Комментарии

Если наступит ночь

На экраны выходит «Под покровом ночи», захватывающий триллер от знаменитого кутюрье Тома Форда, удостоенный Особого приза жюри Венецианского кинофестиваля

Кадр из фильма «Под покровом ночи»

Этот материал вышел в № 138 от 9 декабря 2016
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

1

Редкий случай внимательной и вместе с тем не рабской экранизации. Мистическая и магнетичная интеллектуальная драма Форда — экранное воплощение бестселлера «Тони и Сьюзен» — самого знаменитого романа Остина Райта об опасных связях с литературой. Райт про это понимал. Он был преподавателем современной литературы и писательского мастерства. Но поверяя алгеброй гармонию, сам погряз в многолетнем романе с литературой, подчас предпочитая ее реальной жизни. Роману повезло дважды. Сначала с точным и деликатным литературным переводом Дмитрия Харитонова. А теперь и с экранным.

Арт-дилер Сьюзан (Эми Адамс) в своей спальне читает только что присланную ее бывшим мужем Эдвардом (Джейк Джилленхол) рукопись остросюжетного романа «Ночные животные» (собственно, так и называется фильм Форда в оригинале — заголовок «Под покровом ночи» изобретен нашими прокатчиками). С Эдвардом она рассталась 20 лет назад.

Героиня Эми Адамс, в отличие от Сьюзен из книжки — преподавательницы и матери троих детей, — королева современного арта. Офисы, холодная пустота виллы из стекла и камня на берегу озера — ее личный стеклянный зверинец. Вечно отсутствующий и отнюдь не скучающий в своих командировках муж-красавец (Арми Хаммер). И есть ли в холеном мире успеха и достатка — право на личное несчастье, на тайные страхи, забивающиеся под подушку в темноте?

Когда-то она не поверила в талант своего спутника жизни, мечтающего о писательстве как о борьбе со смертью. Призывала его отказаться от ненадежного дела, переключиться на нечто более устойчивое.

И вот теперь, 20 лет спустя, ее ночные чтения все больше втягивают ее в воронку романа, ей посвященного, полного намеков и отражений, кажется, и написанного лично для нее. «Никто ни о ком не пишет, — говорит в своем романе Эдвард, — кроме как о самих себе». Но и читаем мы прежде всего «про себя», «через себя» — сквозь оптику опыта, отношений с близкими, с окружающим миром. И порой связи с действительностью строим под впечатлением от прочитанного. Выдуманная история затягивает Сьюзен в скрытое покровом ночи, высвечивает темные уголки ее нынешнего стеклянного существования.

Герой романа Тони (Сьюзен представляет его Эдвардом) не может защитить своих жену и взрослую дочь от техасских гопников, напавших на их машину на безлюдной дороге. Набухшие насилием и страхом страницы романа таят опасность: разворачивают идеальную, латексную жизнь зрачком в болотное нутро непоправимых ошибок, трагических потерь. Литературный сон о любви и предательстве, насилии и унижении взрывает вялотекущее настоящее, пробуждая полнокровных чудовищ прошлого.


О своей застывшей, словно замерзшей в «ускользающей красоте» 40-летней героине Форд сказал, что «в среднем возрасте люди, которые вроде бы всего добились, часто чувствуют себя так, словно поднялись на самый верх лестницы, но лестница была прислонена не к той стене».

И вот книга Эдварда убирает лестницу.

Сначала Сьюзен пугается, когда автор романа дает ее имя убитой бандитами героине. Но еще больше страшит ее узнавание в Тони — себя, их исковерканных отношений.

В состоянии шока Тони с трудом вспоминает, что же с ним произошло? Как он выбрался с того проклятого шоссе? Может, все не так страшно, может, на реальность проецируется его «дурной сон»? Но сочиненный Эдвардом «дурной сон» обнажает искажения в отлаженной жизни Сьюзен. С книгой она мысленно осуществляет невозможное в жизни. Задает себе непозволительные вопросы. Можно ли убить… чтобы покарать убийцу? Нет? А если безнаказанно?

Роман как метафора отношений. Как узел, сплетающий сегодняшнее и полузабытое вчерашнее. Как выяснение отношений. «Ночным животным» Эдвард называл Сьюзен, когда они были вместе. И вот его память, его боль, дыхание — превратились в текст.

Гаснет свет, и леди вновь превращается в ночное животное. Это ошеломительное ночное путешествие под шорох страниц изменит если не саму жизнь, то ее восприятие. Последняя перевернутая страница для Сьюзен — мгновение личной катастрофы.

Знаменитый модельер-дизайнер Том Форд, возглавлявший Дома Gucci и Yves Saint Laurent, ставший символом успеха, — удачно переключился на карьеру режиссера (немало дискуссий вызвал и его первый, снятый 7 лет назад «Одинокий мужчина» с Колином Фертом, Джулианной Мур и Мэтью Гудом). В юности он мечтал стать архитектором. Возможно, поэтому его фильмы отличают стройность композиции, чувство формы. (Форма нового фильма сложная, матрешечная, романы — внутри романов: реальная жизнь Сьюзен, криминальный роман Эдварда, жестокое роуд-муви «Ночные животные» и, наконец, прошлое Сьюзен и Эдварда, пробужденное чтением.)

К тому же в мире моды у Форда имидж провокатора. В его правилах сталкивать несовместимое, враждебное, полярное. Белоснежные рубашки и черные пиджаки. Простота и роскошь. Форд строит кино как столкновение контрастов: геометрия хайтековских офисов, шикарных вилл Лос-Анджелеса — и техасское захолустье, ветхие лачуги прерии, где происходят жуткие события криминального романа. И, наконец, главная оппозиция: Женщина и Мужчина. В начале фильма в открытых витринах танцуют живые инсталляции: жизнерадостные жирные ангелы, голые толстухи, словно залетевшие в изысканную арт-галерею Сьюзен из нонконформистского телесного кино Зайдля. Секс и насилие, по Форду, — важнейшие качества кино, которое заводит, будоражит.

«Я и в жизни люблю животную страсть. Мне нравится, когда у меня бешено бьется сердце, а в жилах кипит кровь».

Агрессивное, грешащее вкусовыми переборами, но притягательное, живое кино. При этом интеллектуальный ребус. Как и в романе — минимум диалогов. Главное отличие кино от книги — визионерская изысканность, чувственность. Дизайнерское решение каждой сцены, каждого костюма. И прежде всего главной героини. Сьюзен — лицо фешен-моды. Здесь не просто игра в стиль, Форд стремится достичь осязаемости каждого предмета, создавая эффект присутствия.

Долгие сцены, внимательная камера. Рваный ритм компенсирует спокойный классический монтаж. После камерной драмы «Одинокий мужчина» Форд окончательно катапультировал в арт-мейнстрим. Его постмодернистское, эстетское кино обладает всеми признаками увлекательного триллера с приметами хичкоковского саспенса, темой неотвратимости и безнаказанности зла.

«Под покровом ночи» — размышления о природе искусства и взаимоотношениях текста с живой жизнью. О неистребимой вере в придуманное. И ненадежности наших укрытий.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera