Интервью

Игорь Малашенко: «Стало слишком много застенчивых людей!»

Интервью бывшего гендиректора телеканала RTVi

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 131 от 23 ноября 2016
ЧитатьЧитать номер
Политика

Надежда Прусенковакорреспондент

6

В начале ноября стало известно об изменениях на телеканале RTVi. Канал, некогда принадлежавший Владимиру Гусинскому, почти пять лет назад был продан экс-гендиректору телеканала «Звезда» Руслану Соколову. Теперь на канал пришла новая команда — генеральным продюсером назначен Алексей Пивоваров. По сообщению портала «Медуза», опубликовавшего недавно целую историю RTVi, у канала появился новый инвестор, готовый вложить в него 60 миллионов долларов. Имя добродетеля, правда, не называется. Мы тоже решили вернуться к истории канала. О том, как существовал RTVi, пытался ли с его помощью вернуться на родину Владимир Гусинский и каковы могут быть перспективы нового менеджмента «Новой газете» рассказал бывший гендиректор канала Игорь Малашенко.

— Во-первых, компании под названием «RTVi» не существует и никогда не существовало. Это название канала. А я был президентом компании Overseas Media Productions, которая производила контент, верстала сетку канала и так далее. Это было транснациональное вещание, значит, там было несколько компаний. Когда продавался RTVi, меня на нем уже не было.

— Значит, откуда возник RTVi?

— RTVi возник как зарубежная версия канала НТВ, и в этом отношении канал, который так и назывался «НТВ Интернешнл», был пионером, первым в своем роде. Не существовало еще международных версий крупных российских каналов, как они существуют сегодня, по интернету телевидение еще никто не смотрел, это был пионерский проект. Это самый конец 90-х годов, год 1997-й. До этого с русским телевидением были большие проблемы. Там был RTN, который на основе каких-то сомнительных договоров вещал куски Первого канала, там были тяжбы по поводу того, имеет ли он на это право, была какая-то такая окрошка. И «НТВ Интернешнл» стал первым международным каналом, полноценной версией российского канала.

После известных событий 2000—2001 года «НТВ Интернешнл» стал автономной структурой, потому что он был естественно зарубежным юрлицом. Это была американская компания, поэтому он остался в собственности Гусинского. Через некоторое время канал пришлось переименовать, потому что в рамках урегулирования с «Газпромом» бренд «НТВ» целиком передавался «Газпрому». Ну и так, собственно, «НТВ Интернешнл» стал канал RTVi.

А что значит RTVi?

— Я, на самом деле, очень не люблю расшифровывать аббревиатуры. Когда меня спросили про RTVi, я по привычке ответил: «Ничего не значит», но если кому-то очень надо, то пусть будет Russian TV International. К примеру. Но на самом деле это просто была приятно звучащая аббревиатура.

RTVi был уже другой канал?

— Он создавался заново. Как вполне нормальный бизнес-проект, потому что тогда для этого были основания. Они заключались в том, что, как я уже сказал, «НТВ Интернешнл» был практически монополистом, был израильский рынок, и перспективы RTVi выглядели совсем неплохо. Хотя мы при этом понимали, что рано или поздно на американский рынок выйдут основные российские каналы, доля наша в Америке уменьшится. Но тем не менее мы были достаточно уверены в себе, потому что RTVi предлагал как минимум два своих собственных продукта. Это были сериалы, которые производились компаниями Гусинского в Москве и права на которые продавались и продаются без права зарубежного вещания. «Улицы разбитых фонарей», «Ментовские войны» — полный набор известных сериалов, которые идут в эфире. А плюс к этому — информационные программы. Мне очень хотелось, чтобы у нас информационный блок состоял из четырех элементов. Программы, которые делаются в Москве, — о России; программы, которые делаются в США, — о США, международные новости, плюс программы, которые делаются в Израиле и Европе. И тогда бы у нас был информационный час, более или менее покрывающий всю нашу аудиторию. Но европейская часть никогда не материализовалась, потому что телевидение — это все-таки функция денег.

А та история, которая изложена в «Медузе», она верна?

— Когда «Медуза» ко мне обратилась за интервью по поводу RTVi, я сказал, что мне это неинтересно: скучно говорить о прежних проектах. И скажу честно, одна из причин, почему мы сейчас разговариваем об RTVi, — я нашел в публикации «Медузы» пару вещей, которые меня, прямо скажем, задели. Одно из них — утверждение о том, что «…по словам Норкина, Гусинский мотивировал создание канала тем, что хотел вставить *** в жопу всем, кто его обидел. Другой бывший топ-менеджер телеканала, пожелавший сохранить анонимность, говорит, что целью, действительно, было вставлять палки в колеса российской власти, но только для того, чтобы потом канал продать государству или лояльным власти предпринимателям и купить инвестиции…» <цитата по «Медузе»>. То, что якобы можно разменять RTVi на возвращение Гусинского на родину, — это, конечно, вранье. Этого просто никогда не было. Это описываются какие-то идиоты, которыми все-таки Гусинский и те, кто с ним работал, не были. Каким-то образом «вставлять палки в колеса российской власти» с помощью зарубежного канала — это непонятно, как это можно сделать. Идея размена — это просто абсурд.

— И кто этот анонимный топ-менеджер?

— Мне самому интересно, что это за загадочный еще один «топ-менеджер RTVi». RTVi всегда был небольшим каналом, очень поджарым по своей организации. И никогда не был огромной структурой, вроде НТВ, который уже после меня (я этот рост сдерживал как мог) разросся в очень большой канал в смысле штата. Поэтому я не понимаю: «топ-менеджер» — это вообще кто? Утверждения «про палки в колеса» являются просто ложными.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

— Владимир Гусинский пытался найти какие-то пути для своего возвращения в Россию?

— Он хотел вернуться в Россию, да. Долго. Не знаю, хочет ли он этого сейчас. Наверное, желание это у него поугасло за столько лет. Он очень сильно вжился в израильскую жизнь. У него бизнес за границей, который уже никак не связан с Россией и российскими средствами массовой информации. Поэтому, я думаю, что желание у него поугасло. Будет такая возможность — вернется. Но так, чтобы за эту возможность он усиленно боролся, — нет. Ну уж, во всяком случае, не через RTVi.

Но канал был убыточным?

— Нет! Еще одна неправда. RTVi был совсем неплохо прибыльным. Потом, как я говорил, в Америку пришли международные версии каналов, это привело тут же к фрагментации рынка. Естественно, доля RTVi стала уменьшаться. Мы были в общем-то к этому морально готовы. Но огромной проблемой стало законодательство в Израиле, которое запретило рекламу на зарубежных каналах. В Израиле был судебный процесс, это решение было, на мой взгляд, было неправильно со всех точек зрения, но оно было тем не менее принято — и вот это действительно нанесло каналу RTVi очень тяжелый удар. Пришлось сокращать некоторые подразделения. В частности, была в итоге ликвидирована московская редакция. И к этому подтолкнуло то, что качество программ стало безнадежно ухудшаться. И произошло это потому, что главный редактор канала Норкин просто перестал выполнять свои обязанности. В результате с ним пришлось расстаться.

Несмотря на эти печальные сокращения, которые поставили в общем крест на моем желании, чтобы информационный блок выглядел так, как я описал, — канал RTVi оставался прибыльным. И в тот момент, когда его покупал Руслан Соколов, — канал приносил прибыль. Потому что Соколов — во всяком случае, то, что я о нем знаю по рассказам Гусинского, — человек здравый, абсолютно вменяемый, и он не стал бы покупать убыточную компанию. Компания приносила прибыль. В каком состоянии компания находится сейчас, я не знаю. Но меня, как управленца, смущают те планы нового RTVi, которые были описаны.

— А Гусинского не смущало, что Руслан Соколов — человек адекватный, но, с другой стороны, он же пришел со «Звезды»? А работать на телеканале «Звезда» и не быть человеком российской власти, не быть представителем властного истеблишмента, — он не мог. Потому что туда непроверенных людей не назначают. Гусинский понимал, что, фактически заключая сделку с Соколовым, он заключает сделку о продаже детища с Кремлем?

— Ну, во-первых, я просто с этим не согласен. Как сказано в одном романе: «Бывает так, что сегодня вы неофициальное лицо, а завтра официальное. А бывает и наоборот, и еще как бывает!» У меня нет оснований соглашаться с утверждением, что Гусинский, продавая канал Соколову, заключал сделку с администрацией. Я не знаю, что они делают сейчас в информационных программах, но я не слышал, чтобы там было чего-то пропагандистское. Это больше не проект Гусинского. Он его продал, он не имеет к нему отношения. На нынешнем этапе компания Гусинского имеет к каналу косвенное отношение, потому что по-прежнему оказывается техническая поддержка. Их сигнал приходит в технический центр, где раньше вещал RTVi, и дальше сигнал передается. Всё. Вы просто сойдете с ума, если вы будете относиться к этому как к детищу, — так нельзя. Обязательства Соколов соблюдал — полгода ничего не трогал. Ничего драматического на канале, насколько я могу судить по отзывам, не произошло. Когда Соколов купил канал, на нем было 14 программ «Эхо-ТВ», сейчас — 10. Они никуда не ушли, потому что зарубежная аудитория больше нигде этого не увидит. Так что сотрудничество с «Эхом Москвы» было, безусловно, полезно RTVi, что бы там ни писала «Медуза».

— Ну то есть это не то, что с НТВ.

— С НТВ была другая история. Если бы у нас купили НТВ по честной цене, я бы тоже не расстраивался по этому поводу… Нет, это бизнес, так к этому и надо относиться. Хочется заниматься СМИ — занимайтесь новым проектом. Не хочется — открывайте ресторан в Москве или в Нью-Йорке. Есть люди, которые проделали еще более причудливые карьеры.

— За эти 15 лет многие, кто был с НТВ, сделали удивительные прямо карьеры. Это новая какая-то порода людей появилась? Вот как это случилось?

— Я хочу перефразировать вопрос по-другому. Люди меняются — или на самом деле просто проявляются те качества, которые в них заложены? Мой ответ такой: к сожалению, большинству на самом деле все равно, кем быть. Это просто пластилин, воск. Они с готовностью примут любую форму, в которую их залили. Людей, которые будут стоять на своем, — мало. И в этом, на самом деле, большая проблема нашего общества. Большинство людей, даже принадлежащих к так называемой элите, на самом деле готовы принять любую форму. Вчера они были либералы в русском смысле — сегодня они государственники и патриоты, говорят с пеной у рта то, чего 20 лет назад ты не ожидал услышать. И всегда есть меньшинство, которому не все равно и которое не ломается. Это люди, которые берут на себя ответственность — не только за себя, но и за страну. Причем есть критерий, что отличает массового человека, который готов стать кем угодно, от людей из меньшинства, с которыми этого никогда не произойдет. Вопрос в том, какую долю ответственности ты на себя берешь. Если мы доживем до очередного поворота в истории России, мы, наверное, с изумлением увидим людей, которые сегодня с пеной у рта отстаивают одну точку зрения, а завтра — будут отстаивать другую. И мы никогда не ответим на вопрос: они изменились? А они не изменились, изменились обстоятельства.

— А откуда взялся инвестор?

— Гусинский, совершенно точно, не имеет к этому отношения, мы это обсуждали, он понятия не имеет, кто это. Поэтому: Руслан Соколов нашел этого человека сам — или его нашел этот загадочный человек — тот, чье имя не может быть названо. Но я знаю одного персонажа, чье имя не может быть названо. Это Воландеморт. Интересная параллель. Вот я думал, что может заставлять человека так упорно скрывать свое имя. Причем этот человек там известен. Новый продюсер канала с ним встречался…

Что может заставлять человека так упорно скрывать свое имя? Может быть, потому, что там есть фактор со знаком минус? Может быть, потому, что RTVi все-таки вещает американская компания и всё происходит в Америке? Если человек не идиот — а если эти 60 млн долларов у него есть, он уже не идиот, — он должен понимать, что эти деньги к нему не вернутся — может быть, его имя не называется потому, что есть фактор со знаком минус?

— Но владельцем пока остается Соколов? И почему вы так беспокоитесь об этих чужих деньгах?

— Владельцем пока что остается Соколов. Значит, вот эти 60 млн долларов вкладывает какой-то чрезвычайно застенчивый человек. Я не беспокоюсь, мне просто интересно. Забегая вперед, скажу, что эта сумма в принципе не отобьется, эти деньги не окупятся. Поэтому очень хотелось бы знать имя этого человека, который почему-то вкладывает такие деньги в канал RTVi. Мне кажется, что застенчивых людей стало очень много.

Это же не свечной заводик в Самаре, где действительно не важно, кто владелец и инвестор. Дело в том, что средство массовой информации — это не обычный бизнес. Это то, что называется public service. СМИ (если они заслуживают этого названия) должны служить обществу. И поэтому общественность имеет право знать, кто за этим стоит. Канал, которым владеет Мёрдок, не будет никогда таким, как канал, которым владеет условный Тёрнер.

Этот вопрос, кстати, относится к самой «Медузе». Кто ее акционеры? Кто инвесторы? Говорят, их имена нам ничего не скажут. Назовите, мы сами разберемся!

У нас появилась новая разновидность в человеческой породе — застенчивые люди. И я думаю, что их число, судя по всему, будет умножаться.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

— Вы много работали в Америке. Приблизительно 90% американских медиа, как говорят в России, «топили» за Клинтон. А победил Трамп. Это означает кризис медиа? Это означает, что им не верят? Это означает потерю влиятельности? Или это что-то другое? Что это за явление?

— Ну это, во-первых, означает, что сами медиа склонны преувеличивать свое значение. Алексис де Токвиль в XIX веке написал книгу, которая до сих пор остается абсолютной классикой, называется «Демократия в Америке». И там он пишет, что именно потому, что американская пресса свободна, она менее влиятельна. Мысль простая. Когда у вас есть газета «Правда» и когда она чего-то пишет, ну всем понятно, что это…

— …верховная воля, официальная позиция.

— Да. А когда у тебя там этих средств массовой информации как собак нерезаных — ну высказал ты свою точку зрения, ну дальше что? А вот тут еще другую точку зрения высказывают. Газеты не формируют на самом деле общественное мнение — их читают люди, которые так думают. Вот, например, газету New York Times читают люди, которые думают так же, как New York Times. Понимаете? Если ее возьмет в руки человек со скуки, который думает совершенно по-другому, он скажет: «Дурацкая газетенка, чего они пишут!» И все.

— То есть медиа уже никого не способны убедить?

— Смотря что они делают. Если медиа раскапывают какую-то историю, это может произвести эффект разорвавшейся бомбы. И таких историй в американской журналистике полно. Начиная с Уотергейта и заканчивая сексистскими высказываниями Трампа или имейлами Клинтон. Это влияет. Но если вы просто высказываете мнение и написали прекрасный текст — это большого значения не имеет. Не надо думать, что канал CNN насаждает свои прогрессистские взгляды по всей Америке. Люди, которым это не нравится, будут смотреть Fox. Или ничего не будут смотреть. Давайте представим мир без средств массовой информации, такое время было. И что было тогда? Вакуум? Нет. Просто тогда работала массовая коммуникация, люди все равно все время друг с другом общаются. В Америке и сейчас нет общенациональной газеты, ее никогда не было (слабенькая USA Today не в счет). Но при этом происходили выборы, люди занимали разные позиции, делились более или менее пополам за республиканцев и демократов. Поэтому просто надо быть скромнее. Это вообще большой урок. Целый ряд институтов: пресса в широком смысле слова, социология, политология — они все крупно облажались. Из этого, кстати говоря, надо делать вывод.

— Какой?

— Очень простой. Что многие вещи надо просто игнорировать. Вот опросы… Вы забудьте про опросы. Есть же дурацкая совершенно традиция, тенденция — отождествлять общественное мнение и опросы общественного мнения. Слушайте, ну опросы общественного мнения, которые более или менее чего-то измеряют, появились несколько десятилетий назад. Общественное мнение существует столько, сколько существует человеческое общество.

Есть американский профессор Алан Лихтман, который с 1984 года правильно предсказывает результаты всех президентских выборов. Не пользуясь при этом никакими опросами. Там просто надо ответить на 13 вопросов по позициям. После этих выборов он стал опять суперзвездой, потому что он предсказал победу Трампа. Сейчас к нему все естественно побежали за интервью. Он говорит: всех социологов на следующих выборах куда-нибудь на тихоокеанский остров отправьте в отпуск, всех политических экспертов… просто не слушайте. Это же интертейнмент, развлечение. Представьте эксперта, который много знает про свой предмет, но на самом деле он не может ничего предсказать. Его приглашают на телевидение, задают вопрос. Вместо того чтобы сказать: «Я не знаю», он начинает что-то с умным видом рассказывать. Они рассказывали, почему следующим президентом будет Клинтон. После результатов выборов, не переводя дыхания, они объясняют, почему президентом стал Трамп. Ну что это значит? Что просто не надо тратить на них время. Вот и всё.

Трамп, кстати говоря, победил во многом потому, что у него есть gut feeling — он нутром чуял общественное мнение. Не опросы, а настоящее общественное мнение. Кстати говоря, это и роднит политику и телевидение.

Надежда Прусенкова,
при участии Дмитрия Муратова

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera