Сюжеты

«Уйдем в подполье или уедем»

Уличные музыканты неожиданно для себя оказались на переднем крае политической борьбы

Музыкант Олег Мокряков в одиночном пикете на Арбате у памятника Окуджаве. Фото: Али Феруз

Этот материал вышел в № 102 от 14 сентября 2016
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

Олег Мокряков, лидер группы «Акулы», наверное, единственный человек сегодня, который способен выйти на улицу в центре Москвы с требованием посадить полицейских и чиновников. Речь причем не о политической борьбе, а о музыке. На его плакате написано: «Уличные музыканты посадят преступников в погонах и пиджаках». Как нужно было достать человека, чтоб он на такое решился… Но действительно ведь достали.

Когда вы видите на площади или в переходе парней, играющих на гитарах, — знайте, что они сильно рискуют. Уличных музыкантов задерживают чуть ли не ежедневно. Хотя, что именно не нравится власти, понять сложно. На Арбате под знаменитой цоевской стенкой сидит человек и поет: «Так откуда взялась печаль?» За его спиной государственный флажок, да не один, а целых шесть! Вполне патриотично. Чем тут быть недовольным? Однако недовольны. Рядом трется патруль, время от времени подходит и говорит что-то вроде: ну вы смотрите тут, чтобы все было тихо. И это еще лояльный патруль. Но на психику давит сильно.

Статья, по которой их можно задержать (и задерживают пачками), в народе называется «больше трех не собираться». А официально — 20.2.2 (организация массового одновременного пребывания и (или) передвижения граждан в общественных местах, повлекших нарушение общественного порядка). Принята в 2012-м. Штраф 10 тысяч, повторно — 15—20. Для человека, который таким образом зарабатывает на хлеб, — серьезные деньги. Плюс конфискация инструмента, и это, пожалуй, самое страшное. Инструменты как бы берут в заложники и не возвращают до решения суда и оплаты штрафа, а это может быть очень и очень нескоро. Так поступили с известным виолончелистом Лашкиным, который решил поиграть на Никольской, и сорвали ему тем самым официальные выступления. Так же — со студентками музыкального училища Виолеттой Михайловой и Любовью Старцевой (гусли и домра) на Манежке.

А вообще, это обычная практика. Первый открытый конфликт по этому поводу произошел в 2014-м. Задержали Максима Демидова, игравшего на Арбате, отобрали гитару, но Максим сердечник (у него стоит искусственный клапан), долго держать его не рискнули, поэтому вернули гитару и предложили отправиться на все четыре стороны. А Максим обнаружил, что гитара повреждена. Отказался ее забирать и подал иск на тех, кто его задерживал. Было проведено около 15 заседаний. Музыкант, конечно, проиграл, но полицейским пришлось ходить в суд и оправдываться. Они, естественно, обозлились.

О том, где можно, а где нельзя играть, спорят на самом высоком уровне, вплоть до Собянина. Пока решили, что пусть играют, но в специально отведенных местах и сначала надо пройти что-то вроде советского худсовета, доказать свой профессионализм. Худсовет легко проходят эстрадные музыканты, они, правда, не играют на улицах, их стихия — корпоративы. А уличный музыкант по определению не может быть профессионалом: у него другой жанр, он должен брать за душу.

На Арбате стоит знаменитый франгуляновский памятник Окуджаве, который так любят иностранцы, особенно почему-то японцы. Возле него иногда играют на гитарах, опять же с риском быть задержанными. Так вот, Окуджава сегодня на своем любимом Арбате петь не смог бы. Не прошел бы худсовет, недостаточно профессионально играл.

Мосгортранс планировал выделить в метро 15 площадок, на которых можно играть, и допустить туда 200 музыкантов. В итоге выделили пять и пустили 30 человек, но и за это, как говорится, спасибо.

Наверняка власти не хотят ничего плохого. Они просто наводят порядок, регламентируют деятельность. Однако после этой регламентации остается выжженная земля.

Департамент культуры дал разрешение на игру в парках, но на местах оно было понято своеобразно. Музыканту Андрею Смирнову выделили место в парке Победы, правда, где-то в глубине, в лесу. Там он должен был, подобно Франциску Ассизскому, играть местным птичкам. В ответ на его возмущение дали другое (тоже не слишком оживленное), но с условием: петь только четыре раза в месяц и только военные песни.

О том, что происходит в парках, рассказывает Сергей Калачев, реставратор музыкальных инструментов, единственный в России концертирующий исполнитель, играющий на африканской арфе:

— Я работаю в парке Горького. Но стоит начать выступать, как подходят охранники и говорят, что играть здесь запрещено. Дескать, есть приказ администрации. На вопрос о номере и содержании приказа молчат. Приказ они не читали, а он, во-первых, не имеет законного основания, во-вторых, носит согласовательный характер, там нет слова «запретить». Когда им все это говоришь, вызывают наряд полиции. Я им повторяю те же слова, после чего они уезжают. На первый взгляд, ничего страшного, но работать в таких условиях невозможно.

— А что говорит администрация?

— Что якобы я должен подписать с ними договор, в котором соглашаюсь на обработку личных данных и обязуюсь раз в месяц играть на их мероприятиях. Совершенно непонятно, с какой стати. Если подойдут и скажут: «Сергей, ты классный музыкант, нам нравится твоя музыка, мы хотим позвать тебя на наше мероприятие», я с радостью пойду и даже без денег. Только давить на меня не надо.

— Так происходит со всеми, кто играет в парке?

— А никто особо и не играет. Пять площадок, отведенных для выступлений музыкантов, пустуют. Людям отказывают без объяснений. Я знаю человека, у которого 150 романсов в репертуаре, а ему говорят, что его музыка не соответствует концепции парка. Абсурд. Единственное, чем хороши парки: там глупо вменять организацию «массового одновременного пребывания граждан», поскольку и так толпы народа ходят. Тогда надо и мороженщиков задерживать, у которых очередь.

— Выходите на Арбат.

— Заработать там можно больше, но у меня конфискуют уникальный инструмент, который дорого стоит.

— А может, проблема в том, что люди вам платят, а вы не делитесь?

— Я готов делиться. Сейчас вот поеду в Европу, там платишь пошлину, типа 20—30 евро, и тебя никто не трогает. И никаких идиотских прослушиваний. Но тут другая система. Им не нужны деньги, их раздражает само наше присутствие. Притом что лично я исполняю тихую инструментальную музыку: ни блатных аккордов, ни политических песен. А все равно. В итоге они добьются, что вся московская культура сведется к ряженым мужикам с рекламными плакатами, а нормальные люди уйдут в подполье. Или мы все уедем. Музыкантов много, а играть большинству из нас негде.

Прямая речь

Сергей Митрохин
партия «Яблоко»:

— Власть боится всего, что шевелится не по инструкциям, всего, что не соответствует их представлениям о жизни. Это касается и ларьков, которые занимаются бизнесом, никого не спрашивая, и гражданских активистов, дошло уже и до творческих людей. С чего начиналась свободная жизнь после коммунизма и даже при коммунизме? Она начиналась здесь, на Арбате, с того, что приходили люди, пели, разговаривали, читали стихи — свободно высказывали свои мысли. А сейчас хотят задушить именно то, с чего начали. Конечно, ситуация другая, такого воодушевления, как тогда, практически ни у кого нет. Но все может измениться внезапно, как изменилось в 1980-х. Только надо, чтобы оставались люди, которые проявляют активность и независимость. Музыканты сейчас показывают пример остальным гражданам. Воспользуются граждане или нет — другой вопрос. Но есть прецедент: можно вести себя как свободные люди.

Олег Мокряков
уличный музыкант с 30-летним стажем:

— У задержаний музыкантов на Никольской может быть политическая причина: все-таки это близко к Кремлю, и полиция зачищает эти места на опережение. На Арбате причина в том, что музыканты мешают местному бизнесу, отнимают у туристов деньги, которые те могли бы принести им. Поэтому на Никольской обычно «винтят» за организацию «массового одновременного пребывания», а на Арбате — за незаконную торговлю. У «мента» в голове установка: как бы чего не вышло. Играет музыкант, создает толпу, и на участке возникает ситуация, отличающаяся от штатной. И вместо того, чтобы разбираться, ему проще зачистить территорию. Наезды происходят непредсказуемыми волнами, поэтому сказать, когда будет очередная облава, невозможно.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera