Расследования

Четыре смерти и восемь версий

Кто виноват в убийстве сотрудницы «Роснефти» и ее детей? Предлагаем читателям выступить в роли присяжных

Этот материал вышел в № 100 от 9 сентября 2016
ЧитатьЧитать номер
Общество

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

 
Дария Переверзева и Дмитрий Колесников. Фото из личного архива

В ночь с 6 на 7 сентября 2014 года в подмосковных Химках, в элитном коттеджном квартале «Терехово» сгорит дом. Сотрудница «Роснефти» Елена Переверзева и трое ее детей погибнут. Единственный, кто останется в живых, — жених старшей дочери Елены, Дмитрий Колесников. Юноша будет кричать из окна ванной комнаты, что на втором этаже. Соседи приставят лестницу, и Колесников выберется. Будет в одном нижнем белье, ему дадут спортивный костюм. Приехавшим на место оперативным сотрудникам он заплетающимся языком расскажет, что в дом пришли неизвестные, его связали, с Еленой и ее старшим сыном расправились, а потом все подожгли.

На второй день Колесникова задержат, назвав убийцей и поджигателем. Еще через несколько дней следствие назовет и заказчика — его невесту, 22-летнюю старшую дочь погибшей. Дмитрию грозит пожизненное. Скоро должен начаться судебный процесс. Вину отрицает. Девушка тоже все отрицает. Впрочем, у защиты не так уж много веских доказательств в пользу невиновности Колесникова. Но есть стойкое ощущение, что история эта гораздо глубже и неоднозначней, чем та, что описана в обвинительном заключении. Мы не будем делать выводов за читателя, лишь приведем аргументы ключевых героев этой истории, и конечно — мнение следствия. Поставьте себя на место присяжных.

Действующие лица:

  • Елена Переверзева, 43 года. Бухгалтер в «Роснефти». Мать четверых детей. Воспитывала 12-летнего Даню и 3-летних двойняшек Марусю и Ваню. Старшая дочка проживала отдельно — в Москве вместе с гражданским мужем. С отцами своих детей рассталась.
  • Иван Чернов, 77 лет, отец Елены. Руководитель департамента стратегических и зарубежных проектов «Роснефти». Человек уважаемый, жил за городом, недалеко от дочери.
  • Олег Самарцев, 60 лет, бизнесмен. Бывший директор парка «Сокольники» и бывший глава Федерации регби России. Ухажер Елены, с которым она познакомилась за несколько месяцев до гибели.
  • Дария (или Даша, как ее называют в семье) Переверзева, 22 года. Старшая дочь Елены. Выпускница истфака МГУ. Четыре года проживала в гражданском браке в собственной квартире. Не работала. Сейчас — за границей. Следствие ее не допрашивало, проверило лишь на полиграфе, но результаты, по словам защиты, куда-то исчезли. В деле нет и следа.
  • Дмитрий Колесников, 23 года, молодой человек Даши. Выпускник Бауманки. Перебивался разовыми заработками. Был вхож в большую семью Черновых-Переверзевых, о чем свидетельствуют фотографии семейных торжеств и посиделок. На фото Дмитрий часто с дедом Даши или ее матерью. Оба — и юноша, и девушка — утверждают, что собирались пожениться, и никто из родных против не выступал. С осени 2014 года — Колесников находится в СИЗО.
  • Елена Колесникова, мама Дмитрия Колесникова. Сразу приехала на место трагедии. Дожидалась у отделения полиции в машине, пока сына допросят первый раз. На следующее утро отвозила его на второй допрос в Следственный комитет, после которого Колесникова задержали. Была знакома с Еленой Переверзевой.
  • Игорь Переверзев, отец Даши. Расстался с ее матерью давно. Живет и работает за границей. Сразу после трагедии прилетел в Россию и через месяц после похорон Елены и ее младших детей, когда Колесников назовет в признательной явке Дашу как заказчицу, заберет дочь в Таиланд, где она сейчас и проживает.
  • Старший брат Елены Переверзевой — Евгений Чернов и его жена Татьяна.
  • Жена и дочь Олега Самарцева.
  • Беженцы из Луганской области Владимир Зубов и Максим Гусев.

Продолжение. Начало в №99

Версия №5 — матери Дмитрия Колесникова

— Мы говорили следователю, что в Димином «ВКонтакте» кто-то сидит, — рассказывает мама Колесникова Елена. — У меня есть скриншоты. Следователь отвечал: «Быть такого не может», но перепроверять отказывался.

Елена Колесникова говорит, что ее сын — неконфликтный человек. «Да и Лена (Переверзева. — В.Ч.) абсолютно неконфликтная была. Мы познакомились с ней спустя год после того, как наши дети стали жить вместе. Я всегда очень настороженно относилась к обеспеченным семьям, потому что мы жили средним достатком. Когда он познакомился с Дашей, я его спросила, зачем тебе это надо. Он сказал: «Мам, она простая девочка и семья у нее простая». Когда я переступила порог этого дома, то поняла: Дима говорил правду. Мы с Леной сразу нашли общий язык. Она была очень доброжелательная, но по своей натуре… мне казалось, что ей не хватало любви, заботы, какого-то умиротворения в этой жизни. До рождения двойняшек она хотела усыновить девочку. Отец ей не разрешил. Тогда она решила пойти на ЭКО. Появлению двойняшек она была рада, полностью себя им отдала. А в марте 2014 года у нее появился мужчина. Но когда в июле 2014 года мы вместе с детьми ездили в зоопарк, она сказал, что Олег очень сложный человек. Я не стала задавать лишних вопросов. Но видела: Лена переживает. А за Дашину беременность она была рада».

Про трагедию. «Дима не хотел пользоваться предложением Дашиного деда по работе. Хотел всего добиться сам. Но в итоге не осмелился перечить деду. Помню, позвонил, сказал, что едет за билетами в Симферополь и что «тетя Лена еще попросила купить Даниле учебники».

Когда его отпустили в первый день из полиции, он плакал, говорил, что его и нас, его семью, могут убить. От него пахло коньяком — ему там наливали для успокоения… Наутро нам сказали подъехать в СК на дополнительный допрос. Он спокойно покушал, оделся, и мы поехали. Он мне тогда сказал: «Я не понимаю, за что убили тетю Лену. У меня в голове стоят хрипы умирающей тети Лены и плач детей».

Больше я его не видела. До ночи сидела у двери кабинета следователя. Меня попросили принести Димины трусы. Проверяли его на изнасилование. Но когда Дима пошел дома в душ, мы их выбросили — они были пропитаны гарью. Я поехала домой, стала искать в мусорке, но выяснилось, что муж утром выбросил ведро. Что мешало взять трусы ранее, когда он сидел в полиции? И почему они сразу не сделали ни смыва, не состригли ногти?

И только на следующее утро спросили: «А ты руки мыл?» Конечно! И душ принимал! И потом, если бы он это совершил, неужели бы он спокойно сидел у управления СК, ждал, когда его позовут и закроют?

Адвоката к Диме не пускали. У двери стояли опера. Допрашивал сына следователь Калугин. Когда Диму вывели в туалет, я ему крикнула: «Сынок, ничего без адвоката не подписывай!» На обратном пути из туалета у него случилась истерика. Тогда адвоката пустили.

Вскоре я поехала к другому следователю — Полькину — за разрешением на передачу. В кабинете Полькину при мне названивал отец Елены Иван Чернов. Не знаю, что говорил, но Полькин нервничал: «Давайте вы не будете лезть в нашу работу, а я буду делать то, что должен делать!»

Одновременно в эти дни мне названивал мужчина, представлявшийся «Виктором Николаевичем». Просил о встрече, спрашивал, считаю ли я Диму виновным. В третий раз позвонил: «Мы тут с Димой сидим, он просит вас привезти ему спортивные штаны, бритву, книгу… Дим, повтори, какую книгу».

Слышу, сын повторяет. Дальше «Вик­тор Николаевич»: «Ну вы не думайте, что мы такие плохие, мы ему принесли чай, воду… Дим, скажи, что мы тебя не обижаем». Я насторожилась. На заднем фоне слышу голоса: «Выпей, станет легче».

Я, наивная, собрала вещи, отвезла в ОВД. А на следующий день все стало ясно: позвонил адвокат и сказал, что Дима написал две явки с повинной… Потом набралась сил, позвонила деду: «Вы же понимаете, Дима этого сделать не мог?!» На что он сказал: «Суд во всем разберется». Больше мы не общались.

Адвокаты мне говорили, что Дима в СИЗО не в адеквате: «Мы приходим к нему, и он все время ходит в туалет. За одну встречу раз десять. Жалуется на рвоту, расстройство кишечника и головокружение». Про то, что его пичкали спайсами, он скажет позже.

Версия №6 — Владимира Зубова

Адвокаты Колесникова говорят, что на них вышел 28-летний Владимир Зубов, беженец из Луганской области. Просто один из адвокатов защищал его брата, и Зубов рассказал ему, что годом ранее, в августе 2014 года, он якобы присутствовал при разговоре своего друга Влада, тоже беженца, с молодым человеком по имени Максим Гусев (22–24 года, кличка Гусь). Разговор происходил в Жулебине. Из их разговора якобы следовало, что Максим предлагал Владу поучаствовать в ограблении женщины, живущей в районе аэропорта Шереметьево. «Максим говорил, что все нужно сделать быстро и сразу «отвалить», уйти на войну в «ЛНР», там они повоюют, и их никто никогда не найдет <…> Максим говорил, что «сделав эту делюгу», можно легко купить квартиру в Киеве или в Москве и спокойно дальше жить.

Позднее я спросил Влада, в каком деле ему предлагал участвовать Максим. Влад сказал, что, со слов Гуся, требуется «закошмарить» какую-то бабу, которая является дочкой одного нефтяного барыги. Сказал, что баба живет одна с малолетними детьми, в доме мужчин и охраны нет, так что дело «легкое». Максима не интересовало, почему ее надо «закошмарить», главное — что хорошо платят, и все, что в доме найдут, тоже будет их. <…> Влад сказал, что, со слов Гуся, эта нефтяная баба живет где-то в Химках у аэропорта Шереметьево.

<…> Некоторое время мы с Владом не виделись, а потом я узнал, что он внезапно уехал воевать за «ЛНР». 9 мая 2015 года я ездил на свою родину в Украину и узнал от знакомых, что Влада убили не на войне при странных обстоятельствах. Его вызвали на улицу из квартиры, и он пропал. Его нашли через несколько дней мертвым. Сказали, якобы он ночью полез снимать с проводов высоковольтной линии какие-то медные детали, и якобы его убило большим разрядом тока. В это никто не верит. <…> Считаю, Влада убили из-за денег, чтобы не платить ему долю за его участие в деле с той женщиной. Его мог убить Гусев Максим по кличке Гусь — наш земляк или его подельники. Могу составить потрет Гусева с использованием фоторобота и готов дать правдивые показания следователю».

Следователя эти показания не впечатлили. Калугин не стал допрашивать Зубова.

Но после того как адвокаты принесут его письменные показания, в 5 утра в квартиру, где проживал свидетель, ворвутся опера, выведут его, посадят в машину и увезут в ГСУ. До прихода Калугина опера, по словам Зубова, запугивали его, угрожали сломать руки, ноги, пробить голову, а также организовать изнасилование находящегося в СИЗО брата. И все это, если он не скажет под протокол, что дать показания, которыми он оправдывает Колесникова и Переверзеву, его якобы подговорили адвокаты. Еще, по словам Зубова, следователь во время беседы заставлял его пить водку «Журавлики». От выпитого ему становилось плохо, он не помнил, что и как подписывал…

Когда его отпустили, тут же поехал к адвокату, и они вместе направили в прокуратуру заявление о преступлении. На допросе в ГСУ Зубов под протокол все подтвердил. После этого за ним и адвокатом велась слежка. В торговом центре «Атриум», на Курской, к Зубову подошли опера и силой увезли его к следователю Калугину. Позже свидетель расскажет, что в кабинете его якобы душили, били по ребрам, снова требуя отказаться от показаний. Не отказался. Вскоре суд приговорил его к 10 суткам административного ареста — за «неповиновение полицейским».

Все это Зубов подтвердил и «Новой». Недавно ему запретили въезд в Россию.

Версия №7 — Ивана Чернова (деда)

— Следственное управление изучило возможную причастность лиц, названных Колесниковым, к преступлению — членов семьи Самарцева Олега, Чернова Е. и Черновой Т. (брата Елены и его жены. — В.Ч.), никаких оснований считать их подозреваемыми не найдено, — скажет мне Иван Чернов, дед Даши, когда я спрошу, не рассматривал ли он другие версии.

Родные Даши Переверзевой — дедушка и его сын, Евгений Чернов, верят официальной версии следствия: убийца — Колесников. Только не согласны со следствием в том, что Даша была организатором. Говорят, действительно Колесников до трагедии им нравился. Но, как выяснилось, он жил с Дашей из-за выгоды, зомбировал Дашу, которая теперь защищает его вопреки здравому смыслу.

— Подозрения о причастности Колесникова, — говорит Иван Чернов, — у меня возникли сразу после встречи с ним на пожаре 7 сентября. На мой вопрос «Что произошло?» он излагал наивные и крайне противоречивые сведения о совершенном якобы «киллерами» преступлении. После ареста и до настоящего времени Колесников несколько раз менял показания. При этом он каждый раз говорил о своем контакте с «киллерами» во время их нахождения в доме. По крайней мере, он видел их, а они видели его и даже говорили ему, что его не стали убивать, так как он не заказан. 27 октября 2015 года Колесников собственноручно написал принципиально новые показания. В них он повествует о том, что все, что он говорил до этого на протяжении 14 месяцев, — вранье, что на самом деле с «киллерами» он не контактировал, они его не видели, так как он, находясь в комнате Даниила на втором этаже (смотрел телевизор) и услышав шум «киллеров» на первом этаже, спрятался. Озвученная ранее причина его спасения, похоже, показалась ему (скорее его адвокатам) слишком наивной. Далее идет описание действий «киллеров», лживость которого убедительно доказывается следствием. <…> Предоставленные мне следователем материалы его признательных показаний подтверждают вышесказанное.

Евгений Чернов сказал «Новой», что присоединяется к сказанному отцом.

Добавлю, что Олег Самарцев и члены его семьи для комментариев недоступны. Говорят, он так же как и Черновы, считает убийцей Колесникова.

Версия №8 — последние показания Дмитрия Колесникова

В своих последних показаниях Колесников предполагает: возможно, к убийству могли иметь причастность как супруга Самарцева, так и старший сын «деда — Евгений и его жена Татьяна». Про Самарцеву уже говорила Дария. Поэтому процитирую мнение Колесникова относительно четы Черновых: «<…> Я подозреваю в причастности к преступлению двух женщин, так как во время убийства Переверзевой Е.И. один из убийц, душа ее коленом, демонстрировал ей, полагаю, видеозапись с планшетного компьютера, из которого доносился женский голос, угрожавший и оскорблявший Переверзеву Е.И. <…> От самой Переверзевой Е.И. и от моей супруги мне известно, что между Еленой Ивановной и Евгением (Черновым) и его женой Татьяной отношения были напряженные. Эти разногласия возникали на почве зависти Евгения и Татьяны к Елене Ивановне из-за того, что Чернов Иван Николаевич воспринимал Дарию не как свою внучку, а скорее как вторую дочь. Он подарил ей квартиру и машину, что очень злило Евгения и Татьяну. После рождения у Елены Ивановны двойняшек отношения у брата и сестры сильно ухудшились, Евгений и Татьяна стали переживать, что Чернов оставит Елене Ивановне больше наследства, чем им <…>.

<…> Убийцы, как мне показалось, планировали убить и мою супругу. Предполагаю, убийство могли заказать Евгений и Татьяна, <…>, так как, убивая всю семью Переверзевых, Евгений становился единственным наследником состояния Чернова И.Н. <…> Мои ходатайства о предоставлении мне на опознание голосов Самарцевой и Черновой Калугин (следователь. — В.Ч.) отклонил <…>».

Еще в последних показаниях Колес­ников говорит о «замечательных отношениях» с Еленой, о том, что ее сын «Данил был моим другом», о том, что «малыши Ваня и Маша были моими любимыми фотомоделями. Я очень тепло относился к ним». К деду Ивану Чернову «испытывал огромное уважение».

Конкретно о той ночи говорит, что после того как помог Елене достать детей из ванны, они с ней выпили по бокалу вина (ранее речь шла о шампанском. — В.Ч.) и он «обрисовал» ей, как собирается делать Даше предложение, «показал купленное кольцо». «Она была счастлива, сказала, что поможет все организовать». Когда Переверзева ушла с маленькими детьми на второй этаж, они с Данилой в его комнате стали смотреть «Звездные Войны». «Чтобы никого не разбудить, стали смотреть через наушники (в первых показаниях про них не говорил. — В.Ч.). Через некоторое время мне показалось, что я услышал какие-то звуки, возможно, шаги <…>. Я не обратил на это внимания. Через какое-то время раздался сначала не очень сильный, а потом истошный крик Елены Ивановны. И одновременно послышался мужской голос, приказывающий ей молчать. Гавриличев (Даниил. — В.Ч.) подскочил и побежал к двери. <…> Дойдя до дверного проема, я услышал крик Даниила: «мама», глухой звук, как от удара или падения, и визг Елены Ивановны. <…> Подряд послышались глухие звуки, как от ударов или падений, крики Елены Ивановны. Я продвинулся в сторону лестницы, понимая, что творится какой-то ужас. Увидел, что на площадке между лестницами лежит Данил, я медленно и осторожно, пригнувшись, спустился на пару ступенек и <…> через проемы перил увидел в холле мужчин. Один в маске-балаклаве крупного телосложения, был одет во все темное (точнее сказать не могу). Второй светловолосый худощавый мужчина. Его, если увижу, смогу опознать. <…> Один тащил Елену от лестницы, обхватив сзади одной рукой, в другой был планшет или айпад. Елена Ивановна вырывалась, кричала, что «у меня дети». <…> они свалили ее на пол, худощавый стал коленом давить ей на горло и говорил «не ори», совал ей в лицо айпад, откуда доносился женский голос, оскорблявший Елену Ивановну. Я отчетливо понимал, что ничего не могу сделать. Я даже не мог позвонить, мой мобильный оставался внизу. Послышался крик детей — звали маму. Один из мужчин сказал: «Разберись, шо там?» <…> Испытывая реальный жуткий страх за себя, я метнулся в комнату Данилы. Понял, что, кроме как под кровать, забраться некуда. <…> Голоса детей стихли. Далее слышал слабый голос Елены. Мужские голоса задавали какие-то вопросы. Кто-то зашел в комнату, где был я. Видимо, из тумбочки вытащил вещи, т.к. они упали на пол. Я видел его ноги в кроссовках черного цвета с зелено-красной полоской. Мужской голос: «Это комната (нецензурно. — В.Ч.), там не ищи». Мужчина вышел из комнаты. <…> Меня трясло… Вначале я еще слышал слабые вскрики Елены Ивановны, потом все стихло. Я прислушивался, потом осторожно вылез из-под кровати и двинулся в сторону лестницы. Между пролетами лежал Данил. Не двигался, изо рта текла пена <…>. Я понял, что он мертв. В ванной горел свет — там лежала Елена Ивановна, около нее какая-то жидкость мазками. <…> В этот момент я услышал шум с улицы, решил, что убийцы возвращаются, и в ужасе побежал назад, опять залез под кровать».

«Я был в забытьи. Очнулся от того, что стал задыхаться. Пытался спуститься вниз, но там был сильный дым и пламя. Влетел в ванную, стал глотать воду. В этот момент вспомнил о Марии и Иване. Попытался дойти до их комнаты, но смог только до середины коридора. Стал задыхаться, ничего не видел, вернулся в ванную, намочил полотенце, намотал на себя и опять — в коридор. Ситуация была еще хуже, чем в первый раз, внизу все трещало. Я открыл окно в ванной, стал звать на помощь <…>».

Ну а дальше — про соседей, которые его спасли, про детей, оставшихся в доме, и про Ивана Чернова, у которого просил прощения там же, на месте — за детей, «так как запаниковал и не сообразил, что надо было поставить лестницу к противоположной стороне дома, залезть на второй этаж и вытащить оттуда детей. «Понял это слишком поздно, в СИЗО». «Мне ужасно стыдно и больно. Я не знал, как оправдать свою трусость, как объяснить, что в тот момент думал больше о себе, чем о других. Я никогда не видел смерти, так испугался, что ничего не соображал».

Теперь в СИЗО Колесников устраивает голодовки в знак протеста против действий следователя. Членам ОНК Колесников рассказывал дополнительные детали убийства и даже составлял фотороботы преступников.

…Только вот были ли преступники на самом деле? Увы, вопросов больше, чем ответов, а объяснения Колесникова порой звучат наивно. Хотя представь себя на месте свидетеля массового убийства, и поймешь — слава богу, что не рехнулся. С другой стороны, случаев, когда убийцы стараются себя обелить, жалуясь правозащитникам и журналистам на пытки, — хватает. Как и случаев, когда следствие стремится побыстрее завершить тяжелое резонансное дело, игнорируя улики и опираясь только на выбитые явки с повинной.

Поговорить со следователем Калугиным не получилось — в СК просят дождаться суда. Сейчас в Московском областном суде как раз идет отбор присяжных. И у них — нелегкий выбор.

…Просматриваю фотографии Колес­ни­кова с детьми Елены. Вот они в зоопарке, Маруся сидит у него на шее, улыбается, и он улыбается ей. А вот другое фото — Колесников гоняет в футбол с Данилой… А вот только-только родившийся Ваня в руках у Колесникова, который с трепетом прижимает его к своей щеке… А вот фото, где они за семейным столом с дедом Даши… И не могу понять — если он совершил эти убийства, то что им двигало?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera