Комментарии

Сцена, цензура и смета расходов

Седьмой съезд театральных деятелей наметил новый формат отношений государство — театр

Фото: ТАСС

Этот материал вышел в № 120 от 26 октября 2016
ЧитатьЧитать номер
Культура

Марина Токареваобозреватель

13
 

Последнее пятилетие, итоги которому подводил съезд театральных деятелей России (СТД), стало периодом несомненных успехов театрального дела: выросло число зрителей, выросла зарплата, выросло число сценических событий. При этом в театре кипят страсти, возникает цензура, сталкиваются поколения, традиции и новаторство, власти и художники. Российский театр сегодня — место, где драма теснит все жанры, где возникает новый формат отношений государство — искусство.

Председатель и делегаты

Калягин был избран на пятый срок безальтернативно. В этом случае так же, как с президентом страны, то и дело раздавался вопрос: а кто вместо него?! «Кому везти этот воз дальше, как не ему? » — ​повторялось в кулуарах и с трибуны съезда.

Большинство выступающих в финале своих речей безошибочно выходили на торжественную коду: хвала Калягину. Его мудрости, человечности, прозорливости. Сам Сан Саныч выслушивал все безмятежно: на прозрачном и многоопытном глазу большого артиста, усидевшего в одном из самых скандальных творческих союзов в течение двадцати лет. При нем происходили все острые метаморфозы театрального дела за последние четверть века.

Александр Калягин. Фото: РИА Новости

Калягину не позавидуешь: еще пять лет лицом к лицу со сложнейшей ситуацией. Российский театр вроде бы ушел от советской экономической модели — ​тотального иждивенчества или полного государственного обеспечения при идеологическом жестком контроле, но не пришел к новой капиталистической модели — ​неограниченной свободе от бюджетных денег и государственного диктата. Он застрял, и прочно застрял, между этими двумя состояниями. Остатки социальной ответственности (фантомные боли советской генетики) пока мешают государству сбросить с плеч бремя бюджета на культуру, но с каждым годом театрам все острее приходится сознавать — ​они ответственны за самих себя сами.

«…губернатор не ходит в театр? Любит только спорт? Так позовите на премьеру хоккейную команду!»

Делегаты седьмого съезда СТД по преимуществу принадлежали к пенсионному возрасту и в основном — ​к штату хозяйственных руководителей. Режиссерский и актерский цех оставались в меньшинстве.

Единственным молодым участником культурного форума второго дня был Дмитрий Мозговой, заместитель Калягина, радостно поделившийся с залом своим креативом: «…губернатор не ходит в театр? Любит только спорт? Так позовите на премьеру хоккейную команду!»

Печатников

Печатников — ​одна из самых цитируемых фамилий съезда. Интервью Леонида Михайловича, данное в канун съезда «Московскому комсомольцу» в лице Марины Райкиной, прочли все. Одни с жарким одобрением, другие — ​с жарким негодованием.

Заместитель мэра Москвы по социальным вопросам неожиданно радикально высказался по самому насущному вопросу нынешней театральной жизни: деньги на содержание московских театров. Какие они получают суммы и как их тратят, кого надо закрывать, а кого поддерживать, «кому быть живым и хулимым, а кто будет мертв и хвалим». Короче, обнародовав суммы, получаемые разными коллективами на год, он создал поле конкурентного сравнения (оно же поле розни): 81 театр как бремя столичного бюджета, залы, заполненные на 50–30 процентов, равные финансовые условия для несопоставимых по художественному качеству и отдаче театров…

«Сложившееся положение дел в экономике театров дальше терпеть невозможно, — ​поставил диагноз доктор Печатников. — ​Русский репертуарный театр должен сохраниться, но давайте поймем, в каких рамках…» И предложил лечение: часть театров должна превратиться в директорские, концертные, открытые, антрепризные площадки. Это, пожалуй, можно расценить как шаг в сторону Европы.

Райкин

Константин Райкин произнес один из лучших монологов в своей жизни. Текст безупречен. Аларм — ​своевременен. О необходимости цехового объединения, к которому призвал Константин Райкин, «Новая газета» писала много раз: и когда к дверям МХТ подложили свиную голову, и когда на сцену МХТ вылезла гнусная субстанция под названием «Энтео», и когда прокуратура стала обыскивать текущий репертуар разных московских театров.

Но тогда никто из знаменитых учеников не возвысил голос в защиту Табакова, никто из известных «протестных режиссеров» не защитил, например, гонимый Театр.doc…


Речь вызвала шквал одобрения в соцсетях, а седовласым залом была встречена сдержанно. Выступив, Райкин немедля зал покинул. Потому и не слышал общего гула на тему «мы против властей не бунтуем». А также выступления следующего оратора, вопрошавшего уже пустое пространство: «А что, собственно, вам запретили?»

Впрочем, вопрос: «Почему мы молчим все время?» — Райкин с успехом мог бы адресовать самому себе. Для того чтобы Константина Аркадьевича услышала страна, ему не нужно ни с кем объединяться, достаточно своим неповторимым голосом — ​просто сказать.

Выступив, Райкин немедля зал покинул. Потому и не слышал общего гула на тему «мы против властей не бунтуем»

«Сатирикон» сегодня переживает системный кризис: переезд в огромный зал «Планеты КВН», по соседству с театром, и арендные выплаты, недостаток новых спектаклей, тяжелое бремя актерской школы, расположившейся в «Райкин-Плаза», а самое главное — ​50-процентное заполнение зала… Райкин которое десятилетие строит театр-праздник, все более упорно занимаясь режиссурой и педагогикой, и все с меньшим энтузиазмом — ​актерской работой. В чем причина кризиса — ​стоит разбираться отдельно. Но очевидно взвинченный перед выступлением он начал с того, что еще в фойе обрушился с обвинением в доносительстве на критика, посмевшего процитировать в фейсбуке реальную сумму его годового бюджета. Хотя имя Аркадия Исааковича Райкина (105-летие со дня его рождения только что отпраздновали) и имя Константина Аркадьевича Райкина, двух без малейшего преувеличения великих артистов, по-прежнему открывает все двери и гарантирует «Сатирикону» прочность существования. И прекрасно.

Замечательно точны были многие части речи Райкина, в частности, вот эта: «В кои-то веки наши деятели театра встречаются с президентом. Эти встречи такие нечастые. Я бы сказал — ​декоративные. Но все-таки они происходят. И там можно решить какие-то серьезные вопросы. Нет. Почему-то и здесь начинаются предложения установить возможную границу трактовки классики. Ну зачем президенту-то устанавливать эту границу?! Кто ее будет охранять, Аристархов, что ли?»

Райкин абсолютно прав: у нас на глазах в государстве варится отвратный бульон, который помешивают и «Офицеры России», и «Энтео», и патриоты-казаки. И все бодро изобретают новые поводы для менеджмента в рамках своих гражданских биографий: то моча и выставки, то свиньи и премьеры. Из каких щелей они повылезали и отчего власти, позиционирующие себе как цивилизованные, не посыплют их всех дустом?

Аристархов

Владимир Аристархов. Фото: РИА Новости

Владимир Аристархов — наш «пограничник». Министр культуры, обладающий, как всем понятно, безупречным пиар-чутьем, имеет в лице своего первого заместителя замечательный громоотвод. Стоит Владимиру Аристархову открыть рот, и из его уст, как в сказке Шарля Перро, падают такие увесистые жабы и змеи, что только успевай подбирать подол. Чего стоит одно только мем-высказывание — ​«у нас нет обязанности поддерживать искусство»?!

Вообще, если б Владимира Владимировича не было, его следовало бы придумать: о персонаже такой яркости в нынешних государственных раскладах можно только мечтать. Опытный бизнесмен, он, говорят, неплохо разбирается в деле, вот только на ролях идеолога, тем более говорящего, проваливает весь спектакль. Аристархову лучше молчать. Не Лев Толстой, пусть потерпит. А то культурная общественность им, мягко говоря, фраппирована до обморока.

Вот и недавно, на слушаниях в Общественной палате РФ, осчастливил очередным постулатом: «…мы ориентированы на поддержку традиционных ценностей нашего общества… Искусство не является самоцелью. Самоцель — ​это благополучие нашего народа, нашей культуры, нашего общества, духовное и физическое». Да еще — ​тезис об «особой роли русской культуры». Что ж, аналоги легко найти в речах Геббельса.

Новая матрица

Вслед за Печатниковым в «Газете.ру» вышло интервью замминистра культуры РФ Александра Журавского. Траты Минкульта на театры — ​15 миллиардов рублей в год. А смысловое равновесие «федералы» сохраняют за счет того, что из двадцатки, числящейся на государственном бюджете, никто не подлежит девальвации: все отобранные, жемчужина к жемчужине. Как в случае с Константином Райкиным или заново присоединенным к федералам Сергеем Женовачем. Но пресловутая эффективность — ​что она означает в отношении театрального дела? Каноническим примером последнего времени стал Театр Вахтангова, где успешная экономика соседствует с неоспоримым художественным качеством.

Собственно, вся сегодняшняя государственная культурная стратегия — ​попытка выстроить новую повестку в отношениях театра и государства. Сложить с себя часть ответственности, как этого все время требует Минфин. Страна в остром кризисе вынуждена ужимать насущные интересы своих граждан — ​образование, здравоохранение, культуру.

В Министерстве культуры есть популярное мнение: если ОНИ (то есть деятели театра, кино, литературы) берутся руководить государственными чиновниками, то отчего же государственным чиновникам не поруководить процессами и деятелями?

Да вот как раз оттого, что чиновники — ​суть слуги народа. Мы их содержим, чтобы народ наш был образованнее, мягче нравом, умней и памятливей. То есть служение их — ​не самоцель. Оно — ​ради сохранения нации, без культуры немыслимого.

Деньги

Самое главное слово съезда. Но в устах одних они сопрягались со словами «репертуар» и «показатели», а в устах других со словами «стяжки», «ливневка», «канализация». Театры из российской глубинки, целиком зависящие от воли мэра, хозяина края или губернатора, живут в разы скромнее, чтобы не сказать скуднее, чем столичные коллеги, и защиты ждать неоткуда, кроме как от СТД и его «медийных лиц».

Так в чем состоит эффективность театра? Этот вопрос сегодня звучит так же упорно, как «Быть или не быть?», и именно гамлетовскую дилемму и обозначает.

Как помочь Брянскому теат­ру кукол, чей директор Иосиф Камышев довел зал до истерического хохота рассказом о злоключениях с ремонтом: «после произведенных ремонтных работ здание признается аварийным. Коллективу сообщается, что здание снесут и выстроят новый театр кукол, аналогов которому не будет в России». Четыре экспертизы, письма Калягина губернатору Брянской области, челобитье руководству — ​ничто не помогло пока брянским кукольникам обрести свой дом.

Такая же драматическая картина в кукольном театре Рязани, чей директор Константин Кириллов, просто документально изложив события, заставил зал содрогнуться. Маленькие театры, единственные центры культурной жизни малых городов, живут трудно — ​кто им поможет?

Над театрами дамокловым мечом висит непременное повышение зарплаты — ​до уровня средней по стране, с одной стороны, и цена на билеты, с другой. Политика привлечения зрителей то и дело противоречит художественной политике театра. Когда Владимир Мединский в своем докладе бодро огласил цифры средней заработной платы – 69 тысяч рублей, по «большевикам прошло рыданье»: реальность жизни явно вошла в конфликт с цифрами отчета.

Как мантру твердили докладчики: нормы расходов на культуру не должны зависеть от воли конкретного бюрократа.

Государству пора менять парадигму. Культура должна быть в числе национальных приоритетов. В первую очередь необходимо изменить структуру расходов. Сегодня она составляет 0,5 процента валового дохода. На оборону идет — ​4 процента.

P.S.

Странно, но на съезде творческого союза о творчестве речь практически не шла. А между тем тут зона жгучих вопросов. От авторского права режиссеров до свободы творчества. И может быть, самый жгучий: каким быть театру в смутные времена?

Всю ситуацию в целом описывает анекдот, рассказанный Александром Калягиным: пожарные приехали на вызов в театр; спектакль им так понравился, что они решили досмотреть его до конца.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera