Сюжеты

Памятливые люди

Российские католики восстанавливают прерванную традицию

Фото: РИА Новости

Общество

Елена Бердниковаспециально для «Новой газеты»

 

​​​​​​​25 декабря Рождество празднуют протестанты, 11 поместных православных церквей и католики, но в России за этим днем твердо закрепилось имя «католического Рождества». Фигурки ангелов и цветные свечи в хвойном венке Адвента — приметы европейски уютного праздника. За право отмечать его наши соотечественники в XX веке платили свободой.

В уходящем году католический мир стал заметней в России, если не в повседневном, то в политическом смысле. Год начался встречей папы Франциска и патриарха Кирилла и завершился телефонной беседой российского президента с празднующим 80-летие понтификом. Тема (кроме поздравлений) — «защита христиан в зоне региональных конфликтов» и «культурно-гуманитарный аспект российско-ватиканских отношений». Россия прочит себя на роль защитницы «христианских корней Европы» от самой Европы и ищет сторонников в Ватикане; но дело также в том, что католики в России видимы и важны в бурные эпохи.

Так было в годы Первой мировой войны, когда военнопленные армии Австро-Венгрии и беженцы из западных губерний империи хлынули в Сибирь. Так было в середине XIX века, когда польские «восстанцы» пошли по Владимирке на каторгу. В России католик, каковы бы ни были его культурные «корни», по месту жительства часто — сибиряк. И большинство российских католических СМИ — «Сибирская католическая газета»,  телевидение «Кана» — делаются в Новосибирске. Нынешний глава церковной провинции (митрополии) Римско-католической церкви архиепископ Паоло Пецци начинал карьеру там же, предварительно защитив диссертацию «Католики Сибири: происхождение, гонения, нынешний день». Писать было о чем.

Я иду по Тобольскому тюремному замку: узилище прошли Достоевский, Короленко, Чернышевский. Коридорная система, двери в камеры и молельни разных конфессий царской России (католицизм, мусульманство, иудаизм, лютеранство). Сейчас это тихое здание — музей, а в советское время здесь располагалась одна из суровейших крытых тюрем, Тобольский централ. И его быт сохранен. «Горбатые» карцеры, где не распрямиться. Подземные переходы из корпуса в корпус, позволяющие водить заключенного и при этом ни разу не показать ему дневного света. Царство тьмы — в нескольких сотнях метров от Тобольского Кремля.

Поход по католическим маршрутам рано или поздно приводит в тюрьму: именно в ней хранятся навигационные карты российских католиков. Волна за волной, 150 лет, они шли в неволю «за свободу».

При этом царская каторжная тюрьма не соперничала в бесчеловечности с ГУЛАГом. На стене тюремного костела — образ Ченстоховской Божией Матери. Сейчас здесь иногда проходят службы священников Западно-Сибирского деканата РКЦ. Клириков мало, а паства разбросана по территории, равной части Европы. Так было, так и будет: католики в России, по евангельскому речению, — «малое стадо». По разным оценкам, их не более нескольких сотен тысяч.

— У меня несколько приходов — в Тюмени, Тобольске, Кургане, Омутинском, и все они — разные, одна паства не похожа на другую. Где-то много интеллигенции, а где-то ее почти нет, — говорит отец Лешек Хричук. Выпускник провинциальной польской семинарии начинает свой 20-й год за Уралом. У него, как у всего уральско-сибирского католицизма — сильный польский акцент; и храмы здесь упорно называют «костелами». И в проповедь отец вставляет польские шутки:

— Мы думаем, что люди видят в нас только то, что мы хотим им показать, а они видят все. Как говорят в Польше, «спереди — лицей, а сзади — музей».

Это шутка и про самого отца Лешека: он человек нестарый, но за его спиной — фигура его далекого и при этом непосредственного предшественника. Около 60 лет, между 1937 и 1997, здесь не было человека в сутане. Например, в Кургане еще в 1950-х тайно служили, как могли, миряне на квартирах, но священника не было. А в 1920-30-х по этой же территории ездил от одного прихода до другого отец Франциск Будрис, причисляемый сейчас Ватиканом к лику блаженных. Сын литовского крестьянина не уехал в 1920-х в Литву, не бросил застрявших в Башкирии, Тюмени, Кургане прихожан — тех, кто не уехал на родину с отливом западнославянского потока в получившие независимость Чехословакию и Польшу.  

На стене восстановленного храма святой Анны в Екатеринбурге — текст молитвы со словами о «заступничестве отца Франциска Будриса». Арестованный в 1937 в Уфе, он стойко вынес все испытания, поддерживая сокамерников словами: «Бог нас не оставит». Люди сохранили память о погибшем пастыре. Когда в восстановленном екатеринбургском храме повесили его фото, одна из старых прихожанок воскликнула: «Это же отец Будрис!». Казалось, не уцелело ничто — ни в домах, ни в душах, но когда начали открывать храмы в Челябинске, Тюмени и других городах, люди понесли сбереженные святыни.

В Кургане костел, построенный в 1902-ом, закрыли в 1933-ем и снесли в 1975-ом. Сейчас службы совершаются в типовой квартире. Преемственно только имя: приход носит имя Божией Матери Неустанной Помощи. Зато все было сделано, чтобы продлить традицию.

— Краеведы помогли нам узнать, что в храме была икона Антония Падуанского — она и сейчас есть в церкви, пусть новая, совсем другая. Есть и икона Божией Матери Неустанной Помощи, подобная той, что была в старом храме, — говорит прихожанка Людмила Сухарева.

Фото: РИА Новости

Новые католики — не поляки и не немцы Поволжья. Последние уехали в Германию, а еще 30 лет назад их фамилиями была полна курганская телефонная книга. А польскими фамилиями полна изданная в 2002 году Книга памяти жертв политических репрессий Курганской области «Осуждены по 58-й…». В мартирологе — поляки, чехи, словаки, венгры, австрийцы. В конце 1930-х всем им присвоили одну национальность — «чужие», и одни и те же убийственные пункты 58-й статьи: 6, 9 и 11.

Современный курганский квартирный костел — в двух шагах от места, где в 1918 году был поставлен монумент «За свободу Чехии». Теперь похожий по форме памятник «Жертвам политических репрессий тоталитарного государства в 1917-1990 годах» стоит в центре Кургана. Дата говорит о том, что сам он был поставлен в начале 1990-х. Теперь бы не смогли, потонули бы в дискуссиях о «роли товарища Сталина» и сопутствующем моральном параличе.

Церковь — единственное место, где дискуссии — дискуссиями, а память — памятью. Вечной. В современном мире у каждой институции свой бренд, и разные конфессии вольно и невольно ищут и находят свои, говоря на языке маркетинга, ниши. Если произнести словосочетания «евангельские христиане», возникнет ассоциация с «заново рожденными»: эти протестантские  церкви не боятся идти к наркоманам, алкоголикам, людям в кризисе. Скажите «православие», и у многих встанут перед глазами купола, которые «в России кроют чистым золотом, чтобы чаще Господь замечал». Русская православная церковь действительно сделала за годы свободы многое для создания «инфраструктуры веры»: открыла храмы, монастыри, воскресные школы. Веру ведь не видно, а инфраструктура — вот она, налицо.

К тому же заданная фильмом «Покаяние» программа «дороги к храму» реально дошла до всей страны. Фильм «Левиафан» даже показал, какой может быть эта дорога к храму в конкретных обстоятельствах.

Католики тоже старались поставить шпили по Руси, но все же не храмовое строительство — «бренд» российского католицизма. В Кургане, например, нового костела не будет еще долго.

— Храм должна строить община, а кто здесь будет строить? — отец Лешек сочувственно смотрит на свое небогатое «малое стадо»: 10 женщин и детей, пришедших на мессу.

— Был момент, когда нам казалось, что скоро у нас будет новый храм; когда это не сбылось, пережить это было трудно, — рассказывает Людмила Сухарева. — Но зачем постройка внешнего храма, если в этом есть «опережение событий», насилие? Сначала должен быть построен внутренний храм, а потом придет время и для внешнего.

Зато память католики могут хранить. Восточных европейцев, особенно поляков, в России часто считают злопамятными жалобщиками, плачевными «потерпевшими» от России-СССР. Но соль — в том, что они не только терпели, но и вытерпели. У них есть своя история, своя память. Католическая иерархия любит повторять в России, что она не строит никакую «этническую церковь», что она открыта всем. И в Сибири большая часть католиков — этнические русские. Но полонез не выкинешь ни из общей гармонии католицизма, ни из русской истории.

Кстати, на польском «злопамятный» — это просто «памятливый». Pamietliwy. А если церкви не будут помнить мучеников, кто — будет?

Тобольск, Курган, Екатеринбург

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera