докшина

Этот материал вышел в № 97 от 2 сентября 2016
ЧитатьЧитать номер
Общество

В №72 от 6 июля с.г. в «Новой газете» был опубликован материал про безбарьерную среду столицы: удобна ли она для инвалидов и маломобильных граждан? Наш корреспондент Али Феруз сел в коляску и на собственном опыте убедился, что Москва фактически недоступна для инвалидов. После публикации с нами связался столичный департамент труда и социальной защиты и предложил ответить на критику. Отдел адаптации городской инфраструктуры для людей с ограничениями жизнедеятельности возглавляет Сергей Ларин. Корреспонденты «Новой газеты» Али Феруз и Елена Костюченко отправились на встречу с ним не одни. К ним присоединился герой нашего июльского материала, инвалид-колясочник Дмитрий Климов.

Али Феруз: Расскажите, для чего создается безбарьерная среда? Какие моменты должны быть учтены?

— Цель проста. Инвалид должен иметь возможность зайти в магазин, получить государственную услугу. Сейчас Мосгосстройнадзору предписано не выдавать заключения о соответствии и не принимать в эксплуатацию объекты без справки от органов социальной защиты населения о том, что объект доступен для инвалидов.

Елена Костюченко: И сколько процентов города, по вашим оценкам, сейчас для инвалидов доступно?

— Я назову вам цифру: 82%. Но она относится только к объектам социально значимым и принадлежащим городу.

Е.К.: А если взять город целиком?

— Город целиком я взять не могу, потому что многие федеральные объекты мы не обследовали. Кроме того, есть еще два термина, которые определены в конвенции о правах инвалидов. Это «разумное приспособление» и «универсальный дизайн». Что это такое?

Часто приспособить здания для инвалидов технически невозможно. Возьмем пятиэтажку: там живет инвалид. Что мы можем для него сделать? Лифт? Но в этих домах нельзя его пристроить, не позволят несущие конструкции. Или возьмем здания и сооружения, находящиеся под защитой ЮНЕСКО, где, например, даже расширить дверной проем нельзя. Сделать все поголовно «доступным», прямо сейчас — в этом и нет необходимости.

Для того и вводится принцип разумного приспособления. Тот же магазин. Он находится в полуподвале, и оборудовать его для колясочника без проведения реконструкции нельзя. Но можно сделать приспособленным для опорника, для человека с клюшечкой. Просто поставить поручни.

Сергей Ларин. Фото Владислава Докшина

А.Ф.: То есть, как я понимаю, тот же магазин, если в нем смонтировать перила, уже считается доступным?

— Такой объект доступен для инвалидов-опорников частично, частично — для инвалидов по зрению, частично или полностью он доступен для инвалидов по слуху. Но он не доступен для инвалида-колясочника. Значит, я пишу, что 70% инвалидов могут получить там услугу, а 30% — ее не получат.

Это и есть принцип разумного приспособления. Принцип же универсального дизайна гласит, что среда должна быть удобна всем. Ходят по городу низкопольные автобусы — сейчас их много, — оборудованные системой светового и звукового сопровождения. Они удобны не только инвалидам.

Дмитрий Климов: И сколько этих автобусов?

— Вот на 1 января 2016 года на линии ходили 83% низкопольных автобусов, троллейбусов — 61% и 18% трамваев.

А.Ф.: За весь день, когда я на инвалидной коляске «прогуливался» по Москве, я встретил только один низкопольный троллейбус.

— Нет-нет… Это не количество маршрутов, на которых они ходят. Это процент от всего подвижного состава.

Е.К.: А что можете сказать про непрерывную доступность среды? Условно говоря, Кремль доступен, но вот, к примеру, Дима живет в Бутове. Как он должен до Кремля добираться?

— В нормативной базе говорится про объекты и прилегающие к ним территории. Но непрерывность, к сожалению, градостроительные нормы не прописывают.

Д.К.: Есть конкретные объекты, их достаточно много в Москве, где все в принципе устроено, как положено: есть лифт, подъемник — просто они не работают. Где-то, может, нужно включить рубильник. Или поставить мотор, который туда элементарно не привезли — а просто для галки прорубили шахту, поставили кабину и все.

— Ну, когда есть вот такие факты, мы, как правило, высылаем наших специалистов, общественных инспекторов. Но кроме письма, мы ничего не можем сделать… А где конкретно не работает? Назовите мне станцию.

Д.К.: «Новоясеневская». Или вот, например, на «Марьиной Роще»: там тоже есть лифты, но на них нет кнопки, на которую нужно нажать, чтобы лифт открылся. И он не открывается.

— Но-но-но. Даже я, а я, так сказать, тяжело переношу метрополитен, но, бывает, езжу на метро… И приезжая на свою станцию «Новокосино», я с удовольствием пользуюсь установленным там лифтом…

Д.К.: Я тоже не очень хорошо переношу московский метрополитен, но, так или иначе, пользуюсь им практически каждый день. Есть места, где с платформы ты подняться можешь, а вот дальше, в переходе, тусуйся как хочешь. Или же, наоборот, из перехода наружу выбраться можно, а с платформы — нет.

— С метрополитеном, на самом деле, ситуация достаточно сложная.

Д.К.: Чиновничий аппарат невероятный, бумажная промышленность пашет на это дело в три смены. И несмотря на всю вот эту армию комиссий, станция «Новоясеневская» была принята в эксплуатацию с неработающим лифтом. Как это происходит?

— Трудно сказать. Вообще, по идее, не должно было так произойти. Я вам скажу, что нужно сделать. На самом деле, этот вопрос нужно решать, и решать незамедлительно… С компьютером работаешь?

Д.К.: Работаю, да.

— Отлично! Вот все перечисленные факты, которые ты знаешь, нужно разместить на информационном портале «Наш город».

А.Ф.: Это еще не все. Почему на станциях, где меняют эскалаторы, например, нельзя сделать хотя бы откидные платформы, какие бывают в торговых центрах? Ведь все равно их реконструируют.

— Производители эскалаторного оборудования для метрополитена категорически запрещают использовать такие устройства как мобильный лестничный подъемник. Исходят из безопасности пассажиров. На эскалатор я его поставить не могу.

— Но в торговых центрах такие перекидные платформы есть.

— Станции в центральной части города, к сожалению, к этому не приспособлены.

А.Ф.: Кроме того, во многих местах при въезде на станцию установлены железные рельсы вдоль лестницы. Сейчас вместо них ставят гранитные пандусы, но проблема в том, что градус, под которым они установлены, немыслимый.

— Так это вообще не пандус…

Е.К.: А что же?

— Это для чемодана на колесиках. Для бабушки с тележкой.

А.Ф.: А как появляются беспорядочно установленные тактильные плитки?

— Вы поймите одну элементарную вещь. На Западе они еще 25 лет назад вдоль всех тротуаров начали класть тактильную плитку, а у нас же делалось все буквально разово, 80% пешеходных переходов были оборудованы ею в течение одного года.

Нам по поручению Петра Бирюкова (заместитель мэра Москвы, курирует вопросы благоустройства. — Ред.) тогда прислали в общей сложности больше 10 000 проектных решений на согласование. Мы изучили, исправили, согласовали. Но к тому моменту уже прошли торги, вышли подрядчики, и все, что мы исправили, — до них не дошло. Таких вещей достаточно много, но на них мы не можем повлиять.

А.Ф.: Про туалеты скажите. Такие туалеты, куда инвалид может зайти.

— Есть туалеты общественные, их, к сожалению, очень мало. Но норма говорит, что, если человек может находиться в здании более одного часа, наличие хотя бы одной санитарной кабины, приспособленной для использования инвалидами, — обязательно. Это требование необходимо учитывать и при реконструкциях. Если оно не выполняется, можно привлекать к ответственности тех, кто подписал проект, кто подписал задание, как в рамках действия КоАП, так и в рамках уголовного законодательства.

Али Феруз,
Елена Костюченко,

«Новая»,
Дмитрий Климов
Фото Владислава Докшина

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera