Сюжеты

Девятый «Б»

Путеводитель по той школе, которую мы совсем не знаем, и клуб знакомств со своими собственными детьми

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 140 от 14 декабря 2016
ЧитатьЧитать номер
Общество

2

Эмодзи: что это такое

Уже стало возможно общаться одними смайликами и стикерами, без слов. Переходим ли мы на письмо пиктограммами?

В интернет-общении мы часто пользуемся внеязыковыми компонентами: картинками, гифками (анимированными картинками), но важнее всего эмодзи (маленькие смайлики, чаще всего это лицо с определенным выражением) и стикеры (смайлики в виде картинок). Все чаще в соцсетях можно увидеть целые диалоги из одних эмодзи.

В лингвистике такие изображения называются пиктограммами. Первые письменности человека были пиктографическими: состояли из схематических рисунков людей, животных и т.д. В обычной жизни пиктограммы мы можем встретить на дорожных знаках. Правда, в дорожных знаках изображения все же условны. Почему, например, на знаке «Проезд запрещен» изображен белый прямоугольник, он же «кирпич»? Вероятно, потому, что он похож на стену, преграждающую путь машине. Такие условные знаки называются идеограммами.

Проблема пиктограмм в том, что не всегда однозначно ясно, что означает конкретный рисунок. Вспомним сказку Р. Киплинга «Как было написано первое письмо». В ней девочка Тефи послала маме картинку, с помощью которой просила ее прислать для папы новую острогу взамен сломавшейся. Но мама решила, что на ее мужа напали, и побила посланца.

Чтобы четко понять смысл изображения, нужно быть в курсе договоренностей того сообщества, которое им пользуется.

Но если пиктограммы так неудобно понимать, то зачем они нужны в наших переписках? Общение в интернете — ​ это что-то среднее между устной и письменной речью. Точнее, это фиксация устной речи на письме. И вот здесь возникает проблема: как зафиксировать большое количество информации, которое в устном общении передается невербально? Как передать на письме недоуменное пожатие плечами? Словами? Но странно писать в чате «Я пожимаю плечами» (такое тоже встречается, но в виде шуточной ремарки: *пожимает плечами*). С другой стороны, всерьез использовать в живом диалоге фразу «Я крайне озадачен» может только вулканец Спок из сериала «Звездный путь». В реальности же такой стиль общения будет воспринят как шутливый или издевательский. А смайлик «Лентача» (популярный новостной паблик «ВКонтакте». — ​М. А.) понятен всем: .

Смайлики не обедняют речь, а даже, наоборот, добавляют в нее новые измерения. Например, с помощью эмодзи и стикеров можно:

— начинать и завершать диалог — ​в устном общении это соответствует встрече и прощанию;

— увеличить скорость набора фразы — ​это бывает очень полезно в чатах, где много людей пишут одновременно на разные темы; пока формулируешь развернутое предложение, обсуждение может уйти в другую область;

— уточнить смысл высказывания, показав интонацию, с которой была бы произнесена фраза, если бы общение велось устно…

Как и другие элементы языка, разные смайлики могут быть по-разному уместны в разных ситуациях. В чате с друзьями нормально переписываться только стикерами, а в письме преподавателю (даже хорошо знакомому) скорее будут встречаться только смайлики  или .

Значения многих смайликов могут варьироваться. Одни люди воспринимают эмодзи с открытым ртом и брызгами из глаз как смеющееся, другие — ​как рыдающее. Но тут группа людей, «договорившаяся» о значении смайлика, меньше, чем группа, унифицировавшая дорожные знаки.

Однако, как ни разно­образны значения смайликов, всегда найдется что-то, что нельзя выразить с их помощью: например, время и место встречи. Так что коммуникация в интернете все еще далека от того, чтобы совсем обходиться без слов.

Реальный диалог брата и сестры:

Перевод:— Ты погуляешь с собакой? Я посплю?— Отстой, дерьмо, буе-е-е, подстава, нет, ни зачто!!!— Ты меня страшно огорчил.— Ну, прости, так вышло.— Я очень сильно расстроена!

Мария Аристова,
1 курс НИУ ВШЭ, фундаментальная и компьютерная лингвистика

Графство Кент

Галстук и почет

Александр Мистин уехал в английскую частную школу учиться по программе международного бакалавриата, окончив 10 классов в Москве. Его российские одноклассники — ​уже первокурсники, а он заканчивает школу в Великобритании

Сегодня школа намного живее, чем обычно. Вместо привычных черных костюмов и белых рубашек — ​джинсы и майки. Это один из нескольких дней в году, когда ученики, заплатив один фунт, могут прийти в школу не в форме. Все собранные деньги — ​на благотворительность.

Для благотворительности ученики организуют концерты, ставят спектак­ли и устраивают ярмарки. И учатся: за высокие результаты в учебе дают грамоты, и за каждую школа дополнительно спонсирует программу спасения лесов Амазонки. Я до сих пор так и не понял, делается ли все это из благих намерений или же для повышения статуса школы. Ведь школа — ​это прежде всего бренд, который надо продавать.

Развитию бренда способствуют и форма, и многочисленные рекламные видео — ​все, что представляет школу в лучшем свете. Севенокс (Sevenoaks) первой из частных школ перевела обучение в старших классах на систему IB (Международный бакалавриат). Именно результаты IB играют самую важную роль в привлечении новых студентов, я сам выбирал школу в первую очередь по позиции в рейтингах.

…Пятница — ​долгий день, уроки идут до четырех часов. Система IB гибкая: студенты выбирают шесть предметов для изучения: три на базовом и три на углуб­ленном уровне. Из обязательных — ​два языка, математика, гуманитарная и естественная наука в различных комбинациях. Бакалавриат делает ставку именно на всестороннее образование и развитие открытого мышления. Первое удается, второе — ​не всегда.

Ключ к высоким баллам — ​заучивание материала, так что на уроках учителя крайне редко выходят за пределы программы. В науках, где эмпирические знания играют основную роль, это оправданно. А вот английская литература сильно страдает — ​особенно эссе, где требуется каждую мысль выделить в отдельный параграф, кратко выразить, подкрепить цитатой и только потом развить.

В школе есть разные кружки — ​в основном для подготовки к олимпиадам. Высшему образованию уделяют много внимания, у каждого ученика есть куратор, который помогает с поступлением. Все пишут обязательную курсовую работу, по каждому предмету сдают итоговые экзамены.

В субботу многие старшеклассники собираются на небольшой концерт, несколько человек ставят музыкальные номера. Я живу в одном из семи школьных общежитий — ​в Международном центре. Сюда попадает большинство старшеклассников-иностранцев, из пятидесяти человек нас только трое англичан. Помимо индусов, гонконгцев и русских есть студенты из европейских стран, из Южной Америки и Африки. Образуется интересная смесь, изоляции конкретных культур практически нет, все общаются со всеми. Бывают разногласия, но никогда нет открытой вражды. Общежитие — ​это не просто комнаты и кухня, это сплоченное общество, и ученики очень гордятся своей к нему принадлежностью. Учителя, которые следят за порядком, живут тут же, с семьями и детьми. Именно к учителям идут с проблемами. В помощи тебе никогда не откажут: с учебой ли, здоровьем, или личными трудностями, но близкие отношения между учителями и учениками — ​большая редкость. Все преподаватели всегда готовы что-то дополнительно объяснить в рамках своего предмета, но вне этих рамок контакта практически нет.

Следующая неделя будет насыщенной: выборы нового состава префектов, последняя игра школьной команды регби, вручение призов отличившимся. Севенокс пропитана духом соревнования. Даже общежитие соревновнуется с другими. Соревнование идет за оценки, за места в университетах и прежде всего — ​за почет. Каждый год из старших классов общим голосованием выбирают группу префектов — ​людей, которые берут на себя ответственность за разные стороны деятельности учеников. Префекты получают особый отличительный галстук и пользуются всеобщим уважением. Особый галстук можно заработать за заслуги перед своим общежитием, за успехи в спорте, музыке или искусстве.

Способов достижения главной цели у Севенокс много. Когда их замечаешь (и это субъективно), впечатление от школы немного портится.Но здесь комфортно, всегда царит атмосфера толерантности, а учиться — ​приятно.

В конце концов, именно здесь я открыл для себя философию, что полностью поменяло мое представление о дальнейшем образовании.

Московская область

Узнала, каким будет ускорение при падении на льду

Татьяна Самохина девятиклассница из Дмитрова о своей школьной неделе

Понедельник. Первый день в школе после каникул. Учителя пошли навстречу и не давали новых тем. Сложно было сосредоточиться. На уроке физики за окном пошел снег большими хлопьями. Захотелось выбежать из школы, играть в снежки, ловить ртом снежинки и лепить снеговика. Но впереди экзамены. Поэтому я вернулась ко второму закону Ньютона, и теперь точно знаю, каким будет мое ускорение при падении на льду.

Вторник. День начался с истории. Мы постоянно изучаем войны, победителей, противников, запоминаем даты. Я читаю документы, пытаюсь понять причины событий, но это не мое. Мне больше нравятся рисование и черчение. Рисовать люблю с самого детства и буду дизайнером. Понимаю, что в дизайне понадобится геометрия, но она мне порой непонятна. Сегодня была тема «Уравнение прямой». Сначала я запуталась в связи между длиной и координатами вектора и уравнением, но сосредоточилась, и все разложилось по полочкам. Завтра восемь уроков.

Среда. Я всегда с нетерпением жду среды: предметов много, и каждый из них нравится по-своему. География — ​мой любимый предмет. Сегодня мы говорили о трудовых ресурсах и рынке труда в России. Никогда не думала, что уровень рождаемости и профильное образование так влияет на экономику. У нас замечательный педагог, на ее уроках всегда очень уютно и интересно. Если бы мне дали возможность наградить лучшего учителя нашей школы — ​это была бы именно она.

Еще сегодня была химия, мы изучали химические свойства кальция. Наконец-то я поняла, как работает разрекламированный кальций D3 никомед! Очень люблю наблюдать за опытами, а еще больше сама их проводить.

Еще один любимый урок — ​физика, и тоже благодаря педагогу. Мы физику не учим, мы в нее играем и ею живем.

На английском занимаемся разговорной речью: много диалогов и красивых фраз. Мне нравится, что материал подается нестандартно. Кое-что надо зубрить, но в основном я стараюсь понять и не проводить аналогию с русским.

День был трудный. На информатике немного отвлеклась и расслабилась. Мы редактировали видео, нужно было сократить хронометраж. С видео интересно работать. Можно делать красивые заставки, переходы, добавлять музыку.

К алгебре мы уже очень устали, но расслабляться было некогда. Все строго, четко, как по формулам! Новые темы становятся все абстрактнее и дальше от реальности, поэтому их сложно понимать, например «неравенства и уравнения, содержащие степень».

Уроки закончились к четырем часам дня. Хочется спать, но еще домашние задания.

Четверг. Самый трудный день на этой неделе! Учителя как будто решили посмеяться над нами: сегодня не было такого урока, где нам не дали самостоятельной или контрольной работы! Ни одной новой темы. А еще наш класс сегодня писал диагностическую работу по обществознанию три урока. Диагностические выбивают из колеи. Мы пишем, пишем, а на изучение материала не остается времени. Зачем так делать?

Еще меня выбрали на олимпиаду по астрономии. Мы не изучаем астрономию как предмет, но какие-то представления о звездах и солнечной системе у меня все-таки есть. Надеюсь, что напишу хорошо.

На русском мы писали сочинения в КИМах. Всегда думала, что не смогу написать сочинение по написанному тексту, но легкими оказались именно те темы, по которым я боялась не написать. Увлеклась и исписала полный лист.

Пятница! Ура! Последний учебный день на этой неделе! У нас было 6 уроков, но с музыки нас отпустили, дав задание: дома надо будет сделать презентацию на тему «Народные промыслы». На химии меня вызвали к доске, я рассказала о свойствах кальция.

На долгожданной географии — ​новая тема: «Принципы и факторы размещения производства». К концу урока мы поняли, что климат имеет огромное значение: в середине урока у нас отключили электричество из-за ледяного дождя.

Отключили его и на улице, и дома, и в доброй половине нашего города. Я еще утром еле-еле дошла до школы: все вокруг было покрыто толстым льдом, даже деревья.

Они стали будто хрустальными, некоторые сломались, некоторые упали на провода. Береза перед нашим домом выросла до девятого этажа, но согнулась до пятого. В школе отключили и отопление, стало холодно. Мечтала попасть в теплый дом, зашла в подъезд — ​лифт не работает, пришлось идти на восьмой этаж пешком.

Я очень надеюсь, что в скором времени все нормализуется. Ледышки слетят с веточек деревьев, и они снова будут тянуться к солнцу. А еще по дороге в школу я видела снегирей. Значит, уже наступила зима. Мальчишки будут кидаться снежками, малыши — ловить снежинки языком, лепить снеговиков возле школы, кататься на лыжах с физруком.

Я люблю зиму — ​особенно, сидя на любимом уроке, смотреть в окно на тихо падающий снег.

У вас завелся зомби

Взрослые бесконечно повторяют, что современные дети не читают, постоянно сидят в интернете, затыкают уши наушниками, ничем не интересуются. В этой рубрике школьники сами рассказывают о себе, подтверждают или опровергают расхожие мифы и делятся секретами

PhotoXPress

Страшно смотреть, во что они играют за компьютером. Во что же играют и почему? Потому что всякая игра что-то дает игроку.

Онлайн-игры. Игры, подразумевающие, что другие игроки тоже живые люди. Ребенок может просиживать в онлайн-игре долго и, что важно для него, счастливо. Особенно если ему трудно общаться, потому что он стесняется или боится. В игре никто не знает, кто он, и он стесняется меньше. Некоторым легче начать общаться по скайпу во время командной игры. Игрокам приходится работать слаженно, чего невозможно добиться, если не общаться.

Игры-фэнтези. По аналогии с книгами фэнтези — ​нечто вроде Толкиена (т.е. маги, драконы, рыцари и компания). Родители, особенно верующие, часто считают, что там демоны, колдуны и прочее бесовство. А ребенок играет в это, поскольку его, к примеру, достала рутина и вообще окружающая среда.

Зомби-апокалипсис. Случилась катастрофа, выжили немногие, все кишит страшными существами, вам нужно от них спастись. Родители при виде зомби могут сводить ребенка к психиатру, отобрать компьютер и, на худой конец, грохнуться в обморок (личный опыт моего одноклассника). Ребенок обычно обращается к таким играм, когда ему недостает острых ощущений.

Шутеры. Вы в команде, у вас пушка, вам надо убить побольше противников раньше, чем убьют вас. Жанр «море-крови-по-колено» появился в компьютерной индустрии одним из первых, и не зря. Часть ученых считает, что игры подобного вида позволяют сбросить напряжение, разрядиться и т.п. И дети, которых, скажем, достали в школе, приходят домой и устраивают себе час такой игры — ​и потом уже не хотят оторвать сверстникам конечности.

Игры-песочницы. У вас есть вещи и материалы, и вы можете сделать почти что угодно, если это предусмотрено игрой. К этому жанру относится знаменитый Minecraft. К такому выбору приходят обычно те дети, у которых креатива много, а руки кривые, ведь в «песочницах», чтобы сделать что-то хорошее (вроде гигантского замка), не нужно хорошо уметь что-то изображать, а нужна лишь идея.

Стратегии. Вы лидер, вам нужно выполнить миссию (от «захвати мир» до «найди некий объект»). Это один из тех случаев, когда жаловаться-то особо и не на что, ведь у ребенка даже может прибавиться терпения и улучшиться способность продумывать действия.

RPG. Ролевая игра. У вас есть персонаж и его возможности. Нет, не ракетница, а Role-Playing Game, или ролевая игра. Как вид отдельно от других жанров не существуют, но соединяются с любым из них. Ребенок может играть в них, когда хочет почувствовать себя кем-то другим, не тем, кто он есть. Кем угодно — ​от средневекового рыцаря до космонавта и от инженера XXX века до магистра-заклинателя.

Данила Куклянов, 8-й класс,
при участии Егора Зенцова, 9-й класс

«Зачем мне эта школа?»

PhotoXPress

Весь этот год все мало-мальски заметные СМИ размышляли на тему «Чем плоха школа и можно ли ее хоть как-то исправить?». Самые обсуждаемые темы в обществе — ​школьные и детские темы: от суицидальных групп «ВКонтакте» до назначения нового министра образования, от скандала в 57-й школе до трагической псковской истории. Школа — ​самый консервативный общественный институт — ​меняется, и дается ей это с кровью и болью.

Дети перестали быть чистым листом, на котором пишут взрослые. Они стали понимать: я — ​личность, я заслуживаю уважения. Старые границы рухнули, как выстраивать новые — ​никто не знает. Должен ли ребенок слушать учителя? А если ему дома говорят: твоя Мариванна — ​дура? А если он и так это знает?

Кто должен учить ребенка не ругаться матом на уроке? Школа, говорит семья. Семья, говорит школа. Обе остаются в дураках. Коммунистического воспитания больше нет, а какое есть? Должна ли школа вообще воспитывать? Семья и школа никак не договорятся, зато государство все знает. Патриотизм, говорит государство, причем военный. И духовность.

У детей — ​свои соображения.

Они теперь слушаться по умолчанию не готовы и учительского «Поговори мне еще, Иванов!», — ​не терпят. И заниматься неприятным и бесполезным делом «потому что потому» тоже не будут. «Зачем мне эта школа?» — ​спрашивают они родителей. Родители сами себя про то же спрашивают.

У школы теперь нет монополии на знание. Все можно прочитать в интернете. И зачем, спрашивается, теперь учебник, особенно единый? И зачем, спрашивается, учитель? Учителя рефлексируют, мучаются: и в самом деле, зачем я тут? Изобретают домашки, которые нельзя списать. А родители не понимают: как можно задавать детям на дом вопросы, ответов на которые нет в Сети?

Образовательное начальство тоже задается вопросом, зачем учитель. Ему кажется, если поставить технического сотрудника у интерактивной доски, то никакой учитель и вовсе не нужен. Но как только убираешь учителя — ​наступает блаженная пустота в детских головах. Вроде как и работают дети, кнопки нажимают, варианты выбирают, и все в полном соответствии со ФГОС, а на самом деле — ​пустота, имитация, симулякр. Урок — ​симулякр, домашнее задание — ​симулякр, реферат, сочинение, курсовая, диссертация — ​сплошная культура симулякров.

И общей истины тоже нет. Ужасный зыбкий мир, в котором невозможно жить. И все кричат: дайте, дайте нам единственно верное учение!

А школа болтается между этим зыбким, неопределенным будущим, куда тащит время, и прошлым, где было лучшее в мире советское образование, мокрейшая вода и синейшее небо, где была незыблемая истина, а учитель был ее носитель. А сейчас кто?

Школа перестала быть закрытым пространством: все, что ты говоришь в классе, завтра может оказаться на ютюбе. Все, что ты пишешь в соцсетях, завтра будет в департаменте образования с жалобой активных родителей. Все, что происходит в стране, завтра будут обсуждать у тебя в классе, и запретить обсуждать, отнять гаджеты, отказаться от соцсетей — ​не выход, а значит, опять надо разрабатывать новые правила, и вырабатывать свои нормы поведения в соцсетях, и думать о том, как говорить с детьми о том, о чем совсем не хочется с ними разговаривать, потому что не знаешь, что сказать.

И искать адекватные ответы на детские вопросы: а зачем мне это?

Ответы мы будем искать вместе с детьми, родителями, учителями, исследователями.

Наша новая вкладка называется «Девятый «Б»». Девятый — ​потому что к девятому классу, как говорят родители, «подвозят мозги». Потому что безудержная подростковая тяга к общению сменяется желанием учиться. Потому что в девятом школьники взрослеют и начинают задумываться. Потому что это время первых серьезных экзаменов. А «Б» — ​потому что классы «Б» традиционно проблемные. Вопросов много, ответов мало.

Будем думать.

Ирина Лукьянова,
классный руководитель 9-го «Б»

«Или это не деградация?»

Учитель математики Евгений Бунимович, известный читателям «Новой газеты» как поэт и как уполномоченный по правам ребенка в г. Москве, размышляет об изменившейся роли школы в мире в двух новых журнальных публикациях с общим подзаголовком «Записки на полях школьных тетрадей»: «И что вас ждет, мои ученики?» в № 11 журнала «Знамя» и «Поколение Х, Y, Z» в № 11 журнала «Дружба народов» за этот год. Сегодня 9 «Б» читает отрывок из публикации в «Знамени».

* * *

Как хороши, как свежи были классические шпаргалки, в гармошку, выписанные чернильным карандашом формулы на коленках, стыдливо прикрытые юбкой. Их хотя бы самостоятельно составляли, выписывали. С распространением гаджетов контрольные пишут так: один решает, затем «фоткает» и — ​в рассылку.

* * *

Погружение образовательного процесса во всемирную паутину меняет нашу школу куда радикальней, чем все новации, которыми пугают учителей и родителей наробразовские чиновники.

Некогда изобретение книгопечатания и, соответственно, издание учебников заложили основу привычной классно-урочной системы. Без Гутенберга и его печатного станка не было бы Коменского, его педагогики и «Великой дидактики».

Как изменят сегодня суть и смысл образования интернет, никто толком предсказать не может. Одно очевидно: основа школы — ​деление на классы, общее расписание уроков, система оценок и контроля — ​все теперь под вопросом.

* * *

Дети осваивают возможности компьютеров, смартфонов и прочих гаджетов куда быстрее родителей и учителей, куда свободней ориентируются в цифровом мире. В школьном расписании впервые за всю историю человечества появился предмет, в котором изрядная часть учеников разбирается лучше учителя,— «Информатика и компьютерные технологии».

Однако не стоит завидовать современному школяру. И ему в этой новой дигитальной цивилизации неуютно.

Электронный дневник не потеряешь, страницу с грозным замечанием или «неудом» из него не выдерешь, единицу на четверку не исправишь.

Да и пива с пачкой сигарет за углом на сэкономленные от школьных обедов деньги не купишь (родители теперь кладут их на карточку, которой можно расплатиться только в школьной столовой).

Не успел сбежать с урока — ​ловить покемонов, а мама уже получает эсэмэску от классного руководителя…

Тотальный контроль. Фильм ужасов.

* * *

В недавно опубликованных воспоминаниях сестры Ленина о последних годах жизни и болезни брата читаем: «То обстоятельство, что счет, даже в области самых простых операций, не удавался В.И., очень волновало и расстраивало его. Когда, например, 30 мая врачи предложили ему помножить 12 на 7, и он не смог этого сделать, то был этим очень подавлен».

Но вождь пролетариату достался упорный, и (читаем мы дальше)«когда ушли врачи, он все же решил эту задачку путем сложения (12 + 12 = 24; 24 + 12 = 36…)».

Нынче процент людей, которые смогли бы (устно, в уме!) получить верный ответ на вопрос, сколько получится, если умножить 12 на 7, — ​полагаю, невелик.

Отметим, что речь не о технаре. Подавленность пациента, не сумевшего с ходу решить задачу, связана вовсе не с необходимостью навыков счета самих по себе, а с тем, что неспособность выполнить эту операцию и для врачей, и для окружающих, и для него самого стала свидетельством общей деградации, очевидного снижения интеллектуального уровня.

Внедрение калькуляторов, а затем и компьютеров привело к тому, что потеряны базовые навыки счета. Общее место.

Этот текст я пишу, естественно, на компьютере. Передовые страны перестают преподавать первоклашкам навыки письма. Начинают сразу с освоения клавиатуры. Что при этом происходит с мелкой моторикой руки, которую развивал некогда ненавистный предмет «Чистописание», а затем хотя бы «Письмо»? Как утверждают физиологи, с мелкой моторикой прямо связано многое в развитии ребенка, включая развитие речи.

Классическое шкрабское замечание «Пишешь, как курица лапой» становится комплиментом. Хоть пишешь.

Гиподинамию — ​«болезнь цивилизации», — ​пытаются хоть как-то лечить: бег трусцой, специальные тренажеры. А как в современной школе лечат другие болезни прогресса — ​потерю навыков счета? письма? Какими упражнениями осуществляется профилактика необратимых последствий потери этих навыков?

Или деградация неизбежна?

Или это не деградация?

Евгений Бунимович

Теги:
школа, дети
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera